Василий Горъ

Проект Зен

© Горъ В., 2017

© Оформление. ООО «Издательство „Э“», 2017

Глава 1

Роберт Рид

…Лидер, тяжелый бот огневой поддержки «Сколопендра» последней модификации, вывалился из облаков ровно в четыре пятнадцать дня. Такой ерундой, как соблюдение правил полетов по каким-то там посадочным коридорам, пилот заморачиваться не стал – неторопливо развернулся над блоком «С», прошел над участком упокоения D-4 и, почти притеревшись к крыше центра психологической помощи, завис над посадочным квадратом родового склепа Жиффаров-Пресли. После чего, даже не успев встать на посадочные опоры, врубил «Пелену». Причем не абы как, а в самом параноидальном режиме. Результаты не заставили себя ждать. Сначала с грохотом упала на брюхо ярко-красная спортивная «Brezza», до того кокетливо покачивавшаяся на стояночном антиграве, а затем окаменели бодигарды ВИП-персон, собравшихся перед склепом. Еще бы – пусть и очень навороченные, но все-таки гражданские «Панцири», в которые облачались эти парни, не были рассчитаны на противодействие армейским системам подавления, поэтому сразу же лишились «мозгов» и превратили своих хозяев в статуи. Следом за телохранителями зацепило и не самых опытных спутниц сильных мира сего. Привыкшие жить в социальных сетях, в виртуальных примерочных модных фэшен-корпораций и в своих онлайновых «гостиных», эти дамы растерянно пытались «поднять» упавшие странички, ибо не представляли жизни вне Сети. Само собой, пытались безуспешно. А вот многочисленные журналисты, получившие аккредитацию на важнейшее мероприятие месяца, среагировали на внезапную пропажу связи довольно спокойно, если не сказать равнодушно. Съевшие не одну собаку на общении с представителями как государственных, так и частных служб безопасности, они давно привыкли к ограничениям, навязываемым их рабочим искинам «Пеленой» и ее более дешевыми аналогами.

Впрочем, бардак закончился довольно быстро. Эдак через минуту после того, как включившийся в работу «Поводырь» «Сколопендры» предложил каждому искину, находящемуся в радиусе двухсот метров от бота, возможность работы в режиме ведомого. И, получив согласие, взял под полный контроль все имеющиеся в наличии аналитические блоки, системы вооружения, обнаружения, связи и т. д.

Ну а меня сие непотребство вообще не зацепило. Ведь я «скорбел» над могилой «родственников» более чем в полутора километрах от склепа. Ну, и, до кучи, пользовался возможностями имплантата класса «XJ-000», которому пусть и специальные, но все-таки гражданские подавители были до одного места…

…Обезопасив хозяина от возможной агрессии со стороны родственников, друзей, знакомых и не знакомых, поэтому потенциально опасных гостей, телохранители сенатора Аллена Максимилиана Жиффара-Пресли продолжили защитные мероприятия. Сначала «Поводырь», используя коды доступа Сената, переподчинил себе ближайшие спутники МВБ[1 — МВБ – министерство внутренней безопасности.]. А затем рядовые бойцы выпустили наружу целую тучу микроботов и с их помощью провели еще и визуальную идентификацию гостей. После пробивки последних по базам данных парни проверили склеп и прилегающую к нему территорию на предмет наличия активных или пассивных электронных цепей, взрывчатки, токсичных или радиоактивных веществ, просканировали несущие конструкции, имеющиеся в наличии сети коммуникаций и т. д. А когда убедились, что никаких сюрпризов не предвидится, доложили об отсутствии опасности своему начальству. После чего быстренько рассыпались по точкам, рекомендованным тактическим комплексом «Сколопендры», и тоже превратились в статуи. Только, в отличие от «гражданских» способные передвигаться, эти были вооружены до зубов и могли встретить любого злоумышленника крайне недружественным огнем.

В четыре сорок девять – довольно оперативно, на мой взгляд, – из облаков вывалился весьма плотный «кактус»[2 — «Кактус» – жаргонное название метода сопровождения машины ВИП-персоны, при котором боты охраны прикрывают ее со всех сторон – сверху, снизу, справа, слева, спереди и сзади.] из семи флаеров. И, держась в самом центре посадочного коридора, начал плавно замедляться. Летел солидно, если, конечно, можно назвать солидным полет по верхней грани скоростного режима, рекомендованного наставлением по перевозке ВИП-персон. Но без рысканий по курсу, крену и тангажу.

Момент, когда лимузин «TVR – Prestige», охраняемый аж шестью тяжелыми ботами огневой поддержки, завис над точкой финиша, ознаменовался забавным происшествием: совсем молоденькая рыжеволосая девица, вероятнее всего, никогда не бывавшая на мероприятиях такого уровня, захотела сделать «селфи» на фоне эксклюзивного, а потому узнаваемого всеми и вся флаера Аллена Жиффара-Пресли. «Поводырь» лидера, продолжавший пребывать в параноидальном режиме, естественно, зафиксировал взлет только что включившегося, а потому не успевшего прописаться в его сети устройства. И начал действовать согласно требованиям соответствующего протокола. В результате мини-бот для аудио- и видеосъемки модели «Ангелок», вспорхнувший над плечом девушки, мгновенно превратился в кучу высокотехнологичной пыли. Ну а его хозяйка, ослепленная направленной световой вспышкой и сбитая с ног сразу двумя громилами в «Панцирях» продвинутых модификаций, на некоторое время ощутила себя опасным преступником. Со всеми вытекающими вроде предельно жестко заломленных конечностей и возможностью почувствовать все «радости» профессионального обыска.

Дожидаться, пока бодигарды завершат процедуру личного досмотра «террористки», сенатор не стал. Скорее всего, потому, что оказывался в подобной ситуации не первый раз и понимал, что несостоявшееся «покушение» – следствие самого обычного идиотизма. Поэтому практически сразу же выбрался на роскошный натуральный ковер, постеленный на пластобетон, и обвел орлиным взглядом собравшуюся публику.

Появление его перед народом получилось эффектнее некуда: модный траурный костюм розового цвета с черной вышивкой по обшлагам рукавов и краям лацканов вызвал ажиотаж у женщин и представителей альтернативной сексуальной ориентации. Ну а тех, кто привык исповедовать традиционные ценности, шокировал. Правда, не настолько сильно, чтобы они решились высказать Жиффару-Пресли свое «фи».

Дав электорату полюбоваться на себя любимого и расчетливо позволив прочувствовать всю глубину испытываемых им чувств, сенатор промокнул уголки глаз платком в тон костюма и, как бы невзначай потерев левую часть груди, походкой обреченного на смерть двинулся к родовому склепу.

Вламываться к могиле матери вместе с телохранителями и многочисленной свитой он, как было и в прошлые годы, счел неразумным. Поэтому, добравшись до ажурных кованых ворот ручной работы, распахнутых настежь одним из крайне суетливых сопровождающих, повелительно шевельнул правой рукой и в гордом одиночестве зашагал по дорожке, вымощенной полированными плитками из розового мрамора. На ходу, само собой, продолжал работать на публику – каждый следующий шаг, приближающий к склепу, «давался» ему все тяжелее и тяжелее. А самый последний, через порог, сенатор-страдалец сделал с таким видом, как будто нес на своих плечах полуторатонный груз.

