Хелен Филдинг

Как отказать красивому мужчине

© Бологова В., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

Глава 1

Лондон

– Вся беда в том, Оливия, что у тебя слишком буйное воображение.

– Вовсе нет, – с искренним возмущением в голосе произнесла Оливия Джоулз.

Барри Уилкинсон, редактор международного отдела газеты «Sunday Times», откинулся на спинку кресла, старательно втягивая наметившийся животик, и уставился поверх полукруглых очков на изящную фигурку сидящей перед ним девушки, которая просто кипела от негодования. «К тому же считаешь себя самой умной», – добавил он про себя.

– А как насчет той самой истории про полчища гигантской саранчи с клыками, обрушившиеся на Эфиопию? Черное облако, затмившее солнце? – ехидно напомнил редактор.

– Вообще-то это случилось в Судане.

Барри издал тяжкий вздох.

– Мы послали тебя туда за счет газеты, а ты вернулась с парой кузнечиков в полиэтиленовом пакетике.

– Но облако саранчи – это не выдумка. Просто к тому времени вредители уже улетели в сторону Чада. Они там гнездятся, понимаете? И к тому же я ведь привезла вам отличную историю про животных, умирающих в зоопарке от голода, не так ли?

– Если мне не изменяет память, Оливия, речь шла об одном-единственном бородавочнике, да и тот, на мой взгляд, выглядел довольно упитанным.

– Я практически договорилась об интервью со сторонницей исламского фундаментализма и жертвой вооруженного конфликта – инвалидом без рук и ног, но тут вы отозвали меня обратно!

– Но это еще не все проколы – как насчет репортажа в прямом эфире на телеканале BSkyB по поводу рождения ребенка у Пош и Бекса?[1 — Дэвид и Виктория Бэкхем (здесь и далее прим. перев.).]

– Это была далеко не самая важная новость.

– Вот и слава богу!

– На самом деле я тогда ничего не придумала.

– Разумеется. Просто первые десять секунд ты молчала. Стояла как истукан, но зато ветер красиво развевал твои волосы, а потом вдруг возопила: «Малыш еще не появился на свет, но мы все просто сгораем от нетерпения. А теперь возвращаемся в студию».

– А я-то тут при чем? Ассистентка не подала мне сигнала, потому что в кадр все время лез какой-то тип с надписью «Дитя королевской любви» на голом пузе.

С выражением полной обреченности на лице Барри пролистал пачку пресс-релизов на столе.

– Послушай, дорогуша… – Оливию передернуло от такой фамильярности. Ну ничего, как-нибудь она тоже обратится к нему «зайчик» или «котик». Посмотрим, как он взовьется! – …У тебя неплохой слог, ты очень наблюдательна, тебе не откажешь в интуиции, а уж воображение, как я уже отметил, просто зашкаливает. В «Sunday Times» такие качества больше подходят для рубрики «Стиль жизни», а не для колонки новостей. К тому же ты ведь внештатный сотрудник.

– То есть вы имеете в виду, что мой удел – писать обо всякой ерунде и не касаться важных тем, требующих глубокого осмысления?

– Писать о стиле жизни знаменитостей тоже надо с умом, детка.

С губ Оливии сорвался смешок.

– Ушам своим не верю! Неужели это говорите вы?

Барри тоже не удержался от смеха.

– Послушай, – произнес он, выуживая из кипы бумаг пресс-релиз косметической компании. – Если тебе не сидится на месте, на следующей неделе в Майами состоится банкет с кучей знаменитостей в честь презентации… кажется, духов?.. а, нет, нового крема для лица.

– Банкет по поводу крема? Всего-то? – произнесла Оливия с явно разочарованным видом.

– Ожидаются Джей-Ло, П. Бинни и эта, как ее – а, вот – Деворе… А это еще что за птица?

– Белая рэперша, а по совместительству – модель и актриса.

