Татьяна Алюшина

Красота по-русски

© Алюшина Т., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

М-да, такой нелепости она ну вот никак предположить не могла!

При всем буйном и богатом воображении! Не то фарс, не то комедия положений, не то плохая мелодрама, поставленная забулдыжным режиссером с бездарными актерами. Картина художника-передвижника «Не ждали!» или ее современный аналог – передача «Слава богу, ты пришел!».

И стояла она теперь с цветочным горшком в руках на пороге комнаты и не знала, как реагировать – возмущаться или смеяться.

А ведь поди догадайся, когда ничего и намеком не предвещало в теплых тонах соседской родственной взаимопомощи!

Вчера, вечером пятницы, Зоя Львовна, соседка по месту прописки и их с Васькой личный ангел-спаситель по призванию, практически член семьи, попросила об одолжении.

– Леночка, – немного смущаясь, начала она после того, как Васька с Леной уговорили ее, зашедшую на минутку, с ними почаевничать, – у меня к вам просьба.

И так сказала, словно повинилась в страшном грехе.

– Для вас, Зоя Львовна, хоть звезду с неба! – пообещала Лена не задумываясь.

А о чем тут думать! Она Зою Львовну на руках готова носить круглый год, так благодарна за помощь неоценимую.

– Звезду не надо, – улыбнулась скромно соседка. И поинтересовалась: – У вас на завтра какие планы?

– Еще до конца не утвержденные, – вставил весомо Васька, потягивая чаек из большущей кружки.

– Василий Федорович предлагает нанести визит бабушке с дедушкой, а затем посетить кинотеатр, – поделилась перспективами выходного дня Лена.

И, заметив легкое разочарование на лице Зои Львовны, поспешила успокоить:

– Но мы еще ничего не решили! Обсуждаем возможные варианты.

– Я хотела попросить вас, Леночка, завтра отвезти меня на вашей машине к друзьям, к Анечке с Васей. Я вам про них рассказывала, помните?

– Помню! – кивнула Ленка, торопливо припоминая что-то про данную семью друзей соседки.

Надо будет Ваську спросить, он про жизнь Зои Львовны, всех ее подруг-друзей, родственников до десятого колена подробно помнит, вплоть до удостоверяющих лица фотографий из альбомов.

Память такая. Уникальная. И слушать, и запоминать он тоже умеет исключительно.

Ленка считала Василия гением, никак иначе.

– Вы понимаете, – излагала подробности просьбы Зоя Львовна, – обычно я с большим удовольствием добираюсь на метро. У нас же с вами метро рядом с домом, а у них надо пройти немного через дивный парк. Но, видите ли, мне необходимо перевезти Анечке целебное домашнее растение. А оно большое и тяжелое. Боюсь, в метро сломаю.

– Никаких проблем! – заверила Лена, выказав готовность к подвигам. – Во сколько надо выезжать?

– В том-то и дело, что не с утра, а часа в три дня, – позволила себе легонький вздох покаяния Зоя Львовна.

– Да хоть ночи! Зоя Львовна, ну что вы в самом деле! – возмутилась Лена от этого ее просительного тона.

– Вы же наша семья! – поддержал Васька.

– Вы мне тоже родные, Василий Федорович, – собралась пустить слезу Зоя Львовна, погладив Ваську по голове.

– Ну, вот и договорились! – постановил он, останавливая сентиментальную мокроту. – Значит, утром сходим в кино, Лена, на десятичасовой сеанс, успеем вернуться и пообедать.

– Василий Федорович, – взмолилась Ленка, – давай хотя бы в одиннадцать, так тоже успеем, а я посплю подольше.

– Ладно, – подумав, согласился он. И предупредил строго: – Но я тебя добужусь!

– Кто бы сомневался! – вздохнула над нелегкой долей она.

Васька называл ее Леной, она его Василием Федоровичем и Васькой, так у них повелось. Стороннему человеку странно, а им удобно и нравилось. Зоя Львовна, например, первое время не могла к такому привыкнуть, все удивлялась, но быстро приняла ту же форму общения и сейчас сама чаще называла Василия по имени и отчеству.

Есть в нем такая основательная мужская солидность, вызывающая уважение неподдельное, мудрость не детская и…

Очень много чего есть в Василии Федоровиче, многое, что совсем не следовало иметь человеку с жизненным багажом в тринадцать мальчишеских лет!..

Таким вот образом, «от всей своей искренней души», в половине четвертого дня субботы, Елена Алексеевна Невельская оказалась у двери друзей Зои Львовны, держа перед собой растение под народным названием «ус». С точки зрения Лены, мало эстетичный уродец с нелепым длинным стволом, к тому же, по причине собственной хилости, подвязанный веревочками к воткнутой в горшок палке. В разные стороны хилого ствола торчали, как щупальца, отростки с венчающими их листиками.

Про многочисленные целебные свойства «уса» всю дорогу подробнейшим образом в восторженных тонах рассказывала любезная Зоя Львовна. Ленка кивала, подтверждая свое внимание к предмету научно-популярной лекции, и пропускала большую часть информации мимо, старательно скрывая сомнение, что этот ужас убогий может кого-то и отчего-то лечить.

– Зоенька! Здравствуй, родная! – звонко, радостно поприветствовала хозяйка, распахнув дверь.

Саму женщину Лена толком рассмотреть не смогла из-за лечебного куста в руках.

– Анечка, познакомься, это Леночка моя! – вторя заданному бравурному тону, представила Зоя Львовна и нежненько подтолкнула Ленку в квартиру. – Она любезно согласилась помочь перевезти «ус». Леночка, это Анна Михайловна, моя подруга.

– Спасибо вам огромное, Леночка!

У Лены возникло желание буркнуть остужающее «пожалуйста», уж слишком как-то через край радости у подружек, прям «ура партии!» или Первомай какой, ей-богу!

Или у них так принято?

– Куда растеньице отнести? – не удержалась она от легкого сарказма.

– Давайте я возьму! – ринулась на помощь хозяйка.

– Не надо, – отказалась Лена, – оно тяжелое, я уж донесу.

– Ой, спасибо, Леночка! – оглушила тем же задором хозяйка.

«Да что за митинг радости? – подумалось с нарастающим недоумением Ленке. – Подумаешь, великое событие – подруга приехала, «цветочек» привезла? Ну, помогла ей соседка, не Гагарина же в космос запустили!»

Может, действительно, принято у них так? Радуются люди жизни. Собственно, правильно делают!

– Сюда, Леночка, в комнату, пожалуйста, – указала направление дальнейшего движения хозяйка.

И быстренько так, оббежав Ленку, распахнула перед ней дверь. Надо признать, руки у Лены уже устали от горшка этого тяжелого, и она, торопясь отделаться от ноши, поспешила зайти. Анна Михайловна сделала очередной маневр, подивив мимолетно Лену шустростью своей, и оказалась впереди, чуть сбоку.

– Знакомьтесь, Леночка! – тем же, уже начавшим всерьез раздражать Лену тоном, насыщенным преувеличенно восторженными тонами, призвала Анна Михайловна. – Мой муж Василий Степанович и сын Денис!

Анна Михайловна указала рукой на сидевших за накрытым к обеду столом мужчин. Лена наклонила горшок, удалив препятствие взору, уложила «целителя» на плечо и рассмотрела представленных персонажей.

– Здрасте, – оторопев от неожиданности, поздоровалась она.

Старший, Василий Степанович, кряжистый такой, плотный, с седой богатой шевелюрой и добрыми глазами, довольно улыбался – прямо Первое мая советских времен! Демонстрация трудящихся в отдельно взятой квартире!

«Что за бред?» – недоумевала Ленка.

Она же вроде не Алла Пугачева, не Максим Галкин и не богатая тетушка из Америки, чтоб ее появление вызывало такие бурные восторги?

Лена перевела изучающий взгляд на второго мужчину – и тут праздник закончился!

Сын, оказавшийся при внимательном осмотре крупным широкоплечим мужиком с руками-лопатами, излучал всем своим видом глубокое недовольство происходящим, и в частности лично ее появлением здесь. Он глянул на Ленку недобрым, тяжелым взглядом и вернулся к прерванной трапезе.

И тут до нее дошло! Вот влет!

Куда она попала! Мать моя! Да это же плохо срежиссированное, сшитое белыми нитками этими двумя сговорившимися подружками откровенное сводничество!

Ну, может, не так грубо – сводничество, мягче – знакомство, что там еще? Сватовство? Черт бы все это побрал!

Какое сватовство?! Какое знакомство?! Что за бред!

Мизансцена «девушка с растением и другие» затянулась.

В столь нелепую ситуацию Елене Алексеевне попадать еще не приходилось! А подруги-заговорщицы, нисколько не смущаясь, продолжили разыгрывать бездарную постановку пьесы под названием: «Ну надо же, как удачно вы зашли!»

И Лене немедленно захотелось осчастливить эту компанию своим отсутствием.

– Васенька, забери скорее у Леночки растение! – распорядилась Анна Михайловна.

Василий Степанович поспешил на помощь девушке.

– Поставь пока на подоконник! – поступила вторая вводная. И приглашение вновь прибывшим: – Девочки, за стол!

– Благодарю, – резко отклонила предложение Лена, – я сыта.

– Что вы, что вы, Леночка, – принялась активно уговаривать Анна Михайловна, ухватив гостью двумя руками за ладонь, – у нас сегодня особый обед, в честь приезда сына!

Сын посмотрел на мать родную весьма саркастически, неодобрительно хмыкнул и вернулся к основному застольному занятию.

– Леночка, – красивым низким голосом поддержал жену Василий Степанович, – мы вас так просто не отпустим! Зоенька так много о вас рассказывала, вы ей как родная! Нам давно пора познакомиться!

– Леночка! – не преминула вступить в общий хор Зоя Львовна, сложив умоляющим жестом ручки в замок. – Это мои очень близкие друзья, я бы хотела, чтобы вы подружились!

«Да, ладно, бог с вами! – решила про себя раздраженно Лена. – Давайте познакомимся, что там еще? Поговорим за жизнь?»

На сына Дениса Елена старалась не смотреть и особым вниманием не одарила.

– Хорошо! – порадовала ожидаемой репликой Елена Алексеевна. – Только, если можно, я бы чаю выпила!

– Конечно, конечно! – отозвалась Анна Михайловна.

И под предлогом заваривания чая обе свахи спешно удалились в кухню, оставив жизнерадостного Василия Степановича в одиночку «вытягивать» постановку самодеятельного театра.

Ни Лена, ни любимый сын Денис помогать ему в столь хлопотном и безнадежном деле не собирались, но Василия Степановича, как выяснилось, это ничуть не смущало.

– Леночка, Зоенька обмолвилась как-то, что вы работаете журналисткой? – улыбаясь, вел застольную беседу хозяин.

– Работаю, – подтвердила Лена. И позволила себе повредничать: – Но это неинтересно.

– Отчего же! – еще более оживился Василий Степанович и, немного стушевавшись, уточнил: – Если, конечно, вы не из «желтой» прессы.

– Нет, не из «желтой», – улыбнулась Лена.

– В таком случае очень даже интересно! Это же творчество! – усиленно втягивал ее в дискуссию мужчина.

– Крайне редко, – «разрешила»-таки себя втянуть Лена.

Надо же о чем-то говорить, не молча же сидеть, как товарищ рядом!

– В основном это рутинная работа. Главное – уметь соединять слова, выстраивая фразы так, чтобы читалось с удовольствием и захватывало. Творчеством в журналистике занимаются единицы.

– А как же разоблачительные статьи, громкие журналистские расследования? – спросил хозяин с большим интересом.

– Василий Степанович, сколько газет у нас выходит? – вздохнула Лена.

– Ну не знаю, сотни? – предположил он.

– Где-то так, если брать не только федеральные издания, но и региональные, городские. А сколько наименований из них вы знаете?

– Ну… десятки? – предположил он.

– Грубо говоря, десять, с натяжкой – двенадцать, – пояснила Лена, – это уже по интересам читателей. Вот так же обстоят дела с талантливыми журналистами. Исчисляются они тысячами, а действительно известных, сильных и талантливых – единицы. Остальные занимаются рутинной работой и заказными статьями.

– И вы тоже заказными статьями? – мягко поинтересовался Василий Степанович.

– А как же! – рассмеялась Лена. – Это наш хлеб. Право выбора темы – это для гениев, а мы простые ремесленники. Я же говорю, это неинтересная тема!

– Вы о чем тут беседуете? – энергично водворились в комнату подруги-«постановщицы», принеся чай, чашки и всякое сладенькое к чайку на двух подносах.

Слава богу, больше никаких разговоров на тему работы, обстоятельств личной жизни и «родословной» за столом не велось – обошлись общими вопросами.

И на том спасибо!

Анна Михайловна, правда, попыталась было двинуть хвалебную речь в рамках задуманного мероприятия знакомства:

– У нас с Василием Степановичем замечательный сын, Леночка! Нам повезло! Заботливый, умный… Очень много работает, к сожалению, но что поделаешь, у него свое дело…

– Мама! – с нажимом, предупреждающим тихим рыком остановил заботливый сын хвалебную речь матушки.

– Не буду, не буду! – пообещала Анна Михайловна.

И совсем не плавно переключилась на обсуждение политических реалий страны, в дискуссии о которых принял живое участие Василий Степанович, а Зоя Львовна все старалась перевести разговор в русло культуры и искусства.

Лена выпила две чашки чаю, от нервов-с, извините, заливая неудобство ситуации и собственное молчание. Прикинув, что вполне уже насиделась, можно и удаляться в свои свояси с чистой душой, миндальничать не стала, прямо сообщив о намерениях.

– Большое спасибо! – воспользовалась она паузой, возникшей в разговоре старших товарищей. – Очень рада знакомству, но мне пора. Зоя Львовна, вы со мной поедете?

– Нет, нет, Леночка, я еще останусь, меня ребята потом до метро проводят.

– Леночка, что вы так быстро засобирались? – расстроилась необычайно Анна Михайловна.

– Мне на самом деле пора, – мягко, но с нажимом утвердила Елена Алексеевна.

– Как жаль! – совсем запечалилась хозяйка.

– Я тоже поеду уже, – впервые за весь вечер заговорил замечательный сын.

– Ну езжай, раз надо! – обрадовалась чему-то мать заботливого сына.

Лена заспешила, надеясь опередить мужчину, и, торопливо попрощавшись, первой вылетела из квартиры, но увы! Лифт не торопился приехать, а за спиной уже подходил под громкие напутствия родных этот самый Денис.

Неприятное ощущение! Прямо мурашки между лопаток пробежали!

Да и маета от неизбежной необходимости ехать вдвоем в лифте, выходить на улицу – тоже не из разряда приятных. Навязали тут на ее голову!

Она рассматривала Дениса, пока лифт опускал их на первый этаж, не открыто и с вызовом, как хотелось, что-то там демонстрируя независимо-женское, а вроде невзначай, но с любопытством и вроде как незаметно.

Большой мужик, высокий, на голову выше ее, крупный, волосы, как у отца, – шевелюра, но укрощенная хорошей стрижкой, с несколькими тонкими седыми прядками, большие ладони, как у работяги. Дорогая одежда простого стиля: джинсы, футболка, пиджак, куртка, мокасины – явно известных марок. Лена перевела взгляд на его лицо, незаметно, разумеется, – правильные симметричные черты, но ничего выдающегося, яркого. Хорошее такое мужское лицо, никакой писаной или роковой красоты. Темно-зеленые глаза, мимические морщины, придающие суровости, в данный момент подчеркивающие выражение сильного недовольства.

Выйдя из подъезда, они остановились. Попрощаться-то все равно придется, никуда не денешься!

– Меня подловили на транспортировке растения. А вас на чем? – без особого интереса спросила Лена.

– Ни на чем, – не балуя собеседницу эмоциями, ответствовал второй участник балагана, – мой обычный субботний визит к родителям.