По большому счету особой необходимости контролировать поведение Аллена Максимилиана Жиффара-Пресли внутри родовой усыпальницы у меня не было. Но девяносто девять и девять десятых обывателей, оказавшихся на моем месте, обязательно полезли бы в Сеть, дабы увидеть финальный акт церемонии. Поэтому я быстренько подключился к первому попавшемуся новостному сайту и вывесил перед собой изображение с одной из фронтальных камер…

Сенатор скорбел. Нет, не так – сенатор изнемогал от горя. Его фирменная улыбка, знакомая всем и каждому по набившим оскомину рекламным голограммам и постерам, канула в Лету. Благожелательный, понимающий и обещающий светлое будущее всем и каждому взгляд – тоже. А на смену им пришли Незатихающая Боль Утраты, Запредельное Отчаяние и Ужасающее Одиночество! Видимо, поэтому последние шесть шагов до статуи матери дались Жиффару-Пресли в разы сложнее, чем Иисусу из Назарета весь путь на Голгофу. И ничего удивительного в этом лично я не видел – у Сына Божьего не было целого сонма высокооплачиваемых психологов, сценаристов и стилистов, всем скопом работающих над созданием и поддержанием правильного имиджа. А у Аллена Максимилиана они были! И отрабатывали свои тридцать сребреников… в смысле, ели свой хлеб не зря – каждый жест, каждая тень эмоций, демонстрируемые «пастве» их клиентом, внушали доверие. Настолько, насколько его в принципе можно было внушить людям, до смерти уставшим от вечного притворства политиков.

Проникся даже я. Ну так, слегка. Поэтому среагировал на вспышку ярко-белого света так же, как все остальные зрители. То есть рефлекторно зажмурился, затем отшатнулся и, с трудом удержав равновесие, грязно выругался. А вытаращил глаза уже потом, когда вывалился из Сети, услышал чуть запоздавший звук взрыва, увидел стремительно расширяющееся темное облако, возникшее на месте склепа, и понял, что летящее в мою сторону перламутровое пятно – беспорядочно кувыркающийся в воздухе спортивный «Спидстер»!

Испугался, как же без этого? Поэтому вскочил на ноги чуть ли не раньше, чем упал, сбитый с ног ударной волной. И вместе с сотнями мне подобных в панике рванул сначала куда подальше, а потом и к стоянке флаеров. Даже не подумав о том, что где-то там, сзади, заходятся в криках раненые. И одно нажатие на тревожный сенсор комма может удержать кого-то из них на грани небытия…

…Полтора месяца подготовки и старания группы поддержки даром не прошли – через четыре стандартных кольца введенного властями режима «Перехват» я просочился, как вода сквозь сито. А спустя уже восемь часов двадцать две минуты после позорного бегства с кладбища оказался на противоположном конце континента. На стоянке айрбайков небольшого городка под названием Аплтон.

Старенький невзрачный «Торнадо», принадлежавший владельцу моего следующего образа, оказался на месте. Да и чего бы ему теряться, если выглядел он кое-как собранной грудой металлолома?

Похлопав трудягу по обшарпанному обтекателю, я хмуро посмотрел на штырь парковочного терминала, поскреб небритую щеку и, смачно сплюнув на пластобетон, все-таки перечислил натикавшие сто четырнадцать кредитов грабителям из «Интеко».

– Правильно, сынок! – хохотнул терминал голосом злодея из какого-нибудь бюджетного головидео. – Кредиты приходят и уходят, а за решеткой… грустно!

– Я бы так не сказал… – продолжая работать на образ, угрюмо ответил я и коснулся пальцем сенсора активации байка. – В тюрьмах есть то, чего не хватает этому долбаному миру!

– И что же? – удивленно поинтересовался голос.

– Стабильность! – нехотя буркнул я. Потом подумал и добавил для особо непонятливых: – Там кормят. Каждый день. Завтраком, обедом и ужином. А еще там всегда есть где переночевать…

Оспаривать эти утверждения было глупо, поэтому мой невидимый собеседник промолчал. Вернее, как-то уж очень угрюмо пожелал мне доброго пути и отключился. А я, натянув шлем и дав на движки самую малую тягу, поднял айрбайк на положенные десять метров, кое-как дотелепал до начала разгонного коридора и пристроился к корме тяжелой грузовой «Формики» с огроменным голографическим логотипом корпорации «Genetica» во весь корпус.