– Ну вот и прекрасно. Если ты еще сможешь уболтать какой-нибудь журнал, чтобы он разделил с нами расходы, то можешь ехать и делать репортаж по поводу этого чудодейственного крема для рубрики «Стиль жизни». Как тебе такая идея?

– Ну хорошо, – с сомнением в голосе сказала Оливия. – А если я найду там интересный материал для раздела новостей, могу я этим заняться?

– Ну разумеется, дорогуша, – усмехнулся Барри.

Глава 2

Саут-бич, Майами

Холл гостиницы «Делано» выглядел как плод больной фантазии буйнопомешанного дизайнера, сдвинувшегося на «Алисе в стране чудес». Пропорции были причудливым образом искажены – все вокруг казалось либо слишком маленьким, либо слишком большим, либо какого-то дикого цвета и явно не на своем месте. Перед стойкой регистрации с потолка свешивалась люстра с абажуром трехметрового диаметра. Муслиновые занавески метров двадцать в длину колыхались на ветру у стены, утыканной миниатюрными настенными светильниками, а рядом красовался бильярдный стол, покрытый бежевым сукном, на котором в живописном беспорядке лежали шары грязно-бежевого цвета. По соседству со столом, в прозрачном пластиковом кресле, подозрительно смахивающем на унитаз, сидел темноволосый мужчина, поглощенный чтением газеты. Он поднял голову, когда в холл вплыла стройная девушка со светлыми волосами до плеч. Незнакомец опустил газету, наблюдая, как она оглядывается вокруг с легкой игривой улыбкой на губах – отражением каких-то одной ей ведомых мыслей, словно затевает какую-нибудь шалость, – а затем направляется к стойке регистрации. На ней были джинсы и легкий черный топ, а в руках – спортивная сумка из дорогой кожи песочного цвета. За собой она волочила потрепанный чемоданчик бежевого цвета с оливковыми вставками.

– Какая интересная фамилия, – произнес администратор, сидящий за стойкой регистрации. – Вы, наверное, бесценный бриллиант от Тиффани?[2 — Администратор намекает на созвучность слова «jewels» (бриллианты) и фамилии героини.]

– Ошибаетесь. Диктую по буквам: Д-Ж-О-У-Л-З. Надеюсь, вам знакома единица измерения энергии? – не без гордости произнесла девушка.

– Подумать только! А, вот – нашел, – сказал администратор. – Пошлю портье, чтобы он отнес ваш багаж в номер.

– Не стоит беспокоиться. Собственно, это вся моя поклажа.

Темноволосый человек весьма заинтересованным взглядом проводил изящную фигурку, решительным шагом направившуюся в сторону лифтов.

Оливия ошарашенным взглядом уставилась на двери лифта, видимо, сделанные из гофрированной стали. Они уже почти закрылись, когда гламурного вида портье в белоснежной футболке и шортах просунул руку межу ними и вскочил в лифт, настаивая на том, что непременно должен донести до номера скудный багаж новой гостьи.

Комната слепила своей навязчивой белизной: белый потолок, белые стены, белое покрывало на постели, белый стол, белое кресло и пуфик и в довершение всего – белая подзорная труба, направленная на окно, закрытое белыми же жалюзи. Смазливый юнец в белом поднял жалюзи, распахнул окно, и в комнату ворвались аквамариновая синева и запах бензина, сливаясь в единую симфонию Майами-Бич – словно картина, написанная в голубых и синих тонах, в массивной белой раме.

– Н-да… Прямо как в больничной палате… – пробормотала себе под нос Оливия.

– Ну, надеюсь, у нас все-таки поуютнее, мэм. Что привело вас в Майами?

Его кожа – настоящая реклама молодости – была гладкой и бархатистой, словно персик, выращенный в какой-нибудь теплице на витаминной подкормке.

