Наталья Павлищева

Мадам Помпадур. Некоронованная королева

Счастье в жизни предскажет гаданье…

Мадам Лебон так устала… не хотелось никого ни видеть, ни слышать… Что-то сегодня тяжело дались гадания, надо подумать о том, чтобы сократить количество посетителей. Средств к существованию достаточно, можно и не вкладывать столько сил в каждое пророчество, чтобы не потерять слишком много энергии, не то на саму себя не останется.

Она чуть хрипловато крикнула Розалине:

– На сегодня достаточно, остальные пусть придут завтра.

Конечно, это расстроит тех, кто не смог попасть немедленно, но надо же считаться и с ее возможностями. Большинству просто нечего говорить, который день ни единого яркого лица, у всех совершенно обычные судьбы, даже придумать нечего. И зачем им нужно знать свое бесцветное будущее?

Услышав за дверью шум разочарованных отказом посетителей, она решила прийти на помощь Розалине и попросить оставшихся явиться завтра с утра, мол, сегодня слишком устала.

Ожидавших в приемной было немного – меньше десятка человек. Мадам Лебон скользнула по ним взглядом, словно проверяя, нет ли чего интересного, и уже открыла рот, чтобы попросить покинуть ее дом до завтра, как вдруг увидела женщину с девочкой лет восьми-девяти. Обычная женщина и обычный ребенок, из тех дурнушек, которые со временем вырастают в хорошеньких барышень или так и остаются серыми мышками. Но на мгновение, всего на мгновение Лебон увидела ее совсем другой – блистательной дамой рядом с… королем!

С трудом справившись с желанием просто потрясти головой, гадалка замерла и вдруг знаком позвала женщину с девочкой за собой, пробурчав:

– Остальные завтра.

В комнате полумрак, так гадалке проще отрешаться от окружающих житейских проблем и вообще от суетного мира за дверью.

Посетители, видно, выходили из приемной, оттуда доносились голоса и шаги, но это уже не было важно для Лебон, она села на свое место, достала новую колоду карт и кивком указала на стул по ту сторону большого стола. Женщина примостилась на краешек, девочка встала рядом.

Под пронзительным взглядом гадалки Жанне было жутковато. И зачем матери понадобилось вести ее к этой страшной женщине? Зачем ей знать свое будущее? Жила бы и жила, как раньше.

Взгляд гадалки притягивал, девочка невольно уставилась в черные, как сама ночь, глаза своими зелено-голубыми, непонятного цвета большими очами. Лебон прощупывала ребенка, недовольно морщась. То, что она уже видела в будущем этого тощего голенастого создания, никак не сочеталось с настоящим. Мать явно небогата, экономит на всем, вон как вцепилась в старенький кошелек с небольшой суммой денег, наверняка принесла ровно столько, сколько гадалка берет за сеанс, и ни единого су лишнего.

Но не мать интересовала гадалку, даже если женщина попросила бы поведать о собственном будущем, Лебон стала говорить о девочке. Она могла сказать все уже сейчас, но хотела, чтобы карты подтвердили видение, а потому старательно тасовала колоду, продолжая разглядывать девочку.

Тощий голенастый жеребенок, одни углы, никакой фигуры и неизвестно, будет ли, только большие глаза непонятного цвета, в которых кроме страха ум, причем немалый. А еще губки бантиком, словно созданные для жарких поцелуев. Но гадалку не обмануть: ни сейчас, ни потом это создание этих самых поцелуев жаждать не будет, она холодна как статуя. Нет, девочка живая, умненькая, хотя и перепуганная, но она внутри холодна к мужчинам и такой останется навсегда. Мать может не бояться за девственность дочери и не ждать амурных страстишек с молодыми людьми, а будущий муж – супружеской неверности, пыл не тот. Скорее эта малышка (Лебон не сомневалась, что девчонка почти не подрастет) будет любить кого-то единственного и всю себя ему отдаст.

Лебон даже губами пожевала, тогда почему же она видит такое будущее? Французские короли вовсе не отличались монашеским поведением издревле, да и дама рядом с королем в ее видениях тоже не монашка… Однако нынешний король Людовик XV – примерный семьянин и любовниц просто не имел.

– Как тебя зовут?

– Жанна Антуанетта.

Мать затарахтела:

– Расскажите о ее будущем. Выйдет ли дочь замуж?

– Замуж? – Эти клуши, приводящие дочек, вот таких тощих или, напротив, упитанных, как копченые свиные окорока, всегда хотят знать одно – выйдут ли их глупышки замуж. Интересно, а сама девчонка хочет знать это же? – Ты тоже хочешь знать, выйдешь ли замуж?

Девочка пожала плечами, гадалка была права, ей все равно.

Сделав отвращающий знак и прошептав нужные слова (мало ли что покажут карты, всегда надо защититься самой), Лебон разложила их веером, и с каждой следующей картой в ней крепла уверенность, что чутье не обмануло, карты подтверждали то, что увидела внутренним зрением.

Мать напряженно наблюдала, она никогда не бывала у гадалок, а потому не поняла, что поведение Лебон необычно, гадалки редко сами делают первый шаг, а уж тем более не разглядывают клиентов вот так откровенно, это лишь в том случае, когда видят что-то необычное. Зато странность поняла Розалина, она с интересом посмотрела на девочку, ничего не увидела и тихонько замерла в углу, словно готовясь снять нагар с основательно прогоревшей свечи.

– Замуж выйдет, но главное не в том. Она будет любима королем, будет рядом с королем.

– Кем?! – кажется, это в два голоса спросили мать девочки и Розалина, не поверившие своим ушам. Девочка молча смотрела своими большими непонятного цвета глазами.

Лебон еще раз проглядела карты и повторила:

– Она будет фавориткой короля. Удивительно, но это так.

Именно слово «удивительно» задело мать девочки, она поджала губки, словно пророчество оскорбило ее, а не обрадовало. Для каждой матери ее дитя самое красивое и лучшее, а уж для мадам Пуассон, абсолютно уверенной в своей привлекательности, а значит, и будущей привлекательности дочери, сомнений в блистательном будущем ребенка не было вообще.

Девочка отреагировала несколько странно – она серьезно, слишком серьезно для девятилетнего ребенка поинтересовалась:

– Король будет меня любить?

Интересно, какой смысл это дитя вкладывает в слово «любить»? Но Лебон кивнула:

– Будет, и довольно долго. Но за ее успех заплатишь ты.

Если в кошельке мадам Пуассон и была пара лишних монет, то сейчас дама о них забыла, гадалка ничего больше сообщать не собиралась, но для матери достаточно услышанного, она схватила дочь за руку и, на ходу благодаря мадам Лебон, поспешила прочь. Интересно куда, не к королю же в спальню?

Женщина просто не заметила вторую фразу, до такой степени ее поразила первая. А зря, потому что такими словами гадалки тоже зря не разбрасываются.

Лебон задумалась: что должно произойти, чтобы свершилось предсказанное ею? Людовик XV окружен блестящими красавицами, в фаворитки короля не просто трудно, а невозможно попасть, а уж удержаться и того сложнее. Неужели этот гадкий гусенок так расцветет, что сможет затмить красавиц из благородных семейств? Ни для кого не секрет, что не только в спальню короля, но вообще к нему поближе не попадают вот такие дочери не слишком состоятельных матерей. Тем более к примерному семьянину Людовику, у которого фавориток нет вообще.

Когда Розалина, проводив этих последних посетительниц, вернулась в комнату, Лебон все еще сидела, уставившись в никуда.

– Розалина, узнай, кто такая эта мадам Пуассон. Фи, какая фамилия! «Снулая рыба»! И как она собирается с таким именем завоевывать место при дворе? Постой, а это не тот ли Пуассон, который вынужден был в прошлом году бежать из Франции из-за махинаций с хлебом, будучи обвиненным в растрате?

– Да, он. Это его супруга и дочь.

– Замечательно! Я только что предсказала дочери бывшего лакея и преступника место на королевском ложе. Как ты думаешь, что должно произойти – у короля пропадет вкус и способность соображать, распутство при дворе достигнет таких пределов, что станет все равно, кого и с какой улицы брать в постель, или эта девочка действительно будет того стоить?

– Последнее. Девочка спокойно поинтересовалась у матери, что она должна сделать, чтобы стать лучше всех, затмить придворных красавиц и быть достойной места подле короля.

– Даже так? Тогда я не ошиблась. Хотя столь странного гадания у меня еще не было.

Позже, укладываясь спать, Лебон пробормотала:

– Хорошо бы, чтобы эта девочка не забыла меня, когда станет править Францией…

Розалина молча подоткнула одеяло под бок своей хозяйки, удивляясь, что увиденное сильно задело мадам Лебон, если она даже по прошествии нескольких часов продолжала думать о своем предсказании. Видно, у девчонки и впрямь удивительное будущее.

На следующий день Розалина решилась спросить то, о чем молчала вчера:

– А почему за успех дочери должна заплатить мать и чем она заплатит?

– Ну, кто-то же должен платить по счетам. Дочь тоже заплатит, но позже, и ее оплата будет зависеть от нее самой. А мать заплатит быстро и собственной жизнью.

Интересно, если бы мадам Пуассон все же поинтересовалась платой, может, и не стала бы так рисковать? Тогда история Франции, а с ней и Европы могла быть другой.

Но мадам Пуассон свято поверила в пророчество.

Мадам Пуассон в тот вечер тоже было не до сна. Жанне не исполнилось и пяти лет, когда Франсуа Пуассон оказался вынужден бежать из Франции из-за обвинений в махинациях с поставками хлеба и поселиться в Гамбурге, оставив жену с двумя детьми в Париже. Вся налаженная и уже довольно обеспеченная жизнь вдруг в одночасье рухнула. Конечно, прелестную мадам продолжал поддерживать давний обожатель Ле Норман де Турнеэм, и положение соломенной вдовы не слишком обременяло Пуассон, но к трудностям она не была готова.

Маленькую Жанну Антуанетту отдали в обитель урсулинок, этого пожелал прежде всего господин Пуассон, оплачивавший пребывание девочки там. Воспитание монастырь давал вполне приличное, и заботились о детях в нем хорошо, но такое положение дел совершенно не устраивало мадам Пуассон. Она прекрасно понимала, что блестящий брак для ее дочери просто невозможен, тем более если господину Пуассону не удастся добиться отмены вынесенного ему смертного приговора. Тогда к чему внушать девочке принципы добродетельного поведения?

Мадам по себе знала, что хорошенькая умная девушка может добиться куда большего, вовсе не полагаясь на защиту мужа. Сама она добродетельным поведением не отличалась никогда, зато именно это позволило ей не особо бедствовать даже теперь, хотя мадам и жаловалась на недостаток денежных средств. А как не жаловаться, если приходилось постоянно экономить? Муж содержал Жанну в монастыре, а вот мадам Пуассон с сыном приходилось жить довольно скромно.

Девочка в монастыре довольно часто болела, у нее вообще слабое здоровье. Матери приходилось то и дело забирать ребенка домой.

И вдруг такое пророчество! Мадам очень верила в подобные предсказания, да и Лебон слыла очень серьезной гадалкой. Уже дома мадам Пуассон задумалась над тем, что Лебон сама позвала Жанну и принялась рассказывать о ее будущем: это что-то значило.

Фаворитка короля… это не просто положение, это возможность обеспечить себя и свою семью на многие годы вперед. Конечно, не все фаворитки заканчивали свои жизни хорошо, обычно после отставки они оказывались попросту удаленными от двора, но, во-первых, когда это еще будет, во-вторых, лучше все же попасть ко двору и потом быть удаленной, чем не видеть его вообще. А нынешний король, хотя и красавец, ничуть не похож на своего прадеда, предыдущего короля Людовика XIV, он просто образец для подражания мужьям. Людовик XV вел исключительно добродетельный образ жизни, любил свою супругу, дочь бывшего польского короля Станислава Лещинского Марию, и ежегодно делал с ней детей. За три года брака их уже четверо (в первый раз королева родила девочек-близняшек).

О какой фаворитке с таким королем может идти речь?

И вдруг мадам Пуассон осенило: ну конечно, король Людовик влюбится в ее дочь, как только впервые увидит! Мысли женщины двинулись в новом направлении. Королева старше супруга почти на восемь лет, дамы старятся быстро, еще немного – и Мария Лещинская станет просто клушей со множеством отпрысков вокруг. Возможно, тогда короля и потянет на молодых красавиц.

Мадам Пуассон забыла обо всем, торопясь с подсчетами и прикидкой. Жанне девятый год, через десяток лет она станет достаточно взрослой, чтобы понимать все что нужно и не бояться ничего. Мужчины любят девственниц, значит, девочке нужно внушить, что беречь свое сокровище следует для самого важного покровителя.

И вдруг у мадам просто оборвалось сердце. Одно дело быть просто приятной кокеткой, которой восхищаются знатные буржуа и даже герцоги, но без претензий. И совсем другое – блистать при дворе! Для этого следовало многому научиться…

Совершенно недостаточно просто обладать упругой грудью и крепкими бедрами. Чтобы быть приятной его величеству, девушка должна быть достаточно образованной, чтобы судить об искусстве, должна уметь прекрасно танцевать, петь, хорошо бы играть на музыкальном инструменте, разбираться в живописи, музыке, поэзии, архитектуре…

Это означало, что Жанне нужны учителя музыки, вокала, танцев, нужно бывать в обществе и так далее… У мадам Пуассон даже дух перехватило от грандиозности предстоящей работы с дочерью. Конечно, научить женским уловкам, умению носить наряды и придумывать их почти из ничего Жанну сможет она сама. А вот для остального нужны наемные учителя, и весьма дорогие.

Теперь женщиной овладело уже настоящее отчаянье. Супруг был вынужден удрать в Гамбург, правда, он прихватил неплохую кубышку, но ей-то оттуда ничего не перепадало. Отец оплачивал пребывание Жанны в монастыре у урсулинок, но что там за воспитание? Нет, оно неплохое, но только не для алькова короля. Мадам Пуассон прекрасно понимала, что господин Пуассон ни за что не согласится обучать дочь, например, танцам или верховой езде, да это в обители и невозможно.