Мазнув взглядом по ненавистному слогану «Меняй мир вместе с нами», я чуть придавил ручку, и мой одр, дергаясь и фоня на всю округу, пошел на обгон. Нет, не пошел, а пополз. Ибо с той смехотворной мощностью, которую выдавали движки древнего байка, обогнать трейлер удалось аж за пятьдесят семь секунд!

Естественно, сие невероятное достижение не могло остаться незамеченным, и пилот «Формики» издевательски мигнул мне вслед курсовыми огнями. Продолжая отыгрывать роль, я поднял вверх правый кулак и отогнул средний палец. А через полторы минуты, когда на панели управления «Торнадо» погасла пиктограмма удаленного контроля, был вынужден вильнуть в сторону, чтобы не отправиться к праотцам от удара в задний обтекатель.

Обложив многоэтажным матом стремительно удаляющийся грузовик, я выполз на магистраль М-17, перестроился эшелоном выше и включил автопилот. После чего откинул спинку кресла в горизонтальное положение и затемнил линзу шлема.

Перелет Аплтон – Колдспринг прошел штатно, без каких-либо приключений. Байк героически боролся с подступающей старостью, его автопилот старательно соблюдал скоростной режим, а я висел в Сети. Нет, не на новостных сайтах, посетители которых наверняка проверялись искинами полиции и МВБ, а в номере виртуального борделя «Золотой лотос», где лениво флиртовал с красоткой по имени Эмми Вонг. Точнее, выпрашивал у нее свежий ролик из серии «Home-video».

Увы, выпрашивал безрезультатно: девушка, успевшая оценить мою крайне невысокую кредитоспособность, пребывала не в самом радужном настроении и усиленно отбрыкивалась. А когда я попытался воззвать к ее совести, вдруг придралась к какой-то не особенно удачной формулировке и вообще разорвала связь. Очень вовремя. Ибо буквально через полминуты мой «Торнадо» вошел в зону ответственности искина Колдспрингской базы морской пехоты и, попав в цепкие лапы ее СУВД[3 — СУВД – система управления воздушным движением.], приземлился. Причем без моего участия. И не куда-нибудь, а на стоянку у бара «Мэри-Лу»!

Оспаривать решения и действия начальства я себе никогда не позволял, поэтому покорно приткнул байк к штырю парковочного терминала, вырубил движки, снял шлем, в сердцах обложил Эмми по матери и поплелся к боковой двери одной из самых тошнотных забегаловок на планете.

Лифт, ведущий в подземную бильярдную, как всегда, благоухал. И далеко не духами – кто-то из благодарных клиентов пожалел кредита на посещение туалета и справил нужду в кабинке. Причем не абы как, а «освежив» потрепанную основу рекламной голограммы какого-то салона экстремальных удовольствий, почему-то наклеенную на уровне колена.

Мысленно обозвав парней из отдела обеспечения специальных операций долбаными реалистами, я привычно ткнул пальцем сразу в три оплавленных сенсора с номерами этажей, выждал семь секунд, затем убрал руку и наступил правым ботинком на ярко-желтое пятно из синтетической жвачки, изящно декорирующее правый дальний угол. Четыре секунды ожидания – и лифт, к этому времени успевший спуститься метра на четыре, ощутимо ускорился. А еще через некоторое время резко затормозил. И выпустил меня в небольшой тамбур перед мощной бронированной дверью.

– Сержант-майор Роберт Рид! – отчеканил я, уставившись в сенсоры универсального идентификатора, появившегося из-за скользнувшей в сторону фальшпанели. – Личный номер каппа ипсилон триста шестьдесят девять семьсот тринадцать двести тридцать один!

Коротенькая вспышка сине-зеленого цвета, неприятно ударившая по глазам, – и искин базы, удовлетворенный результатами сканирования, сдвинул в сторону бронеплиту, способную выдержать прямое попадание бетонобойной бомбы. Затем высветил на полу алый пунктир и приятным женским голосом попросил: