Екатерина Вильмонт

Проверим на вшивость господина адвоката

Я знаю, что нежнейший май

Пред оком вечности – ничтожен.

Но птица я – и не пеняй,

Что легкий мне закон положен.

    М. Цветаева.

Часть первая

– Что у вас, Елизавета Федоровна? – Генеральный директор поднял на нее свои тусклые глаза.

– Заявление об отпуске, – пролепетала Лиза, всегда чувствовавшая себя неуютно при новом шефе.

– Об отпуске? Что ж, прекрасно! – Он подмахнул заявление.

Слава богу, подумала Лиза, две недели не буду видеть твою тухлую морду. Она хотела взять у него из рук свое заявление, но Владлен Степанович задержал его.

– Кстати, Елизавета Федоровна, после отпуска на работу можете не возвращаться.

– То есть как? – ахнула Лиза.

– Вы уволены. Разумеется, вы получите все, что вам причитается, но после отпуска считайте себя свободной.

– Но почему?

– Мы не сработаемся!

– А, понятно, – пробормотала Лиза и, несмотря на то что внутри у нее все дрожало, собралась с силами и бросила уже от двери: – Счастливо мести!

– Что? – не понял шеф.

– Ну вы же новая метла!

– Можете уже завтра не выходить на работу, госпожа Кот.

– Вот за это спасибо! И желаю вам самых низких рейтингов!

С этими словами она вышла в приемную и что было сил хлопнула дверью. Дрожа от злости и обиды, она почти бежала по коридору.

– Лизочек, ты что? – остановил ее мелодичный голос Инны.

– О, я как раз к тебе! Вот!

– В отпуск собралась? И куда на сей раз?

– В жопу!

– Что? – ахнула Инна.

– Он меня уволил! Сказал, чтобы после отпуска не выходила на работу!

Инна завела ее в свой кабинет, налила рюмку коньяку:

– Выпей!

– Я за рулем! – привычно возразила Лиза.

– Ничего, тебе надо!

Лиза залпом выпила коньяк:

– Фу, гадость какая!

– Много ты понимаешь! Это «Хенесси»!

– Все равно гадость!

– Значит, он начал с тебя! Интересно, кто следующий…

Всякий раз, подходя к своей машине, Лиза испытывала что-то похожее на любовь. Два месяца она ездила на новенькой «Шкоде-Фелиции» и не могла нарадоваться на свою «Фелю». Это была третья машина в Лизиной жизни, но к двум прежним она ничего подобного не чувствовала. Машина и машина, средство передвижения. А «Феля» была как близкая подруга, как что-то родное. Неужели придется ее продать? Нет, ни за что! Но ведь денег теперь не будет. Отпускные я получу, на них надо продержаться как можно дольше. А бабушка? Что я бабушке скажу? Она так расстроится… Нельзя ей говорить. Пока что я в отпуске, а за это время что-нибудь придумается. Надо разослать по Интернету резюме. Хотя что я так найду? Уж этот гад постарается испортить мне репутацию. Зря я, наверное, ему нахамила… Нет, не зря! И потом, он первый начал! Разве так увольняют? «После отпуска можете не выходить…» Скотина! Я в этой компании с первого дня, можно сказать – стояла у истоков, а он… Лиза шмыгнула носом. Но как его поганая рожа вытянулась, когда я сказала ему, что он новая метла… Приятно вспомнить! Оказывается, даже в увольнении может быть приятный момент… Ну ничего, он еще пожалеет, где он найдет такого программного директора? К тому же сейчас там начнется разброд и шатание. Люди будут бояться, кто-то наверняка станет подличать, куда ж без этого. Все худшее всплывет, а то хорошее, что было у нас, в ближайшем будущем сойдет на нет, и это не может не отразиться на работе. Впрочем, меня это уже не касается. Я уволена и должна думать о себе, и даже не столько о себе, сколько о бабушке. Она старенькая, ей вредно волноваться. Нет, я пока ничего ей говорить не буду. Звонить мне домой с соболезнованиями никто не станет, да и мало кто знает домашний телефон, а мобильник всегда при мне. В отпуск я собиралась с пятнадцатого, значит, до пятнадцатого надо делать вид, что я хожу на работу. Буду утром уходить и возвращаться вечером. Бабушка не догадается. А, ладно, вспомню Скарлетт О’Хара и буду жить сегодняшним днем, мало ли какие сюрпризы может подкинуть жизнь…

И Лиза поехала в «Седьмой континент» покупать бабушке ее любимые пирожные. Кроме бабушки, у нее никого не было.

– Лиза, ты знаешь, кто звонил? – встретила ее бабушка, хрупкая и до сих пор красивая женщина.

– И кто же? Привет! – Лиза чмокнула бабушку в нос.

– Ада!

– Какая Ада?

– Ты с ума сошла? Твоя подруга Ариадна!

– Да ты что?! Откуда?

– Представь себе, она в Москве и жаждет общаться! Мы с ней так хорошо поговорили, наверное, битый час болтали!

– И ты, конечно, хвасталась моими успехами? – ласково улыбнулась Лиза, надевая тапочки.

– Естественно! Но и она тоже хвасталась! У нее родился сын, и ему уже три года, а ты даже не знала!

– Ну надо же, кто бы мог подумать…

– Лиза, ты не рада?

– Почему, рада, просто я устала, этот наш новый меня достал до печенок…

– О работе после еды! – твердо заявила Ксения Леонтьевна. Она считала, что разговоры о работе во время еды портят аппетит. К тому же это дурной тон. – Ты только взгляни, какую я купила кастрюльку! Просто загляденье! Такие нежные тона, и, как ты думаешь, чье производство? Представь себе, наше! Я сначала даже не поверила. Вот ведь могут же! Великая вещь – конкуренция. Там был огромный выбор, но в душу мне запала именно эта. И вот поди ж ты… Наша! Знаешь, это приятно.

– Квасной патриотизм знаю, а теперь еще и кастрюльный появился, – засмеялась Лиза. Но кастрюлька и вправду была очень красивая. Белая, с изящными нежно-голубыми цветочками и голубой пупочкой на крышке. – Что ты еще купила?

– Да так, по мелочи… Но все очень нужное. Денег, конечно, кучу истратила, но мы ведь теперь можем себе это позволить, да?

– Ну конечно, бабуля! – с болью в сердце сказала Лиза. – Ну расскажи про Адку. Где она, что?

– Она послезавтра отмечает день своего рождения и хочет тебя видеть! Но она еще позвонит и сама все расскажет. Милая девочка, и я рада, что у нее все устроилось. Я очень хочу ее повидать, жаль, сына она не привезла. Его зовут Арчи. Все-таки лучше было бы дать ему русское имя.

– Но, бабушка, он все-таки австралиец!

– Ну есть же какие-то общие имена… Петр, Александр… А тут Арчибальд!

– Наверное, так захотел отец. Кстати, кто отец? Она замужем?

– Не знаю, я не посмела задать такой вопрос. В наше время легко попасть впросак и совершить бестактность. Она ведь могла родить и в результате… Как это называется… ну «ин витрум»…

– Искусственным путем? Из пробирки? – рассмеялась Лиза. – Адка? Из пробирки? Да она трахает все, что шевелится!

– Лиза, фу! И потом, разве так говорят про женщин? – В глазах Ксении Леонтьевны мелькнуло лукавство.

– Про женщин нет, но про Адку – да! Она и сама когда-то так о себе говорила. О, я вдруг поняла, что страшно хочу ее видеть! Она не оставила телефон?

– Оставила, разумеется. Но ты сначала поешь!

– Я уже поела! А чай будем пить попозже, ладно?

Дозвониться до старой подруги оказалось невозможно. Телефон был все время занят. Ладно, решила Лиза, ей надо будет, сама позвонит. И действительно, через полчаса Ада позвонила:

– Лизавета, ты ли это? Господи, Лизка, как я рада тебя слышать! Но видеть хочу еще больше! Ты теперь, говорят, большая шишка!

– Да какая там шишка, а вот ты… Поздравляю с сыном Арчибальдом!

– Ой, не говори, я уж думала умру бездетной! А ты что же все замуж не выходишь?

– Не за кого!

– Да ладно, у вас на телевидении самые классные мужики тусуются. Ты что думаешь, мы в Австралии ничего не видим, не знаем?

– Адка, о чем мы говорим? Расскажи лучше про Арчибальда. Он какой? Беленький, черненький?

– Рыженький, – умиленно проговорила Ада. – Глазки синенькие и конопушки… Одним словом, красавец.

– Арчибальд с конопушками, прелесть как звучит, согласись?

– А ты по-прежнему во всем ищешь смешное? – рассмеялась Ада. – Хотя Арчибальд с конопушками – это и вправду круто… Ой, подружка, как я хочу тебя видеть! Когда ты сможешь уделить мне время?

– Когда скажешь!

– Но ты же горишь на работе!

Уже сгорела, подумала Лиза, но промолчала.

– Завтра вечером, например?

– А днем ты не могла бы вырваться часика на два? Пообедали бы вместе.

– Отлично!

– Значит, вырвешься? Блеск! А послезавтра жду тебя на день рождения. Но подробнее поговорим завтра. Мне надо еще кучу народу обзвонить. Завтра в два встречаемся у метро «Маяковская», как в детстве. Договорились?

– Да.

– Отлично! Пока, Лизка! Ах ты Лиза-Лизавета, я люблю тебя за это, вот за самое за это, что ты Лиза-Лизавета! Пока!

Почему-то после разговора с Адой Лиза успокоилась. Мало ли что может случиться в этой жизни… и необязательно плохое. Найду я работу, не пропадать же в тридцать семь лет интересной женщине, классному специалисту, к тому же с дипломом факультета журналистики МГУ… В крайнем случае пойду в какую-нибудь газету или журнал… Не пропаду! А может, вообще все к лучшему? Не зря же говорится – все к лучшему в этом лучшем из миров!

Утром она встала как обычно, привела себя в порядок. Оделась, как всегда, элегантно, ведь она работает в телекомпании, встречается с массой людей – и надо постоянно выглядеть на все сто.

– Привет, «Феля», ну что мы будем делать до двух часов? – сказала она, садясь в машину. Можно было бы поездить по магазинам, но надо экономить. Хотя все равно придется что-то дарить Адке. Но что это может быть? Мы столько лет не виделись… Вот пообщаюсь с ней, тогда и решу. А пока куда себя деть? В музей, что ли, пойти? Сто лет не была в музее. Или в кино? В кино тоже сто лет не была… И в театре… Черт, сколько возможностей таит безработица! Ну, положим, в театр утром не пойдешь, а в кино запросто! Но не хочется… А пойду-ка я в зоопарк! Посмотрю на зверей, вспомню детство… Нет, ерунда, как я буду по зоопарку на каблуках шкандыбать? Да и вообще… Глупо. А что не глупо? Не глупо работать, заниматься своим делом, и я совсем не знаю, как распорядиться свободным временем, когда его так много…

И тут она вспомнила, что у нее заказана и оплачена путевка в Египет. Какой теперь может быть Египет? Значит, я сейчас же еду в турагентство и отказываюсь от путевки. Время еще есть. И надо полагать, много с меня за отказ не сдерут…

Не очень молодая и очень усталая женщина-менеджер спросила:

– Вы уверены, что не передумаете? Ведь до отъезда еще больше десяти дней…

– Нет, не передумаю, увы!

Пока женщина что-то там оформляла, в офисе разгорелся скандал, из которого Лиза поняла только, что кто-то ждет билет в Шереметьеве, а его туда почему-то еще не подвезли.

– Но так же не делается, черт бы вас взял! – кричал весь красный от гнева мужчина лет пятидесяти. – Девочка волнуется, ждет, а вы не чешетесь.

– Но почему же ваша девочка так рано туда поехала? – отбивалась девушка лет двадцати трех. – Мы же предупредили, что рейс переносится на более поздний час!

– Никто ее не предупредил, вы все нагло врете! Она же не сумасшедшая.

– Вы в этом уверены? Я сама ей звонила!

– Как вы смеете хамить? Я вашу фирму в порошок сотру! Вы у меня еще попляшете! А сейчас давайте билет, я сам его отвезу! Руки вам всем пообрывать бы! – кипятился мужчина. – Позвонили один раз, было занято, так второй раз вам лень набрать, да? Давайте скорее билет, и дело с концом.

– Ой, да возьмите, ради бога!

Наконец мужчина ушел, возмущенно пыхтя.

– Вот тип! – фыркнула девушка.

– Неля, а ты ей дозвонилась вчера? – спросила немолодая.

– Но ей невозможно было дозвониться! – вспыхнула девушка.

– Ты виновата кругом!

– Элла Семенна, вечно я у вас во всем виновата!

– Скажи еще спасибо, что он сам поедет в Шереметьево!

– Подумаешь, я бы лучше поехала, чем ваши обвинения слушать!

Эта девушка тут долго не задержится, подумала Лиза. Но почему-то не ощутила ни малейшего сочувствия к потенциальной товарке по несчастью. Девушка была типичной нерадивой пофигисткой. А я вот хорошо работала, а толку что?

Получив назад свои деньги, она вышла на улицу. И сразу же заметила мужчину, только что скандалившего в турагентстве. Весь красный от злости, он с такой досадой захлопнул капот своей «Волги», что та только жалобно взвизгнула. А он еще наподдал ногой по колесу.

– Простите, у вас что-то случилось?

Он окинул ее гневным взглядом. Видимо, узнал.

– Вы же слышали все… Чтобы я еще раз сюда обратился… У меня дочка ждет в Шереметьеве… Теперь вот еще машина не заводится… Тут и не поймаешь, надо куда-то идти.

– Давайте я вас отвезу! – сама того не желая, предложила Лиза.

– Отвезете? В Шереметьево? – поразился мужчина.

– Ну да. У меня тут машина, и время есть…

– Вы серьезно?

– Ну конечно. Жалко вашу дочку…

– Ну вы даете! Хотя, впрочем… Спасибо, коли не шутите!

– Не шучу! Садитесь!

Все-таки я ненормальная, подумала она. Кто его знает, вдруг он маньяк?

– Ох, неужели еще не перевелись хорошие люди? А вы куда едете?