– Да так, просто путешествую, – ответила она, а затем подошла к окну и принялась изучать окрестности – ряды зонтиков и шезлонгов на белом песке, пастельного цвета павильоны пляжных спасателей и нереально синее море, испещренное яхтами и скользящими по волнам фигурками серферов, а вдали, на горизонте, – цепочка больших океанских кораблей, плывущих друг за другом, как утки в тире.

– О боже, а это еще что такое?

Один из кораблей был раза в три больше остальных, словно неуклюжий пеликан, затесавшийся в стаю уток.

– А это «Океан-отель», – с гордым видом произнес портье, словно он был владельцем внушительного сооружения, и не только его, но и прекрасного города Майами, и всего океана. – Настоящий большой отель, только плавучий. А вы здесь по делу или так, развлекаться приехали?

– А он уже полностью построен и спущен на воду? – спросила она, не обращая внимания на развязные манеры навязчивого мальчишки.

– Как видите.

– А я-то думала, что он все еще в проекте.

– Нет, мэм. Это его первый рейс. Он четыре дня простоит на рейде в Майами.

– Обиталище тех, чья жизнь – вечный круиз между Гран-При, теннисным турниром в Австралии и прочими светскими развлечениями, и люди прилетают сюда на вертолете, чтобы прикупить парочку полотен Пикассо и посетить высококлассного дантиста?

– Совершенно верно.

– Похоже, из этого можно сделать неплохую историю…

– Так вы журналистка?

– Угадали, – самодовольно произнесла девушка, испытывая гордость от своего статуса корреспондента иностранного издания и совершенно позабыв об осторожности.

– Вот здорово! И какое издание вы представляете?

– Газету «Sunday Times» и журнал «Elan». – Оливия не могла сдержать улыбку, преисполненная чувством собственной значимости.

– Надо же! Я ведь тоже пишу. А о чем вы собираетесь писать в Майами?

– Да так, обо всем понемножку…

– Ну, если вам понадобится помощь, просто позвоните мне. Меня зовут Курт. Чем еще могу быть вам полезен?

«Вот ты и попался…» – чуть было не слетело с языка Оливии, но вместо этого она скромно всучила ему пять баксов и с интересом проводила взглядом обтянутый белыми шортами зад, когда юный нахал выходил из двери.

Оливия Джоулз любила обитать в гостиницах. На то было несколько причин.

1. Когда поселяешься в номере очередной гостиницы, твое прошлое словно перестает существовать. Ты как будто начинаешь жизнь с чистого листа.

2. Обитание в отеле по своей удивительной простоте сродни жизни в буддийском монастыре: минимум одежды и скромное жизненное пространство, как в келье. Никакого мусора, никаких лишних шмоток, которые никогда не надеваешь. Никаких папок с документами, протекших ручек и груды корреспонденции, никаких листочков с записями, прилепленных жвачкой к стене.

3· Жизнь в гостинице предполагает анонимность.

4. Гостиницы весьма удобны и даже красивы, если правильно их выбирать, что ей всегда удавалось после долгих часов и даже дней поисков в Интернете. Это своего рода храмы, в которых царят роскошь, простота, уют и изысканный дизайн.

5. С твоих плеч снимают груз повседневных забот, и ты свободна от домашнего рабства, которое страшнее ада.

6. В гостиничном номере тебя никто не может потревожить: просто повесь на дверь табличку «Не беспокоить», отключи телефон, и весь мир может катиться к черту.

Однако Оливия не всю свою жизнь пылала любовью к гостиницам. Каникулы они с родителями обычно проводили в походной палатке. До самого совершеннолетия весь опыт обитания в гостиницах для Оливии ограничивался одной-единственной – донельзя чопорной «Короной Ее Величества» на одном из курортов северного побережья Британии. Там стоял весьма странный затхлый запах, повсюду лежали ковры с замысловатым рисунком, на окнах висели занавески в том же стиле, а исполненные благоговения постояльцы говорили лишь приглушенными голосами, тщательно имитируя произношение и манеры выходцев из высшего общества. Поэтому все семейство Оливии замирало от стыда, если вилка или кусок колбасы случайно падали на пол.

В первый раз, когда Оливия – начинающая журналистка – поселилась в гостинице, она не представляла, что делать и как себя вести. Однако, оказавшись в элегантно обставленной, сверкающей стерильной чистотой комнате с мини-баром и белоснежными хрустящими простынями, где на полочке в ванной лежало дорогущее мыло и куда можно было заказать любую еду и напитки, а перед кроватью стояли абсолютно новые тапочки, и при этом Оливия была полностью предоставлена самой себе, и ни перед кем не надо было отчитываться, девушка вдруг поняла, что это и есть ее настоящий дом.

Иногда она испытывала угрызения совести из-за своей излишней привязанности к гостиничной жизни, опасаясь, уж не превращается ли она в избалованную, капризную стерву. Но, по правде говоря, ей нравились не только дорогие гостиницы. На самом деле ее любовь к такому образу жизни не имела ничего общего со стремлением к роскоши. К тому же иногда самые фешенебельные гостиницы бывали поистине отвратительными: там царил снобизм, раздражал излишне причудливый стиль, и к тому же обслуживание часто было далеко от совершенства, и отсутствовало даже самое необходимое – телефоны не работали, еду приносили на следующий день после заказа; кондиционеры издавали раздражающий шум; окна выходили на стоянку. Но больше всего ее бесила прислуга – с высокомерным взглядом и вечно поджатыми губами. Некоторые из любимых гостиниц Оливии вовсе не были роскошными и дорогостоящими. Единственный критерий, по которому она оценивала гостиницу, – это чтобы рулон туалетной бумаги в ванной был аккуратно распечатан и сложен на конце идеальным треугольничком. В «Делано» он был не только в идеальном состоянии, но… на конце ленты висела наклейка с надписью красивыми буквами серого цвета: «ДЕЛАНО». Надо сказать, у Оливии закрались сомнения по поводу уместности наклейки. На ее придирчивый вкус это был все-таки перебор.

Она водрузила чемодан на постель и принялась любовно его распаковывать, извлекая вещи, которым предстояло сделать гостиничный номер ее домом до самого отъезда в Лондон, когда бы это ни случилось. Последней, как всегда, из недр чемодана появилась жестяная коробочка с «набором для выживания в экстремальных условиях», которую она привычным жестом сунула под подушку. Возможно, таскать эту жестянку через все детекторы аэропортов было и не лучшей идеей, но Оливия не расставалась с ней уже несколько лет, и это стало своего рода привычкой. Коробочку, по форме и размерам напоминавшую старинную табакерку, она купила в киоске с товарами для путешествий на Юстонском вокзале. На нижней стороне крышки было прикреплено зеркало – чтобы подавать сигналы бедствия. Жестянка была оснащена ручкой, чтобы в случае необходимости ее можно было превратить в миниатюрную сковороду. Содержимое было соответствующее: свеча (на всякий случай съедобная), презерватив, чтобы при случае носить в нем воду, ватные подушечки, марганцовка, чтобы обрабатывать раны и разжигать огонь, рыболовные крючки, заячий силок, проволочная пила, водостойкие спички, кремень, люминесцентная лента, набор лезвий, компас и небольшая сигнальная ракета. До сих пор ей не приходилось использовать все эти средства, за исключением презерватива – который несколько раз приходилось заменять – и ватных подушечек, когда в гостиничном номере не было очищающих салфеток. Тем не менее она не сомневалась, что в один прекрасный день этот нехитрый набор для выживания спасет ей жизнь: поможет набрать воду в пустыне, задушить захватившего заложников террориста или, очутившись на коралловом рифе, где нет ничего, кроме пальм, подать сигнал пролетающему самолету. А до этой экстремальной ситуации жестянка была лишь талисманом, вроде плюшевого мишки или любимой сумочки, приносящей удачу. Надо отдать Оливии должное – она никогда особо не считала мир безопасным местом, где можно расслабиться.