Кассандры Клэр

Адские Механизмы. Книга II. Механический принц

Посвящается Элке

Cassandra Clare

THE INFERNAL DEVICES

Book Two

Clockwork Prince

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova bittern SIA

Обложка предоставлена издательством Margaret К. McElderry Books, an imprint of Simon & Schuster Children’s Publishing Division

Copyright © 2011 by Cassandra Clare, LLC

Khalepa ta kala[1 — «Красота жестока» (др. – греч.).]

Вы были последней мечтой моей души… С тех пор как я увидел вас, меня стало мучить раскаяние, а ведь я думал, что давно покончил счеты со своей совестью; и я услышал отголоски давно умолкших голосов, призывавших меня к более возвышенным помыслам. В голове моей стали бродить смутные мысли о возрождении, я хотел начинать жизнь сызнова, стряхнуть с себя всю эту грязь и мерзость и возобновить давно заброшенную борьбу со своими страстями. Но это были мечты, только мечты…

    Чарльз Диккенс, «Повесть о двух городах»[2 — Пер. Е. Бекетовой.]

Пролог

Изгои среди мертвых

Все звуки, все очертания предметов вязли в густом тумане, накрывшем город. В разрывах туманной пелены виднелась мокрая черная улица, а за шумом дождя Уилл различал голоса мертвых.

Далеко не все Сумеречные охотники могли слышать призраков – если, конечно, те сами не хотели, чтобы их услышали, – но Уилл Эрондейл мог. Когда он приблизился к старому погосту, отдельные голоса слились в нестройную симфонию криков, стенаний и проклятий. Уилл не впервые приходил на Кладбище скрещенных костей близ Лондонского моста и знал, что его нельзя назвать местом мирного упокоения. Он сгорбился и втянул голову в плечи, чтобы прикрыть уши воротником. Капли дождя блестели на его черных волосах.

До входа на кладбище – кованых железных ворот в высокой каменной стене – оставалось всего полквартала; любой оказавшийся рядом простец не увидел бы за ними ничего, кроме клочка заросшей бурьяном земли. Приблизившись к воротам, Уилл разглядел еще кое-что скрытое от глаз простых смертных: большую бронзовую колотушку в виде костяной руки. Недовольно поморщившись, он взялся за нее и трижды приподнял и отпустил. Гулкий звон разнесся в ночной тишине.

За воротами туман поднимался от сырой земли густым паром, скрывая мерцание костей. Полупрозрачная дымка мало-помалу сгущалась, испуская призрачное голубоватое свечение. Уилл положил руки на решетку ворот; казалось, холод металла проникает сквозь перчатки прямо в кости. Уилл невольно вздрогнул – то был необычный холод. Когда призраки встают из могил, они высасывают тепло из всего, до чего дотянутся. Сумеречный охотник почувствовал, как зашевелились волосы на затылке: из голубого тумана перед ним медленно соткался силуэт старухи в рваном платье и белом переднике. Призрак висел в воздухе, опустив голову.

– Привет, Молли, – произнес Уилл. – Нынче вечером ты прекрасна, как никогда.

Привидение подняло голову. Старая Молли была одним из самых сильных духов, которых Уиллу доводилось встречать. Даже когда в разрыве облаков мелькнула луна, призрачное тело осталось плотным и непрозрачным, почти неотличимым от настоящего. Тугая коса желтовато-седых волос падала Молли на плечо, грубые красные руки упирались в бока. Вот только глазницы ее чернели двумя провалами, и в глубине их трепетали голубые огоньки.

– Уильям Эрондейл, – промолвила она. – Не ожидала увидеть тебя так скоро.

Молли скользнула к воротам с невесомой грацией призрака. Ноги ее были босы и грязны, хотя никогда не касались земли.

Уилл прислонился к решетке.

– Я соскучился по твоему прелестному личику.

Молли ухмыльнулась; огни в глазницах вспыхнули ярким светом, и под полупрозрачной кожей Уилл различил очертания черепа. Облака над кладбищем снова сомкнулись, закрывая луну. Интересно, подумал про себя Уилл, что же такого Молли натворила, что ее похоронили здесь, на неосвященной земле? Жалобные голоса призраков над Кладбищем скрещенных костей принадлежали по большей части проституткам, самоубийцам и мертворожденным младенцам – тем изгоям среди мертвых, кому путь на церковное кладбище был заказан. Впрочем, Молли и здесь неплохо устроилась, так что, надо полагать, жаловаться ей было не на что.

– Так что тебе нужно, юный нефилим? – спросила она. – Яд Мальфаса? Если что, у меня тут завалялся коготь одного демона-моракса. Отлично отполированный, никто и не заметит ядовитого кончика…

– Нет, – покачал головой Уилл. – Мне нужен порошок демона-форайи. Хороший, мелкий порошок.

Молли отвернулась и сплюнула завитком голубого пламени.

– И для чего же он понадобился такому славному молодому человеку?

Уилл подавил тяжелый вздох: Молли никогда не отказывала себе в удовольствии поторговаться. Он уже не раз приходил к ней по поручению Магнуса: сначала за вонючими черными свечками, которые липли к рукам, как смола, потом за костями нерожденного ребенка, затем за мешком фейских глаз – из-за него Уилл испачкал кровью рубашку. По сравнению с этим порошок демона-форайи казался вполне безобидным.

– За дурочку меня держишь? – не унималась Молли. – Это ведь ловушка? Поймаешь меня на торговле такими штуками, и все, прощай, старушка Молли!

– Но ты ведь уже мертва, – напомнил Уилл, стараясь не выдать раздражения. – Что тебе может сделать Конклав?

– Пф-ф, – снова сверкнула глазами Молли. – Безмолвным Братьям все равно, кого держать в своих подземных темницах, живых или мертвых. Уж кому, как не тебе, об этом знать, Сумеречный охотник!

Уилл поднял руки с раскрытыми ладонями.

– Успокойся, старушка, все по-честному. Ты наверняка знаешь, какие слухи ходят по Нижнему миру. У Конклава сейчас есть дела поважнее, чем ловить призраков, торгующих демоническими порошками и кровью фей. – Он снова подался вперед. – Я хорошо заплачу.

Уилл вытащил из кармана батистовый мешочек и картинно встряхнул его. По кладбищу разнесся слабый звон, похожий на звяканье монет.

– Все как ты любишь!

Лицо мертвой женщины исказилось от жадности. Уплотнившись еще больше, она выхватила из руки Уилла мешок и высыпать на ладонь его содержимое – золотые обручальные кольца, каждое с «любовным узелком». Старая Молли, как и многие призраки, без устали искала свой талисман, потерянный кусочек прошлого, который позволит ей умереть окончательно, разорвав узы, удерживающие ее в этом мире. Молли было нужно обручальное кольцо. По словам Магнуса, оно давно лежало на илистом дне Темзы, но старуха принимала в уплату любые кольца в тщетной надежде найти свое.

Ссыпав украшения обратно в мешок, Молли торопливо спрятала его в складках призрачного платья и протянула Уиллу пакетик с порошком. Охотник сунул товар в карман и поднял глаза на привидение, которое уже начало таять.

– Погоди-ка, Молли. Мне нужно еще кое-что.

Призрак замерцал; жадность в нем боролась с нетерпением, да и сохранение облика требовало недюжинных усилий. – Ну ладно. Что тебе нужно? – наконец проворчала Молли.

Уилл замялся. Магнус поручил ему добыть только демонический порошок, но сейчас он собирался спросить кое о чем для себя.

– Любовное зелье…

Молли визгливо рассмеялась.

– Любовное зелье? Для Уилла Эрондейла? Не в моих привычках отказываться от выгоды, но уж кто-кто, а ты прекрасно обойдешься без таких штучек.

– Нет, мне нужно… – Уилл отчаянно подбирал слова. – Не приворотное, а такое, чтобы наоборот, положить конец любви.

– Отворотное зелье? – прищурилась Молли. – Чтобы тебя возненавидели?

– Скорее что-то вроде зелья равнодушия.

Старуха фыркнула – звук вышел на удивление человеческим.

– Боюсь тебя огорчить, нефилим, но заставить девушку себя ненавидеть – проще простого. И тут ты прекрасно справишься без моей помощи.

С этим словами Молли растаяла в клубящемся между могил тумане. Уилл проводил взглядом призрак старой проститутки и вздохнул:

– Это не для нее, – прошептал он едва слышно, прижимаясь лбом к холодной кладбищенской решетке. – Это для меня.

1. В зале совета

Над головой прекрасный свод повис,
Где кверху арки поднимались;
Взлетая вверх и опускаясь вниз,
Там ангелы встречались.

    Альфред Теннисон «Дворец искусств»[3 — Пер. с английского Эммы Соловковой.]

О да! Все в точности, как я себе представляла! – воскликнула Тесс и улыбнулась стоявшему позади нее молодому человеку.

Джеймс Карстерс, в элегантном темном костюме и со взъерошенными ветром серебристыми волосами, улыбнулся в ответ. Он только что помог девушке переступить через лужу и все еще вежливо держал ее за руку, чуть повыше локтя. В другой руке он сжимал трость с нефритовым набалдашником, но если в текущей мимо них толпе кто-то и счел необычным, что столь юный джентльмен ходит с тростью, или обратил внимание на болезненную бледность его лица, то виду не подал.

– Сочту это комплиментом, – сказал Джем. – Я уже начал волноваться, что Лондон тебя окончательно разочарует.

Разочарует. Натаниэль, брат Тесс, обещал ей, что в Лондоне, среди красивых высоких зданий и чудесных парков, для них начнется новая жизнь. Но до сих пор город приносил девушке лишь боль, страдания и опасности, какие она прежде и вообразить не могла. И все же…

– Нет, это невозможно. – Тесс снова улыбнулась Джему.

– Приятно слышать. – Джем говорил абсолютно серьезно. Тесс отвернулась, чтобы окинуть взглядом возвышавшееся перед ними огромное здание – Вестминстерское аббатство, пронзавшее небо своими готическими шпилями. Солнце изо всех сил старалось пробиться сквозь укрывший Лондон облачный полог, и аббатство купалось в его рассеянном свете.

– Так, значит, это здесь? – спросила Тесс, когда Джем потянул ее к входу. – Но оно кажется таким…

– Обычным?

– В общем, здесь слишком много народу, – закончила свою мысль Тесс. Сегодня Аббатство было открыто для туристов, и они сновали туда-сюда через огромные двери с путеводителями Бедекера в руках. В группке одетых не по моде женщин Тесс признала американок – их выговор напомнил девушке о доме, и она почувствовала, как кольнуло сердце. Дамы прошли мимо них по лестнице, спеша за экскурсоводом, и Джем с Тесс без труда присоединились к шумной толпе.

В стенах Аббатства пахло камнем и металлом. Тесс жадно смотрела по сторонам, поражаясь размерам строения. По сравнению с ним Институт Сумеречных охотников выглядел деревенской церквушкой.

– Обратите внимание на разделенный на три части неф, – пробубнил экскурсовод, собираясь рассказать о маленьких часовнях в восточной и западной частях Аббатства. В здании было тихо: никаких служб в это время не проводилось. Джем уводил Тесс все дальше в восточное крыло, и в какой-то момент она поняла, что ступает по камням с выгравированными именами и датами. Она, конечно, знала, что в Вестминстерском аббатстве похоронены короли, королевы, знаменитые воины и поэты, но не ожидала, что ей придется идти прямо по их могилам.

Наконец они добрались до юго-восточного конца церкви. Из окна-розы над головами лился тусклый солнечный свет.

– Я знаю, что нам нужно торопиться на заседание Совета, – сказал Джем, – но я хотел показать тебе Уголок поэтов.

Тесс изумленно оглянулась. Она столько читала об этом месте, где покоились великие английские писатели! Прежде всего в глаза ей бросилась могила Чосера с каменным балдахином, но потом девушка заметила и другие знакомые имена.

– Эдмунд Спенсер и… О! Сэмюэл Джонсон! – ахнула она. – И Кольридж, и Роберт Бернс, и Шекспир!

– На самом деле он похоронен не здесь, – торопливо сказал Джем. – Тут только памятник. Как и у Мильтона.

– Да, я знаю, но… – Тесс посмотрела на Джема и почувствовала, что краснеет. – Я не могу объяснить. Среди этих имен я словно оказалась в кругу близких друзей. Я понимаю, что это глупо…

– Ничуть.

– Как ты догадался привести меня сюда? – спросила Тесс.

– Это было несложно, – улыбнулся Джем. – Когда я думаю о тебе, то всегда представляю с книгой в руках.

И он отвел глаза в сторону, но Тесс успела заметить румянец, вспыхнувший на его щеках. С неожиданной нежностью она подумала, что болезненная бледность мешает Джему скрыть даже малейшее смущение.

Они очень сблизились за последние две недели. Уилл старательно избегал ее, Шарлотта и Генри с головой ушли в дела Конклава и подготовку к Совету, и даже Джессамина постоянно была занята. Но у Джема всегда находилось время для Тесс. Он взял на себя труд познакомить ее с Лондоном. Они побывали в Гайд-парке и в ботанических садах Кью, в Национальной галерее и Британском музее, в Тауэре и у Ворот изменников. Джем сводил Тесс посмотреть, как доят коров в парке Святого Джеймса, и показал торговцев овощами и фруктами на площади Ковент-Гарден. Они гуляли по набережной Виктории, любовались лодками, рассекавшими гладь солнечной Темзы, и ели «кирпичики», которые, несмотря на неаппетитное название, оказались вкусными сэндвичами с маслом и сахаром. Дни сменяли друг друга, и Тесс понемногу исцелялась от боли, причиненной предательством брата и холодностью Уилла; смиряясь с утратой прошлой жизни, она чувствовала себя цветком, пробивающимся сквозь мерзлую землю. Порой она даже смеялась. И благодарить за это следовало Джема.

– Ты и в самом деле замечательный друг! – воскликнула она. Джем промолчал, и Тесс поспешила добавить: – Во всяком случае, я надеюсь, что мы друзья. Ведь ты тоже так думаешь?

Джем повернулся к ней, но прежде чем он успел ответить, раздался замогильный голос:

Склонись и прочитай со страхом,
Над чьим сейчас стоишь ты прахом.
Среди камней, в густой пыли,
Нашли покой свой короли[4 — Фрэнсис Бомонт, «Над могилами Вестминстерского аббатства», пер. Е. Фельдман.].

Из тени между памятниками выступила темная фигура. Тесс удивленно моргнула, а Джем спросил со сдержанным весельем: