Дженнифер Арментроут

Не оглядывайся

Посвящается всем читателям и всем блогерам,

пишущим постоянно или время от времени,

    начинающим и опытным

Jennifer Armentrout

Don’t Look Back

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency

Оформление обложки Екатерины Елькиной

© Jennifer L. Armentrout, 2014

Глава 1

Название улицы, которое я прочитала на дорожном указателе, было мне незнакомо. Да и вообще ничто на этой сельской дороге не выглядело знакомым или привычным. Огромные ветвистые деревья и буйно разросшиеся сорняки плотно заслонили фасад этого ветхого дома. Окна были забиты досками. На месте входной двери зияла огромная дыра. Я вздрогнула. И мне так захотелось оказаться как можно дальше отсюда, неважно даже где.

Идти вдруг стало трудно. Спотыкаясь на холодном асфальте, я морщилась, чувствуя, как острые куски гравия врезаются мне в ноги.

В мои босые ноги?

Я остановилась и посмотрела вниз. Сквозь слой дорожной пыли… и крови виднелся розовый лак. Джинсы задубели от грязи. Теперь ясно почему – на мне же нет обуви, но кровь… Непонятно, откуда она взялась на моих коленях.

Мне казалось, что все вокруг заволокло туманом, а мои глаза как будто закрыты какой-то серой пленкой. Глядя на выщербленный асфальт под ногами, я заметила, что вместо маленьких камней появились большие и гладкие валуны. Что-то темное и маслянистое сочилось сверху со скал, стекая по трещинам вниз.

Сделав резкий вдох, я моргнула – и видение исчезло.

Я подняла дрожащие руки. Они были в грязи и покрыты царапинами. Из-под сломанных ногтей проступала кровь. На большом пальце тускло мерцало облепленное землей серебряное колечко. Пока я медленно изучала свои руки, в груди у меня холодело. Разорванные рукава моего свитера открывали глазам бледную кожу, покрытую от кистей и до плеч синяками и порезами. Не совладав с дрожью в ногах, я качнулась вперед; напряглась, пытаясь вспомнить, как все это случилось, но в голове была сплошная пустота – черная пустота, где ничего не существует.

Какая-то проезжавшая мимо машина остановилась в нескольких метрах от меня. Порывшись в дальних уголках своего подсознания, я вспомнила, что красные и синие проблесковые маячки обозначают полицию. По черно-серому борту полицейского патрульного автомобиля вилась изящная надпись УПРАВЛЕНИЕ ШЕРИФА ОКРУГА АДАМС.

Округ Адамс? Эти слова, похоже, пробудили какое-то знакомое чувство, но оно исчезло так же внезапно, как и появилось.

Водительская дверь открылась, из машины вышел помощник шерифа. Он сообщил что-то по рации, закрепленной на его плече, а потом взглянул на меня.

–?Мисс? – Обойдя машину, полицейский осторожно двинулся ко мне.

Для помощника шерифа он выглядел слишком молодым. Мне было непонятно, как вчерашнему школьнику могли доверить оружие. А сама-то я еще училась в школе? Этого я не знала.

–?В наше управление поступило несколько звонков, касающихся вас, – мягким тоном произнес он. – С вами все нормально?

Я попыталась ответить, но из горла вырвался лишь глухой хрип. Откашлявшись, я вздрогнула, почувствовав боль в гортани, и с усилием произнесла:

–?Я… я не знаю.

–?Ну хорошо. – Помощник шерифа направился ко мне, подняв вверх руки, согнутые в локтях, словно я была добычей. – Я помощник шерифа Роуд. Я здесь для того, чтобы помочь тебе. А ты вообще знаешь, что здесь делаешь?

–?Нет.

Я вдруг почувствовала такую резь в желудке, будто кто-то завязывал его в узел. А я даже не понимала, что этот парень имел в виду, говоря здесь.

Его улыбающееся лицо стало чуть более напряженным.

–?А как вас зовут?

Как меня зовут? Все знают, как меня зовут, но я, глядя на помощника шерифа, не могла ответить на этот вопрос. Узел в желудке затягивался еще туже.

–?Я не знаю… я не знаю, как меня зовут.

Парень заморгал, и улыбка окончательно сошла с его лица.

–?А вы вообще что-нибудь помните?

Я снова напряглась, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. Но ничего не получалось, и от этого меня охватил еще больший ужас. Глаза зачесались так, что мне захотелось их вырвать.

–?Мисс, все в порядке. Мы о вас позаботимся. – Роуд, протянув руку, слегка коснулся моей ладони. – Мы во всем разберемся.

Он подвел меня к задней дверце патрульного внедорожника. Я не хотела находиться за плексигласовым экраном – сюда обычно сажают тех, кто совершил что-то недостойное. Мне это было известно. Я хотела возразить, но не успела произнести и слова, как Роуд устроил меня на сиденье и, набросив на мои плечи колючее одеяло, закутал в него.

Прежде чем запереть меня за этим отвратительным экраном, помощник шерифа присел на корточки перед открытой дверью и с ободряющей улыбкой произнес:

–?Все будет хорошо.

Но я-то знала, что, пытаясь подбодрить меня, он врет. Однако его уловка не сработала. Ну как все может быть хорошо, если я даже не знаю, как меня зовут?

Как меня зовут, я не знала, зато знала, что ненавижу больницы. Их холодные стерильные стены пахли дезинфекцией и отчаянием. Помощник шерифа Роуд передал меня врачам и уехал сразу, как только они начали осмотр: проверили мои зрачки, сделали рентген, взяли кровь на анализ. Медсестра наложила повязку мне на голову и обработала многочисленные раны. Меня поместили в отдельную палату, поставили капельницу с «жидкостью, которая поможет мне улучшить самочувствие», и оставили одну.

Неожиданно появилась медсестра с тележкой, на которой было разложено множество инструментов зловещего вида и стоял фотоаппарат. А для чего здесь нужна камера?

Она молча сложила в мешок мою одежду, выдав мне взамен больничную сорочку из грубой ткани, в которую я должна была переодеться. Глядя на меня, она улыбнулась так же, как до этого улыбался помощник шерифа. Ее улыбка была фальшивой, но хорошо отработанной.

Такие улыбки были мне знакомы и вызывали лишь отвращение. От них я начинала чесаться.

–?Пока мы ждем результат рентгена, нам нужно взять у вас еще несколько анализов, милая. – Она мягким осторожным движением опустила мои плечи на жесткий матрас. – А кроме этого, нам надо сфотографировать ваши раны.

Глядя на белый потолок, я почувствовала, что мои легкие не в состоянии сделать полный вдох. А когда женщина словно пригвоздила меня к койке, дышать стало еще тяжелее. Это сильно озадачило и даже потрясло меня. Такая неловкая поза. У меня перехватило дыхание. Эта мысль не была связана с настоящим, но вот раньше… раньше чего?

–?Расслабься, милая. – Медсестра отпустила меня и встала рядом с тележкой. – Полиция связывается с соседними округами, выясняя, поступали ли к ним заявления о пропавших людях. Они скоро найдут твою семью.

Она взяла что-то длинное и тонкое, блестевшее под лучами яркого, но какого-то мертвенного света, а через две минуты у меня по щекам потекли слезы. Сестра была явно привычна к таким сценам – она сделала свое дело и, не сказав ни слова, вышла из палаты. Я свернулась в комок под тонким одеялом, притянув коленки к груди. В таком положении и без единой мысли в голове я лежала до тех пор, пока не заснула.

Во сне я падала – это было бесконечно долгое падение в темноте; я падала снова и снова. Мне слышались крики – такие пронзительные, что волоски на теле вставали дыбом, – а после криков наступала тишина, и на ее фоне появлялся мягкий убаюкивающий звук, который меня успокаивал.

Проснувшись на следующее утро, я решила начать с малого. Так как же все-таки меня зовут? У меня ведь должно быть имя, но я не представляла, как его вспомнить. Повернувшись на спину, я вскрикнула – из моей руки торчал внутривенный катетер капельницы. Передо мной стояла пластиковая чашка с водой. Я медленно села и потянулась к посудине. Она дрогнула в моей руке, и немного воды пролилось на одеяло.

Вода… но с ней было что-то не то. Темная маслянистая вода.

Открылась дверь, и вошла медсестра, а с ней врач, который накануне вечером осматривал меня. Он мне нравился. Улыбался он искренне, по-отечески.

–?Вы помните, как меня зовут? – Я ответила не сразу, но его улыбка оставалась прежней. – Я доктор Уэстон и всего лишь хочу задать вам несколько вопросов.

Он задал мне те же самые вопросы, что и все остальные. Помню ли я свое имя? Знаю ли я, как попала на ту дорогу и что делала до того, как помощник шерифа нашел меня? Ответ на все его вопросы был один и тот же: нет.

Но когда доктор перешел к другим вопросам, на них у меня появились ответы.

–?Вы когда-нибудь читали книгу «Убить пересмешника»?[1 — To Kill a Mockingbird (1960) – роман американской писательницы Харпер Ли, написанный в жанре воспитательного романа. В 1961 г. роман получил Пулитцеровскую премию.]

Мои пересохшие губы треснули, когда я улыбнулась. Все проще простого!

–?Конечно, это книга о расовой несправедливости и о разных проявлениях мужества.

Доктор Уэстон одобрительно кивнул.

–?Отлично. А вы знаете, какой сейчас год?

Мои брови изогнулись и приподнялись.

–?Сейчас две тысячи четырнадцатый.

–?А какой сейчас месяц, вы знаете?

Я замолчала, и улыбка сползла с его лица.

–?Сейчас март. – Я облизала языком сухие губы и почувствовала, что начинаю нервничать. – Но не знаю, какое сегодня число и какой день.

–?Сегодня двенадцатое марта, среда. А какой последний день вы помните?

Я заерзала на краешке кровати и ответила, но мой ответ прозвучал полувопросительно:

–?Вторник?

Губы доктора Уэстона снова изогнулись в улыбке.

–?Вы пропали гораздо раньше. Когда вас доставили сюда, ваш организм был сильно обезвожен. Давайте попробуем еще раз?

Я могла бы попробовать, но какой от этого прок?

–?Не знаю, – ответила я.

Он задал мне еще несколько вопросов, но тут санитарка принесла еду, и я почувствовала, что ненавижу картофельное пюре. Таща за собой, как багажную тележку, штатив с капельницей, я стала пристально всматриваться в незнакомое лицо в зеркале ванной комнаты.

Этого лица я никогда прежде не видела.

Но это было мое лицо. Я наклонилась вперед, рассматривая свое отражение. Длинные, все в колтунах, медного цвета волосы. Слегка заостренный подбородок. Высокие скулы. А цвет глаз располагался в цветовом спектре где-то между коричневым и зеленым. Нос был маленьким – это открытие меня обрадовало, и я предположила, что могла бы сойти за хорошенькую, не будь этого пурпурного кровоподтека, протянувшегося через весь лоб и почти полностью закрывавшего мой правый глаз. Кожа на подбородке была содрана, и на этом месте красовалось огромное малиновое пятно.

Я попятилась от раковины, волоча за собой в свою крохотную палату надоевший штатив с капельницей. Из коридора послышались голоса, и я задержалась у двери.

–?Вы хотите сказать, что она вообще ничего не помнит? – спросил высокий женский голос.

–?У нее сложное сотрясение мозга, которое повлияло на ее память, – терпеливо и спокойно объяснял доктор Уэстон. – Потеря памяти, как я полагаю, является временной, но…

–?Что «но», доктор? – прозвучал мужской голос.

Теперь разговор зазвучал словно из телевизора за закрытой дверью: звук его вы слышите, а изображения не видите.

«Мне действительно жаль, что вы тратите так много времени на эту девочку. От нее можно ждать только неприятностей, и мне не нравится, что вы уделяете ей столько внимания».

Это был его голос – голос человека за дверью, однако я не могла вспомнить, кто это, и никаких связанных с этим голосом ассоциаций.

–?Потеря памяти может быть постоянной. Такие случаи трудно предсказать. В данный момент мы просто не знаем. – Доктор Уэстон откашлялся. – Хорошая новость – это то, что остальные ее травмы являются поверхностными. И, как показало дополнительное обследование, насилию она не подвергалась.

–?О боже! – вскричала женщина. – Насилию? Подобно…

–?Джоанна, доктор же сказал, что в этом плане с ней все в порядке. Ты должна успокоиться.

–?Как я могу быть спокойна, Стивен, – оборвала она мужчину. – Ее искали четыре дня.

–?Парни из нашего округа нашли ее рядом с государственным лесным заповедником «Майко», – сообщил доктор Уэстон и, немного помолчав, спросил: – Вы не знаете, почему она там оказалась?

–?У нас там летний дом, но с сентября он закрыт. И мы это проверили. Верно, Стивен?

–?Но сейчас с ней все в порядке, верно? – не отступался тот самый мужской голос. – Проблема только с ее памятью?

–?Да, но это не просто случай амнезии, – ответил доктор.

Я попятилась от двери и залезла на кровать. Мое сердце снова гулко стучало. Кто эти люди и почему они здесь? Я натянула одеяло на плечи и принялась анализировать обрывки фраз и отдельные слова из сказанного доктором. Что-то о травмах, причиненных серьезным шоком, в сочетании с обезвоживанием организма и сотрясением мозга, – с медицинской точки зрения это настоящая буря, по причине которой мой мозг утратил связь с идентификацией моей личности. Слишком все это сложно.

–?Я не понимаю, – донесся до меня голос женщины.

–?Ну вот представьте: вы написали что-то на своем компьютере, сохранили этот файл, но не запомнили, где именно, – объяснял доктор. – Этот файл все еще в компьютере, и вам просто надо его найти. Девочка не утратила свои личные воспоминания. Они у нее в голове, но она не может добраться до них. И может вообще никогда их не найти.

Встревоженная, я откинулась на подушку. Куда же я поместила этот файл?