Даниэла Стил

Возвращение

Глава 1

Стояло прекрасное солнечное утро. Звонок из рекламного агентства Карсона прозвучал в девять пятнадцать. Их стилист заболел, и им срочно требовалась помощь в съемках на побережье. Свободна ли я? Возьмусь ли я за это дело? Сколько? О да, я была свободна, согласна, и цену давали подходящую. Сто двадцать долларов в день, на всем готовом. После Нью-Йорка Калифорния казалась мне землей обетованной. Мной были довольны и платили щедро. Да и работа была непыльная. Нам с Самантой вполне хватало алиментов, а если раза два в неделю поступали заказы, можно было жить безбедно. Правда, иногда работы не было по нескольку недель, но мы с дочкой не слишком расстраивались.

Мы уехали из Нью-Йорка в промозглую, сырую погоду и, словно первопроходцы, пустились на завоевание новых земель. Мне было двадцать восемь, ей почти пять, но трусили мы одинаково. Прекрасный новый мир[1 — «Прекрасный новый мир» – название знаменитого романа-антиутопии (1932) английского писателя Олдоса Хаксли (1894 – 1963). (Здесь и далее прим. пер.).]. На этот раз нас ждал абсолютно незнакомый Сан-Франциско. А, где наша не пропадала! Риск – благородное дело.

Мы прожили там уже почти три месяца. К нашим услугам была маленькая квартирка, из окон которой виднелись бухта, лес мачт и лодки, пришвартованные к причалу яхт-клуба. Когда не было работы, мы с Сэм шли на пляж. Пока я валялась на солнышке, она носилась по песку или поднималась по лестнице на лужайку. А в Нью-Йорке еще лежал снег… Мы не ошиблись, это действительно был райский уголок. Стоило увидеть загорелую, пышущую здоровьем дочку или взглянуть утром в зеркало, и в этом не оставалось никаких сомнений. Я наконец-то ожила и помолодела лет на десять. Джиллиан Форрестер суждено было в двадцать восемь лет возродиться из пепла в городе, раскинувшемся на живописных холмах, между горными хребтами и безбрежной гладью океана. Сан-Франциско!

* * *

Я выглянула в окно, полюбовалась горой Тамальпаис и посмотрела на часы. Девять тридцать, а автобус от фирмы Карсона должны подать к десяти. Обычно мы ездили большой компанией, в которую, однако, не входили люди с киностудии. Автобус у них был собственный. И идеи тоже. Иногда я удивляюсь, зачем им понадобилась моя помощь. В рекламных агентствах всегда не прочь перестраховаться, но киношников обычно не интересует чужое мнение. Они вечно перешептываются: «Кто это? Как, стилист? Мужик, кончай заливать… Из Нью-Йорка? О боже!» Но мне плевать на это. Лишь бы агентствам нравилась моя работа и заказы поступали.

Школьный автобус уже заехал за Сэм, и у меня было время принять душ, натянуть старенькие джинсы, полотняную рубашку и туристскую куртку. Погоду предугадать трудно. Если съемка затянется, можно и замерзнуть: начало апреля все-таки. Да еще этот неотвязный туман… Я сунула ноги в походные ботинки, а волосы собрала в пучок на затылке. Вот и все. Теперь звякнуть соседке, попросить ее присмотреть за Сэм, когда девочку привезут из школы, и можно начинать гнуть спину на агентство Карсона.

Нам предстояло снять ролик с рекламой сигарет на скалистом берегу, к северу от Болинас. В нашем распоряжении было четверо статистов, несколько лошадей и куча всякого снаряжения. Требовалось изобразить непринужденный пикничок на свежем воздухе. Ну, свежего воздуха будет хоть отбавляй, а вот с непринужденностью придется повозиться. Да мне-то что! Моя забота – чтобы статисты выглядели пристойно и действительно напоминали людей, отправившихся на пикник, чтобы девицы правильно сидели верхом и чтобы никто не навернулся со скалы. Не так уж много за сто двадцать долларов в день, правда?

Ровно в десять под окнами просигналила машина, и я вышла из подъезда с «волшебной сумкой» на плече. Бинты, аспирин, транквилизаторы, лак для волос, немного косметики, блокнот, куча ручек и карандашей, шпилек, английских булавок и книжка – «Антология коротких рассказов», которую я все равно не успевала читать, но которая позволяла мне при случае изображать из себя «синий чулок».

Спустившись с крыльца, я увидела темно-зеленый пикапчик и джип, напоминавший армейский вездеход. Кузов был битком набит всяким барахлом. На заднем сиденье расположились две заспанные, укутанные шарфами девицы в свитерах под горло. Похожи они были как близнецы. Так, женская часть труппы… Впереди сидели два жутко мужественных типа с квадратными челюстями и короткими стрижками. Тоже в свитера упаковались! За версту было видно, что это гомики. А это, стало быть, на сегодня наша мужская половина. Замечательно! Впрочем, я давно перестала переживать из-за таких вещей. Сан-Франциско – это вам не Нью-Йорк, приходилось брать что дают. Королева красоты мужского пола, сидевшая ближе к окну, махнула рукой, дверца хлопнула, и ко мне двинулся улыбающийся широкоплечий коротышка. Черные как смоль волосы, кустистые брови… Ба, да это же Джо Трамино, с которым мы встречались на предыдущих съемках для Карсона! Их художественный руководитель и чертовски славный парень.

– Привет, Джиллиан! Как поживаешь? Рад тебя видеть!

– И я тоже. Неплохой день для съемок, правда? Эти парни в джипе тоже статисты?

Мы стояли на тротуаре, и он вращал глазами, словно какой-нибудь неаполитанец.

– Попала пальцем в небо. Они важные шишки. Все трое. Этому ролику придается огромное значение. Я тебя представлю. – Он засеменил к джипу, и один из типов опустил стекло. – Это наш стилист. Джиллиан Форрестер, или просто Джилл… Джон Окли, Хенк Тодд, Майк Уиллис.

Они кивнули, улыбнулись и пожали мне руку, но без особого интереса. Надо было выдать продукцию на пятьдесят тысяч, выжатых из богатого клиента, и больше их ничто не волновало. Им не до обмена любезностями с каким-то стилистом!

– С кем поедешь, с ними или с нами? Все равно будет тесно, так что разница невелика.

Джо пожал плечами и принялся ждать, пока я не приму решение. Я знала, что нравлюсь ему. Он называл меня «симпатичной бабенкой». Мы отличались как небо от земли. Я – высокая шатенка с голубыми глазами. Для меня в этом сочетании не было ничего особенного, но оно ему нравилось. И от моего зада он тоже был без ума.

– Я поеду в пикапе, Джо. Ничего, жарко не будет… Рада была познакомиться с вами, джентльмены. Увидимся на месте. – Я отошла от джипа и прыснула, посмотрев на Джо. – Что, удивился? Ты считал меня задавакой?

Я по-дружески ткнула его в бок и залезла на заднее сиденье, к девушкам. Одна из них спала, а другая читала журнал. Парни впереди часто упоминали слово «магазин»; по их мнению, современная мужская мода ни черта не стоила. Джо закатил глаза, криво усмехнулся мне в зеркало заднего вида, выжал сцепление, и мы тронулись с места, объехав стоявший впереди джип. Перед нами лежала Ломбард-стрит, ведущая прямиком к мосту Золотые Ворота.

– О господи, Джо, ты ведешь машину как настоящий итальянец!

Пришлось ухватиться за спинку переднего сиденья, чтобы не потревожить спящую девушку.

– Я и любовью занимаюсь как итальянец.

– Не сомневаюсь.

– А зря. Не мешало бы испытать меня для начала. Попробуй… Тебе понравится.

– Как-нибудь непременно, – улыбнулась я и погрузилась в собственные мысли, пока мы не добрались до моста Золотые Ворота. Этот мост неизменно подавлял меня мощью и величием. Каждый раз я задирала голову и, как ребенок, дрожала от удовольствия. Его оранжевые опоры четко вырисовывались на голубом небе, почему-то напоминая нитку, на которой болтается воздушный змей.

– Ну что, это тебе не Нью-Йорк? – фыркнул Джо, увидев на моем лице блаженную улыбку.

– Да уж. При виде вашего моста кто угодно почувствует себя деревенщиной.

– Погоди, сейчас ты его увидишь во всей красе!

Он откинулся на спинку сиденья, дернул какую-то рукоятку на потолке, и крыша плавно скользнула назад, открывая великолепную картину. Прямо над головой стоял освещенный солнцем мост Золотые Ворота, а в лицо дул свежий ветер Северной Калифорнии.

– Вот это да! Можно встать? – Зазор был уже вполне приличный.

– Можно. Только не наступи на девушек. И поглядывай, нет ли поблизости полицейских, а то они живо наклеят мне на стекло квитанцию.

Я слегка расставила ноги и выпрямилась. Джо следил за мной в зеркало. Все-таки в нем действительно было много итальянского. Как и в этом мосте! Дышалось с трудом, волосы хлестали по лицу. А над головой был… он. Мой мост. Мои горы, мое море. А сзади – мой город. Моя Калифорния. Изумительно…

Когда я села на место, Джо дернул меня за куртку:

– Что, здорово?

– Ага!

– Все вы, янки, с приветом…

Но было видно, что он доволен. Вообще в машине царила дружеская атмосфера, все думали о деле, собирались вкалывать на совесть и не филонить. Ничего подобного в нью-йоркских агентствах и редакциях журналов я не видела. В Калифорнии все было по-другому.

– Кто снимает ролик? Шэззем или Баркли?

Я знала, что фирма Шэззема принадлежит к «новой волне» и снимает большинство клипов в городе, а Баркли – самая респектабельная здешняя кинокомпания.

– Ни тот ни другой. Вот поэтому-то и съехались все шишки. Они рвут на себе волосы. Я нашел новую фирму. Ребята молодые, но ушлые. У них пока даже и студии нет, только команда с одним чокнутым парнем во главе. С виду они лодыри и шалопаи, но вкалывают на совесть и берут недорого. Думаю, они тебе понравятся. Работать с ними можно.

Я машинально кивнула, ломая голову над тем, понравлюсь ли я им. Едва ли «шалопаям» придется по душе стилист из Нью-Йорка, даром что я не очень на него похожа.

К тому времени мы миновали Созалито, Милл-Вэлли и выехали на продуваемую ветром горную дорогу, которая вела к Стинсон-Бич. Вдалеке уже виднелись огромные деревья. Вокруг пахло эвкалиптом, и постепенно стало казаться, что мы действительно едем отдыхать на лоно природы, а не работать.

К тому времени все статисты проснулись и пришли в хорошее расположение духа. Мы обогнули гору и онемели от восторга. Появилась глубокая перспектива, горы словно сжались, неожиданно превратившись в причудливую груду скал, о которые с грохотом разбивался пенистый прибой. Все вокруг было ярко-зеленым, серо-коричневым и ослепительно-голубым. В общем, рай земной.

Мы спустились с горы, распевая во все горло, а потом на всякий случай проехали дальше, за Болинас. Черт его знает, как называлось это место. Там было еще красивее. Больше гор, больше скал, больше колорита. Я обрадовалась, что поехала с ними.

– Джилл, ты выглядишь как пацан на дне рождения…

– Умолкни, чертов даго![2 — Даго – американское презрительное прозвище итальянца, испанца, португальца.] Это на меня место действует.

– Куда до этой красоты твоему Нью-Йорку!

– Да уж…

– То-то! – Джо одарил меня улыбкой и съехал с шоссе на пыльную колею, уводившую куда-то в холмы.

– Черт побери, где мы?

Статисты крутили головами, но ничего не было видно. Казалось, здесь не ступала нога человека. И ни следа съемочной группы.

– Потерпите минутку. Ребята три недели разыскивали что-нибудь подходящее. Фантастика! Местечко принадлежит одной бабусе, которая живет на Гавайях и сюда уже несколько лет не наведывалась. Мы уговорили ее сдать нам на денек всю эту красоту.

Доехав до поворота, мы покатились вниз, к равнине на полпути между холмами и скалами. Прибой бился о берег как бешеный, деревья на скалах трепало ветром, словно флаги. Из воды выступали мрачные скалы, от них летели такие брызги, что чуть не доставали до деревьев. Может, отдельные капли и доставали.

Я снова увидела джип. Как это они ухитрились нас обогнать? В стороне стояли трейлер с лошадьми, какая-то разбитая легковушка и потрепанный грузовичок, битком набитый хиппи. Мы поодиночке вышли из пикапа и тут же сбились в кучу, словно собрались разыграть шоу прямо на дороге.

Встревоженные «шишки» из агентства Карсона стояли чуть поодаль, уставившись в свои блокноты. Статисты тут же заскочили обратно в пикап и занялись гримом и прическами, оставив меня с Джо и группкой расхристанных парней, которые выглядели так, словно день назад сбежали из дома.

Я следила за тем, как они играючи таскали свое неподъемное оборудование. Джо стоял у кабины с каким-то высоким светловолосым малым. Сильное, мускулистое тело, густая шапка волос, широко расставленные глаза и потрясающая улыбка, от которой на щеках появлялись ямочки. Он тоже рассматривал меня.

– Джилл, подойди на минутку, – окликнул Джо, и я направилась к ним, пытаясь сообразить, кем бы мог быть этот мальчишка. Он выглядел младше остальных и едва ли годился кому-нибудь в начальники.

– Джиллиан Форрестер – Крис Мэтьюз, директор этого сумасшедшего дома.

– Здравствуйте! – Улыбка стала еще шире, и я убедилась, какие у него великолепные зубы. Глаза были цвета молодой зелени. Он не протягивал руки и, казалось, вообще не интересовался тем, кто я такая. Просто стоял на месте и кивал мне, поглядывая на свою команду и продолжая беседовать с Джо. Это меня слегка задело.

– Эй, куда вы? – спросил Крис, когда я повернулась спиной.

– Я вижу, вы оба заняты. Пора и мне приняться за дело.

– Подождите секунду, я пойду с вами. Надо же взглянуть, кого я снимаю.