Голос у него красивый, отметила Лена, насыщенный, низкий. Сквозь бархатные тона слышалось легкое раздражение, но, скорее, близкое к безразличию.

– Очевидно, мама с тетей Зоей запланировали наше знакомство, – вдруг выдал он.

– Очевидно, – согласилась Лена. И прямолинейно призналась: – Вы мне не понравились!

– Вы мне тоже, – поделился он, соблаговолив посмотреть на Лену, – не понравились.

Вот теперь они некоторое время откровенно смотрели друг на друга, очевидно, стараясь разглядеть, что тут вообще могло понравиться!

– У вас жесткий взгляд, и вы все время хмыкали и улыбались саркастически, – пояснил свое «не понравились» неудавшийся объект знакомства, он же образцовый сын, навещающий родителей по субботам.

– Знаете, Денис, – хмыкнула Ленка, лишний раз подтверждая вышесказанное им, – если вас уверяли, что ваш взгляд светится добротой и искрит открытостью душевной, не верьте! Врут. Льстят, скорее всего. Прощайте.

Она стала разворачиваться, чтобы уйти, но он взял ее за руку, останавливая. Ленка надменно-вопросительно подняла одну бровь, выразительно посмотрела на удерживающую ее руку и перевела взгляд на лицо мужчины в ожидании пояснений.

А он пояснил:

– Они сейчас наблюдают в окно сцену нашего прощания. Не надо их расстраивать, уж доиграем до конца.

– Ах, да! – согласилась догадливая барышня. – Вы же примерный сын!

– Я хороший сын, – утвердил весьма раздраженно Денис, – и это не повод для сарказма!

Он перехватил девушку за локоть и ощутимо дернул. Недоволен. И сильно.

– Идемте! Я провожу вас до машины, – распорядился образчик сыновней заботы.

До машины он Лену не проводил, а дотащил стремительно, остановился у водительской дверцы и только тогда отпустил ее локоть.

– Прощайте! – развернулся и ушел.

Ленка постояла, провожая его взглядом, она заметила, что Денис едва заметно прихрамывает на правую ногу.

«Скорее всего, потянул в качалке, – отстраненно подумала она, – мы же богатые, значит, спортзал, девочки, курорты, набор атрибутов!»

Она пожала плечами – а ей-то какое дело?

– Да и бог с ним!

И быстренько забралась в свой автомобильчик. Холодно. «Марток, одевай сто порток!», как любит приговаривать по весне папа.

Машинку свою Лена любила. Старенький «фордик» исправно возил ее уже восемь лет, а до нее года четыре иных хозяев. Заслуженный пенсионер, приобретенный в складчину с родителями, холимый ею и регулярно проходящий профилактику в автомастерской у знакомых, последнее время стал «взбрыкивать», ломаясь в самый неподходящий момент. А скажите на милость, какой автомобиль ломается в подходящий момент?

Давно пора купить новую машину, да денег таких у Лены не находилось. Нет, она зарабатывала очень прилично, кредит можно было бы взять, но имелись совсем другие траты, куда как более важные. Вот и ездила на старичке, не забывая его хвалить, поглаживать, уговаривать. Васька дал ему имя: «мистер Гарри». Почему так, никто не знал, даже сам автор, но имя прижилось и теперь свое транспортное средство они называли только так.

Согревшись немного, Ленка похлопала рукой по торпеде.

– Ну что, мистер Гарри, домой? – предложила она маршрут и улыбнулась, медленно выруливая со двора.

А улыбалась, потому что представляла, что приедет домой, они с Васькой сядут за стол в их теплой уютной кухоньке, и она расскажет, в какой нелепой ситуации оказалась, про это смешное несостоявшееся сводничество, про этого Дениса мрачного. Они посмеются вдвоем, попивая горячий чай с вареньем и любимыми Васькиными сушками.

Но по приезде выяснилось, что Васька не разделил ее веселья и, мало того, пожурил даже:

– А чо, хорошая идея! – выдал резюме мальчик.

– Василий Федорович, ты о чем? – поразилась Лена.