Стил Даниэла

С первого взгляда

Роман

Моим горячо любимым детям Беатрикс, Тревору, Тодду, Саманте, Виктории, Ванессе, Максу и Заре – пусть у всех у вас любовь с первого взгляда, и не только с первого, окажется настоящей и длится вечно. И пусть вам всегда сопутствуют радость и счастье.

Всем сердцем и душой преданная вам мама / s.d?[1 — Без указания срока (лат.). – Здесь и далее примеч. пер.].

Отныне и вовек

Навек со мной
Взгляд первый твой,
И первое волненье,
И первых молний
Яркий блеск,
И первых волн
Внезапный всплеск —
Волшебные мгновенья.
Когда все мысли
Кувырком,
Когда в ушах
Грохочет гром,
А летний дождь
Трещит сверчком,
На радуге качаясь;
Когда не знаешь,
Явь иль сон, —
Два сердца бьются
В унисон,
Часов не замечая.
И льется песня
Двух сердец —
Начало где
И где конец?
Ныряю в омут,
В глубину…
Мои ожившие мечты —
И нежность рук,
И рядом ты,
В глазах твоих тону.
И все сбылось,
И пробил час,
И грянул гром
С небес для нас,
И встретились
Сердца.
И в этот миг
Я поняла,
Что я любовь
Свою нашла,
Что суждено
С тобою мне
Быть вместе —
До конца?[2 — Пер. И. Ченцовой.].

Глава 1

Тимми разбудил голос пилота, который вел их самолет авиакомпании «Алиталия» из Милана в Париж. Как же она устала после сумасшедшей недели в Нью-Йорке и еще двух таких же сумасшедших недель в Европе – сначала в Лондоне, потом в Милане. Эти вояжи она совершала два раза в год, в феврале и октябре, показывая новые коллекции готовой одежды, свои знаменитые прет-а-порте. Она была основателем, путеводным светом?[3 — Самая продолжительная «мыльная опера» в США, в 1930-х—1950-х годах выходившая как радиошоу, а с 1952 по 2009 г. выходившая в телеэфир на канале CBS.], главным художником-модельером и генеральным директором Дома моды, который разрабатывал самые популярные направления стиля дамской и мужской готовой одежды в Соединенных Штатах, с филиалами в Европе, почему и летала на европейские показы коллекций готовой одежды по два раза в год. В Нью-Йорке она представила свои модели вместе с другими американскими творцами моды, потом показала в Париже то, что разработали в ее французском филиале. А между этими показами побывала на дефиле в Лондоне и Милане. И на Неделе мужской моды в Париже, где представила собственную линию одежды для мужчин.

Тимми О’Нилл руководила своей фирмой единолично вот уже двадцать три года, с тех пор как создала ее, а было ей тогда двадцать пять лет. Сейчас ей сорок восемь, и ее империя так разрослась, что включила в себя область детской одежды, предметов домашнего обихода, декоративных принадлежностей, а также обои, простыни, полотенца, столовое и постельное белье. Десять лет назад фирма добавила косметические товары – кремы и лосьоны для женщин и мужчин и духи, несколько ароматов, и все были поражены, до какой степени они пришлись по вкусу покупателям и сразу же стали пользоваться огромным спросом во всех странах, где их продавали. Имя Тимми О’Нилл было известно всему миру и считалось символом хорошего вкуса и модных линий по доступным ценам, а также символом фантастического успеха.

Вот уже двадцать с лишним лет бренд «Тимми О» победоносно шествовал по миру, и сейчас его создатель и генеральный директор фирмы летела в Париж, чтобы провести октябрьский показ готовой одежды своего европейского филиала. Остальные американские модельеры выдохлись за время безумной недели демонстрации мод в Нью-Йорке: горячка европейского показа прет-а-порте была им не по силам. Одна только Тимми способна выдержать и то и другое, ведь ее энергия неиссякаема и успех ей не изменяет. Но даже она чувствовала огромную усталость после Милана, и мысль о парижском показе даже пугала. Модели, которые они показывали в Нью-Йорке, получили в прессе еще более восторженные отзывы, чем всегда.

Тимми была наделена своего рода «даром Мидаса», за все время ее профессиональной деятельности чутье ни разу не подвело ее, в мире моды были уверены, что она не может совершить ошибку. Даже в те редкие сезоны, когда сама она была не слишком довольна своими моделями или когда пресса восхищалась ими не слишком горячо, дела фирмы шли великолепно, она процветала. За что бы Тимми ни бралась, она все делала прекрасно, во всех своих начинаниях добивалась совершенства, во всем, что выходило из ее рук, была печать неповторимого вкуса и изящества. Она была беспощадно требовательна к себе, как мало кто еще способен быть, точно знала, чего она хочет и на что способна. Каким-то почти сверхъестественным чутьем она угадывала, что мир захочет носить, какими вещами себя окружить, какими ароматами дышать, задолго до того, как люди поймут это сами. Одно из первых мест в мире по объемам продаж занимали не только ее модели одежды, но и ее духи. Она сама подбирала их букеты и сама создавала упаковку. Очень мало было на свете такого, что Тимми О’Нилл делала бы не виртуозно, не блистательно, – разве что, может быть, готовила неважно. И одеваться не умела, как она любила повторять. Воплощая в своих моделях самые передовые тенденции моды, она заявляла, что ей, в сущности, безразлично, что на ней надето. Времени не было над этим задумываться, хотя созданная ею одежда сделала ее знаменитой, в особенности спортивная одежда с ее брендом, в ней сочетались такие качества, как повседневность, удобство в носке и шик. Во всем, что она разрабатывала, была простая и строгая элегантность, и сама она, ничуть о том не задумываясь и не прилагая никаких усилий, была эталоном повседневного шика.

Летела она из Милана в джинсах и футболке – и то и другое с ее собственными лейблами, – в винтажной норковой куртке, которую нашла много лет назад в одном из бутиков в Милане, и черных туфлях-балетках, модель которых создала в прошлом году. С собой у нее была большая черная дорожная сумка из кожи аллигатора от Гермеса – предшественница сумок от Биркин, но еще более поражающая воображение своими размерами, и вот она-то была поистине элегантна, потому что за многие годы подобных странствий основательно потерлась.

Сидящая в одном из восьми кресел салона первого класса, Тимми вытянула перед собой ноги, и тут пилот объявил, что они идут на посадку в аэропорту Руасси-Шарль-де-Голль, недалеко от Парижа. Она проспала почти все время их короткого полета, не проснулась, и когда предлагали еду. Напряжение, лихорадочный темп работы, банкеты и рауты оставили ее выжатой как лимон. Она побывала на предприятиях, где производят трикотажные изделия ее бренда, столовое и постельное белье, а также шьют обувь. Показы готовой одежды в Европе непременно сопровождаются нескончаемыми банкетами и встречами, никто до последнего дня не спит. Сейчас в самолете рядом с ней сидел священник, он за все время полета не перемолвился с ней ни словом – вероятно, это был один из тех немногих людей на земном шаре, кто не знал ее в лицо и не носил вещей, созданных ею. Когда Тимми садилась, они вежливо кивнули друг другу, она бегло просмотрела «Геральд трибюн» – что там пишут о коллекции, которую она показывала в Милане, и о той, что показывала за неделю до того в Лондоне, и через десять минут уже спала сном праведника.

Самолет покатился по посадочной полосе, и она с улыбкой поглядела в окно, радуясь, что скоро увидит Париж, потом повернула голову в сторону своих помощников, которые сидели по ту сторону прохода. Священник весь полет смотрел в окно, а помощники Тимми не беспокоили ее, пока она спала. Эти три недели дались им нелегко, сначала демонстрация моделей в Нью-Йорке, потом Лондон, потом Милан. Остался только Париж, и какое же они все испытывали от этого облегчение.

Все четыре показа были важны, но показ коллекции готовой одежды в Париже был всегда особенно напряженным от начала и до конца, проходил в стремительном темпе и требовал огромных затрат энергии. Милан был своего рода Меккой в мире моды, но для Тимми важнее всего было завоевать Париж. И она его всегда завоевывала. Это был город, который она любила больше всего на свете, к нему устремлялись все ее мечты. Еще не стряхнув с себя сон, Тимми протянула записи своим помощникам, Дэвиду и Джейд. Дэвид работал с ней уже шесть лет, Джейд двенадцать. Оба были преданы ей всей душой, потому что она была добра и справедлива, и оба многому у нее научились и как у человека, и как у профессионала. А Тимми была поистине вдохновляющим примером во всем, начиная с самозабвенного увлечения, с которым она трудилась, до чуткого, бережного отношения к людям. Дэвид любил повторять, что в ней горит внутренний огонь, она точно маяк, который светит в темноте, указывая путь. И самым привлекательным в ней было то, что она и не подозревала о своих редких, прекрасных качествах. Непритязательность в мире моды – свойство немыслимое, но все, кто знал Тимми, единодушно сходились на том, что она на редкость скромна и проста.

Тимми обладала врожденным, безошибочным чутьем, подсказывающим ей, как следует вести дела, для кого разрабатывать модели и что люди захотят носить в следующем сезоне. Она мгновенно улавливала, какие нюансы необходимо учесть, и без колебаний вносила изменения в стиль, когда это требовалось. Такое за годы ее работы случалось не раз. Она никогда не боялась предложить что-то новое, каким бы рискованным это новое ни казалось. Она смело шла по жизни и много лет была для Дэвида и Джейд не только отличным боссом, но и добрым другом. Надежная как скала, трудолюбивая и работоспособная до одержимости, блистательно талантливая, с превосходным чувством юмора, отзывчивая, немножко сумасшедшая, перфекционистка во всем, и главное – добрая, Тимми поставила такую высокую планку компетентности, деловитости, креативности и профессиональной этики, что соревноваться с ней было нелегко.

Дэвид Гоулд пришел к ней сразу после окончания Художественного училища имени Парсонса как начинающий дизайнер, и Тимми скоро увидела, что модели его скучноваты, в них явно просматриваются тенденции прошлого, испытанные и надежные, но очень мало предощущения будущего, чего она как раз и ждала от своих помощников-дизайнеров. Однако разглядела в нем совсем иные и гораздо более полезные качества. Он оказался кладезем оригинальнейших маркетинговых идей, имел в высшей степени организованный ум и талант замечать малейшие детали, а также поддерживать контакт с массой людей одновременно. Она очень скоро обратила на него внимание в дизайнерской группе и сделала своим помощником. Он все еще ездил вместе с ней на демонстрации коллекций, но за шесть лет совместной работы его обязанности многократно умножились. В свои тридцать два года он был вице-президентом фирмы, отвечающим за маркетинг, и она обсуждала с ним все их рекламно-пропагандистские акции и мероприятия. Трудясь вместе, они разработали такую пиар-стратегию формирования имиджа фирмы, что «Тимми» притянула к себе всеобщее внимание, точно мощный магнит. Уж если Дэвид за что-то брался, он достигал блестящего успеха.

Как и всегда, он взял на себя все, что только можно, во время демонстрации коллекций в Нью-Йорке и Европе, чтобы Тимми было не так тяжело. Она любила повторять, что на его визитной карточке должно быть написано «Волшебник», а не «Вице-президент по рекламе и маркетингу». Если как художник он был одарен не слишком ярко, то в сфере маркетинга, рекламы и менеджмента возмещал этот недостаток стократно, и Тимми утверждала, что сама она ни на что подобное и отдаленно не способна. Она всегда по справедливости оценивала достижения других и не скупилась на одобрение и похвалы, когда люди того заслуживали. К Дэвиду она относилась с большой теплотой и нежностью, и когда он четыре года назад заболел гепатитом, сама ухаживала за ним, пока он не поправился. После этого их дружба стала еще более крепкой, он почитал ее как своего Учителя и говорил, что она научила его всему, что только можно знать об индустрии моды, а Тимми утверждала, что он давно превзошел ее во всем. Их совместная работа была на редкость плодотворной и приносила фантастический доход «Тимми О» – и фирме, и женщине, носящей это имя.

Джейд Чин в свое время работала помощником редактора в «Вог», и Тимми обратила на нее внимание во время фотосессий журнала, на которых Тимми часто присутствовала сама, следя за тем, чтобы все ее модели одежды были сфотографированы в наиболее выигрышном ракурсе. Джейд была так же дотошна, как и Тимми, придавала такое же огромное значение мельчайшим деталям и была готова работать по восемнадцать часов в сутки. Тимми пригласила ее к себе после того, как Джейд проработала в «Вог» пять лет, медленно поднимаясь по ступенькам казавшейся бесконечной лестницы, которая когда-нибудь приведет ее к должности редактора какого-нибудь отдела в журнале с мизерным жалованьем, разнообразными бонусами и льготами, но так и не даст должного признания. Взамен всего этого Тимми предложила Джейд жалованье, которое показалось ей в то время огромным, и должность своего личного помощника. У Джейд за двенадцать лет было множество возможностей войти в корпоративную структуру «Тимми О», но она предпочла остаться главным личным помощником самой Тимми. Она любила свою работу и все, что было с ней связано. И она отлично сработалась с Дэвидом. А с Тимми они работали с синхронной точностью и четкостью, Джейд каким-то шестым чувством угадывала идеи Тимми еще до того, как они придут ей в голову. Тимми уже давно говорила, что такая помощница, как Джейд, – мечта всех деловых женщин. Она, если можно так сказать, была чем-то вроде верной и преданной жены, только Тимми была женщина, а не мужчина. Она заботилась обо всем, вплоть до последней мелочи, даже брала во все поездки любимый чай Тимми в пакетиках. Чашка чаю появлялась как бы сама собой как раз в ту минуту, когда Тимми особенно в ней нуждалась, равно как и обед, ужин, легкий перекус, появлялся и туалет, который Тимми хотела надеть, готовясь дать интервью, появлялся подробный список тех, кому следует позвонить, кто звонил ей, от кого Джейд сумела отделаться, а также постоянно меняющийся график встреч. Занимаясь второстепенными делами, Джейд всеми возможными способами облегчала жизнь Тимми и помогала ей сохранять правильные ориентиры и всегда быть в курсе всего, что происходило.