Татьяна Алюшина

Чудо купальской ночи

© Алюшина Т., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Клим всякий раз радовался, когда приезжал сюда. Ему нравился этот удивительный, странноватый дом необычной планировки: с разными уровнями крыш и разной этажностью корпусов, словно перетекающих один в другой, создавая квадрат с двумя арками противоположных въездов, в так называемом тихом центре Москвы – памятник архитектуры, ну не самой древней – всего лишь начало двадцатого века, – но бесспорно памятник. Нравилось, как качественно и профессионально отреставрировали это здание, и особо радовал его уютный, закрытый со всех сторон от шума и суеты огромного города охраняемый двор.

В любое время суток машины в этом дворе практически не парковались, единицы – и то в основном днем, а потому что жили в этом непростом домике люди сплошь сознательные и ставили свои любимые авто в ближайшем подземном гараже, чтобы не создавать друг другу неудобства и не загромождать обзор на красивый двор и маленький зеленый скверик в центре него. Бывает и так в наше время, уж поверьте.

А посторонние въехать и поставить машину во дворе не имели возможности, в связи с серьезной охраной территории, которую не забывали проверять и поддерживать на добровольных, так сказать, началах особо бдительные жильцы, в ряды которых входили в основном боевые въедливые старушки из числа жен бывших номенклатурных работников высшего звена.

Клим хоть и являлся по сути посторонним и в данном жилищном анклаве не проживал, мало того, не проживал здесь никто и из числа его родственников, но и совсем уж в чужих тоже не числился, по той простой причине, что имел индивидуальный пропуск на въезд, дававший право в любое время дня и ночи заезжать в эту благодать центральную и оставлять здесь свою машину.

А вот потому что надо иметь хорошие знакомства даже в таких исторических местах. Правильнее, наверное, сказать: особенно в таких местах. Клим, например, таковых знакомых имел – замечательную женщину, талантливого дизайнера Алину Глаумову, с которой они вот уже несколько лет успешно сотрудничают. Ну а поскольку приходилось частенько «заседать» по рабочим вопросам у нее дома, Алина и снабдила Клима заветным пропуском на закрытую территорию памятника культуры и архитектурного искусства.

Вот и сейчас, медленно проезжая к нужному подъезду, он с удовольствием отмечал тишину двора, отрезанного от шума центра закрытой планировкой здания, смотрел на зеленый островок скверика, женщин с колясками и без, сидевших на лавочках, играющих детишек, и эта картинка, как бывало всякий раз, когда он приезжал сюда, настраивала на спокойствие и неспешность.

Наверное, благодаря этому, каждый раз возникающему здесь состоянию умиротворения и мимолетной душевной приятности посреди загруженного делами, встречами и решениями напряженного рабочего дня Клим и обратил особое внимание на девушку, идущую по тротуару как раз мимо того места, где собрался припарковать машину.

Походка ее была легкой, стремительной и при этом какой-то веселой, что ли, – без напряжения в теле, в движениях. Длинная, широкая шелковая юбка, закрывавшая даже щиколотки, при каждом шаге девушки струилась и закручивалась вокруг стройных ножек, очерчивая умопомрачительной красоты и формы попку, обозревать которую тактично не мешала короткая, до талии курточка, по середине которой протекала густая темно-русая коса, заканчивавшаяся вот как раз у начала умопомрачительных ягодичек и раскачивавшаяся над ними из стороны в сторону при движении хозяйки.

Клим даже притормозил, залюбовавшись этим видением. Ему очень импонировала новая мода на длинные юбки и платья. Казалось, что в них женщины становятся иными, барышнями – загадочными, утонченными, гораздо более недоступными, у них даже походка меняется, появляется плавность движений, манер, а эта милая необходимость так элегантно приподнимать ручкой подол при ходьбе по ступенькам – и уже совсем как-то по-иному ты к ней, а она к тебе. В мужчине просыпается гораздо больше охотничьих инстинктов и фантазий – ножек не видно, и приходится додумывать, какие они там. И обращать более пристальное внимание на девичьи щиколотки, почти позабытые современными мужчинами из-за слишком щедрой женской телесной открытости, и становится понятно, почему их красоту так воспевал «наше все» – Пушкин.

Клим вдруг отметил, что девушка поворачивает именно к тому подъезду, в который он направлялся, и подумал: может, догнать? Ведь интересно же! Тыл девушки оценил по самому высокому разряду, любопытно же, что там с фасадом. Но ей уже ответили по домофону, и, открыв двери, девушка скрылась в подъезде. А Клим быстро прикинул: припарковаться, выйти из машины, дойти до подъезда, не-а, не успеет – лифты в этом доме, невзирая на его приличный возраст, вполне современные и ездят быстро и исправно.

Не успеет. А бежать, торопиться – это вообще история не про него. Клим с младенчества не суетился и не производил лишних, ненужных, торопыжно-суетных телодвижений, если не требовали особые обстоятельства. Спокойный, уверенный в себе, выверявший свои решения, он все делал неспешно, вдумчиво, но споро – «с толком и расстановкой», как говаривала его бабушка.

Ну вот бежать за девушкой и не станет, думал Клим, входя в подъезд и вызывая лифт. И все же небольшое недовольство таким решением оставалось. А потому, что все стояла перед его мысленным взором эта прямая спинка, заканчивающаяся высокой кругленькой попкой и весело подпрыгивающий над ней кончик густой длиной девичьей косы.

Ну нет так нет, что ж теперь. На других девушек полюбуется – отпустил он мимолетное происшествие.

– Поленька! Привет, дорогая! – открыв дверь, обрадовалась ей Алина.

– Здравствуй, Алиночка! – Перешагнув порог, она попала в теплые объятия дизайнера.

Недолго пообнимавшись, Полина отстранилась, сняла с плеча и кинула на пуфик у столика свою сумку, привычно достала тапочки с рисунком, стилизованным под гжель, которые Алина купила лично для нее, как, впрочем, покупала индивидуальные тапочки для каждого из своих постоянных гостей, скинула мокасины, переобулась и принялась быстро пояснять ситуацию:

– Потенциальный заказчик, с которым я должна была сегодня встречаться, перепутал что-то там со временем и перенес встречу на другой день, и я решила, что приду к тебе пораньше, а если ты занята, тихонько посижу, подожду… – но была остановлена восклицанием Алины.

– Полька, ты что за красотищу такую сотворила! – схватив сумку гостьи, рассматривала и восхищалась Алина. – Господи, какая обалденная работа! Потрясно!

Сумка и вправду удалась на диво – вместительная, скроенная таким образом, что две широкие ручки являлись одним общим полотном. Выполнена она была из грубой ткани, практически из дерюги, сверху которой находились ажурные кружева, вывязанные крючком. И это сочетание грубой ткани и нежных кружев яркой расцветки с плетением цветов, птиц, деревьев было неожиданно, но смотрелось просто потрясающе! И вызывало желание завороженно рассматривать этот сказочный узор, подержать в руках и примерить на себя.

Что Алина тут же и сделала, повесив сумку на плечо и рассматривая себя в большое зеркало прихожей. Сняла с плеча, отодвинула на вытянутые руки, покрутила так и эдак, посмотрела и восхитилась:

– Полинка! Ну какая это красота!! Каждый раз поражаюсь, ну как тебе такое удается, как ты это придумываешь? Просто чудо какое-то! Ты волшебница, вот признайся!

– Мне просто понадобилась новая большая сумка! – засмеялась Полина.

– Просто понадобилась… – поворчала, передразнив ее, Алина, осторожно укладывая сумку обратно на пуфик, не в силах сразу оторвать от нее взгляда и тяжко вздыхая, – и ты решила создать очередной шедевр!

– Мне она тоже нравится, – посмеивалась гостья.

– Просто нравится! – возмущенно всплеснула руками дизайнер. – Да выставочная вещь, произведение искусства, а ей просто нравится!

– Ну, она большая, я в ней карманы предусмотрела нужные, и в ней удобно вязанье носить, ну и украсила немножко! – пожала плечиками, улыбаясь, Полина.

– Кошмар! Я с тобой с ума сойду! Украсила она немножко! Версаль! Эрмитаж! – театрально преувеличенно возмущалась хозяйка и, приобняв одной рукой гостью за плечи, еще разок тяжко вздохнула: – Вот все вы такие, творцы: наделаете вещей чудесных и как ни в чем не бывало ими пользуетесь, словно это барахло какое дешевое, а мы завидуй! Пошли, что ли, от расстройства чай пить?

– А ты у нас кто? – звонко рассмеялась Полина. – Тоже творец еще тот! Вон какую красотень делаешь, – девушка повела рукой, показывая на квартиру. – А потом в этом Версале с Эрмитажем и живешь, на зависть всем!

– Ладно, – усмехнулась хозяйка – Понарасхваливали друг друга в удовольствие и хватит. – И, не удержавшись, все ж таки добавила: – Но сумка классная! Шик! И заметь, я не прошу такую же, хотя страшно хочется, но ведь знаю, что тут же примешься стараться-расстараться, а ты мне сейчас для проекта позарез нужна. Ну что, чай-то будешь?

– Буду, – веселым колокольчиком посмеивалась Полина и вспомнила: – Ой, да я же картофельники принесла, утром делала как раз для тебя к чаю!

– Полинка! – громко застонала Алина. – Ты что вытворяешь?! А моя фигура?! А последнее честное слово, данное себе, больше не объедаться и сесть на диету?

– Переживет твоя фигура вместе с диетой, – отмахнулась Полина, доставая из сумки плоский большой контейнер. – К тому же они совсем легкие.

– Да знаю я твои «легкие» штучки! – махнула безнадежно рукой дизайнер. – Вкуснотища страшная, налопаешься так, что потом ни дышать, ни ползать не можешь. И «пока» стройности! – и потянула гостью за локоток в сторону кухни: – Ну, идем скорее твои вкусняшки есть.

Хозяйка принялась накрывать стол, поставив на плиту воду в эмалированной кастрюльке, – Полина не признавала кипяток из электрических чайников, поэтому Алина всегда к приходу Поли кипятила воду только на плите, а потом заваривала пахучий чай с неимоверно душистыми травками, которыми снабжала ее Полина, в большом пузатом английском фарфоровом чайнике. Который и приготовила, поставив рядом с плитой, и, не удержавшись, схватила-таки маленький пирожочек, съела и закатила глаза от избытка восторженных чувств и ощущений, но вдруг задумалась, что-то вспомнив, свела брови и требовательно поинтересовалась:

– Так я не поняла, что ты там начала говорить о каком-то заказчике?

– Ну, мне предложили интересный заказ. Только пока по телефону, – призналась Полина. – Подробности мы еще не обсуждали.

– Поля, – сразу сделавшись строгой, села за стол напротив нее Алина, – я твой основной заказчик, и у нас большой проект.

– Конечно, – улыбнулась ей обезоруживающей улыбкой девушка, – но я все успею в срок, ты же знаешь.

– Знаю! – недовольно кивнула Алина. – И что ночами спать практически не будешь, работая до глюков перед глазами и временной слепоты, и вкалывать без выходных и передыху. Тебе зачем это надо? Вот закончим проект, и бери сколько хочешь заказов!

– Ну так, – замялась неопределенно Полина, – и фурнитура, и материалы все закончились почти… Есть и еще кое-что…

– Что? – Хозяйка участливо положила руку на ее ладошку, придвинулась ближе и заглянула в лицо: – Снова мама?

– И это тоже, – усмехнулась невесело девушка.

– Что на этот раз? – сочувственно поинтересовалась Алина.

Ответить Поля не успела, что сильно ее порадовало, – неприятный разговор как нельзя вовремя перебил звонок в дверь.

– О! – поднялась со стула Алина. – Еще один творец пришел. Гость жданный и желанный.

– Я, конечно, не вовремя, – забеспокоилась гостья. – Давай в комнате тихонечко посижу, поработаю, а может, пойду погуляю, пока ты занята?

– Не хватало еще этого! – отмахнулась хозяйка. – Во-первых, он тоже с нами по этому проекту работает, а во-вторых, давно хотела вас познакомить, да как-то все не получалось.

– Зачем знакомить? – настороженно спросила Поля.

– Так надо, – рассмеялась Алина и вышла из кухни.

Поля легонько вздохнула, встала и принялась хозяйничать – раскладывать маленькие пирожочки картофельников на большое блюдо, уже приготовленное и выставленное для этой цели хозяйкой на столешницу.

За четыре года их сотрудничества Полина не просто прониклась глубочайшим восхищением силой и мощью таланта художника и дизайнера, она по-настоящему уважала и любила Алину, которая стала ей почти подругой. Во всяком случае, отношения у них сложились теплые и дружеские, при этом Поля всегда четко помнила о том, что Алина является ее самым крупным заказчиком и самым главным плательщиком. Увы, но данный факт не мог служить поводом для совсем уж тесного дружеского сближения.

Полине невероятно нравилось все, что делала Алина, – ее потрясающие проекты, придумки, идеи. Перед тем как сдать заказчикам работу, дизайнер устраивала для Полины экскурсию по объекту, чтобы она могла увидеть картину целиком, вместе с работами, которые сама сделала для этого проекта. И каждый раз девушка поражалась до глубины души тому, как и что получилось, и дивилась невероятно – ну как это можно было все держать в голове в полном объеме и законченном виде со всеми деталями, детальками, штучками и декором!

Она часто вспоминала, как они с Алиной встретились.

Зарабатывать деньги Полина Юдина начала еще подростком. Первые честные трудовые денежки она получила в четырнадцать лет, выполнив заказ для бабушкиной знакомой. Бабуля к тому времени стала плоховато видеть, но самое главное – потеряла интерес к вязанию: да надоело ей, и все! Всю жизнь рукодельничала и в удовольствие, и для семьи, и для неплохого приработка, но сколько же можно. Ну вот надоело! А внучку многому обучила, передала секреты и знания, да та оказалась похлеще и куда талантливей бабушки в этом деле – вязала, как из пулемета строчила, – быстрехонько да легохонько. И любой узор у нее сразу получался, да так гладко выходил, словно не руками, а на машинке вязали, загляденье.

А тут пристала как-то одна давняя знакомая к Анне Викторовне по старой памяти: свяжи, мол, да свяжи юбку для моей невестки, хочу ей на день рождения такой подарок преподнести; знаю, какие великолепные вещи ты делаешь, а невестка у меня фасонистая, любит красиво одеваться. Бабушка отмахивалась, а однажды от назойливости чужой возьми да скажи: вон Полина свяжет, только заплатишь ей сполна. Женщина и согласилась.