Кассандра Клэр, Морин Джонсон, Сара Рис Брэннан

Хроники Бейна

© Text copyright. 2013 by Cassandra Clare, LLC

Interior comic art copyright © 2014 by Cassandra Jean

© Бажанова М. С., Васильева Ю. В., Гришина А. Н., Зайцев А. Н., Липка В. М., перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2016

Хроники Беина № 1. Что на самом деле случилось в Перу

Магнус Бейн ужасно расстроился, когда Верховный совет колдунов запретил ему въезд в Перу. Не только потому, что плакаты с его фотографией, ходившие из рук в руки в перуанском Нижнем мире, совсем ему не льстили, но и потому, что он очень любил эту страну.

С ней было связано множество приятных воспоминаний, ведь именно там ему довелось пережить самые невероятные приключения.

Началось все в 1791 году, когда он предложил Рагнору Феллу прогуляться по Лиме и осмотреть достопримечательности.

1791 год

Магнус проснулся в придорожной гостинице в окрестностях Лимы, надел расшитый камзол, бриджи, начищенные до блеска сапоги с пряжками и спустился вниз, надеясь позавтракать. Но хозяйка гостиницы, полная длинноволосая женщина в черной мантилье, и не думала накрывать на стол. Вместо этого она взволнованно говорила с одной из служанок. Они обсуждали нового постояльца.

– По-моему, это морское чудище. Или водяной. Они ведь могут жить на суше? – шептала хозяйка.

– Доброе утро, дамы, – окликнул их Магнус. – Вижу, мой гость прибыл.

Женщины дважды моргнули. В первый раз – из-за его яркого наряда, во второй – из-за того, что он сказал, решил Магнус. Он весело помахал им рукой, вышел в широкие деревянные двери и проследовал через двор в общую комнату, где в дальнем углу притаился с кружкой чичи де молле[1 — Чича де молле – алкогольный напиток из плодов дерева молле (также известного как розовый перец). Известен изысканным вкусом и тем, что вызывает ужасное похмелье. – Здесь и далее примеч. переводчика.] его друг, колдун Рагнор Фелл.

– Я закажу то же самое, – сказал Магнус служанке. – Только подождите. Мне три таких кружки.

– Скажи ей, чтобы и мне принесла. Эту я получил только потому, что мне было не лень долго объясняться на пальцах.

Магнус выполнил просьбу и снова посмотрел на Рагнора. Старый друг совсем не изменился. Он, как всегда, был угрюм и отвратительно одет, а кожа его была все того же насыщенно-зеленого цвета. Магнус часто радовался тому, что его собственное колдовское клеймо не так заметно. Иногда золотисто-зеленые кошачьи глаза с узкими зрачками доставляли ему неудобство, но при помощи легких чар он мог скрыть эту свою особенность. Даже если ему это не всегда удавалось, на свете все равно еще оставались женщины – как, впрочем, и мужчины, – не считавшие ее недостатком.

– Ты без чар? – поинтересовался Магнус.

– Сам же сказал, что хочешь попутешествовать и устроить безудержный кутеж.

Магнус загорелся.

– Да, я так и сказал! – Тут он замолчал. – Прости. Не уловил связи.

– Я заметил, что в своем естественном обличье пользуюсь большим успехом у женщин. Им нравится все необычное. При дворе Людовика XIV была одна дама, которая утверждала, что никто на свете не сравнится с ее «дорогим кочанчиком». Говорят, во Франции это выражение теперь популярно. И это целиком моя заслуга.

Рагнор говорил так же мрачно, как обычно. Когда принесли шесть кружек чичи, Магнус все их забрал себе:

– А моему другу принесите еще, пожалуйста.

– Другая дама называла меня «милейшим стручочком».

Магнус посмотрел на солнце, сияющее на улице, на кружки, стоящие перед ним, и почувствовал, что настроение улучшается.

– Что ж, поздравляю! Добро пожаловать в Лиму милейший стручочек.

* * *

После завтрака, за которым Рагнор опустошил пять кружек чичи, а Магнус – семнадцать, Магнус показал другу Лиму, проведя его от позолоченного дворца архиепископа с витым и резным фасадом до площади, окруженной яркими зданиями с балконами. Когда-то давно испанцы казнили на этой площади преступников.

– Я решил, что наше путешествие неплохо начать со столицы. И потом, я здесь уже бывал, – сказал Магнус. – Лет пятьдесят назад. Было здорово, если не считать землетрясения, которое едва не разрушило город.

– Твоих рук дело?

– Рагнор, – упрекнул друга Магнус, – не ужели ты считаешь, что во всех на свете катастрофах виноват я?

– Ты не ответил на вопрос, – вздохнул Рагнор. – Надеюсь, на этот раз все будет не как обычно и на тебя можно положиться. Я ведь не знаю здешнего языка, – предупредил он.

– Так ты не говоришь по-испански? Не понимаешь кечуа? Не знаешь аймары?

Магнус прекрасно понимал, что он повсюду будет чужаком, и постарался овладеть всеми языками на свете, чтобы беспрепятственно путешествовать по миру. Испанский он выучил первым после родного языка, на котором говорил очень редко. Он напоминал ему о матери и отчиме, о любви и отчаянии его детства. И тяготил, словно, разговаривая на нем, приходилось брать на себя особую ответственность за все сказанное и быть предельно серьезным. Другие языки – пургатский, геенский, тартарский – он выучил для того, чтобы понимать демонов, и говорил на них довольно часто. Они напоминали ему об отце, и это было еще хуже.

Магнусу не нужна была ответственность и серьезность, и неприятных воспоминаний он тоже не любил. Ему больше нравилось веселиться и веселить.

– На этих языках я не говорю, но раз понимаю тебя, стало быть, понимаю дурацкий, – сказал Рагнор.

– Напрасно ты меня обижаешь. Разумеется, ты можешь полностью на меня положиться, – ответил ему Магнус.

– Смотри не бросай меня одного. Поклянись, Бейн.

Магнус поднял брови:

– Даю честное слово.

– Если что, я везде тебя найду. И тебя, и твои нелепые наряды. Приведу в твою спальню ламу и заставлю обоссать все твои по житки.

– Не злись. И не волнуйся. Всем нужным словам я научу тебя прямо сейчас. Вот, например, fiesta…

– И что же это значит? – нахмурился Рагнор.

Магнус снова поднял брови:

– «Вечеринка». И еще одно важное слово – juerga.

– А это что такое?

Магнус молчал.

– Магнус, – сурово спросил Рагнор, – это слово тоже означает «вечеринка»?

Магнус не смог удержаться и ухмыльнулся.

– Я бы извинился, – сказал он, – вот только совершенно не чувствую себя виноватым.

– Постарайся вести себя разумно, – вздохнул Рагнор.

– Мы же в отпуске! – сказал Магнус.

– Ты всегда в отпуске. Вот уж тридцать лет, – заметил Рагнор.

Он был прав. Магнус так нигде и не осел с тех пор, как умерла его любимая, – не первая его женщина, но первая спутница жизни, которая жила рядом с ним и умерла у него на руках.

Магнус часто думал о ней, и боль уже притупилась. Ее лицо казалось ему теперь подобным далеким, но таким прекрасным звездам, до которых нельзя дотянуться. Они лишь светились перед его взором в ночи.

– Просто я люблю приключения. А приключения любят меня, – беззаботно произнес он, не понимая, почему Рагнор опять вздыхает.

Подозрительность Рагнора огорчала Магнуса. На озере Яринакоча Рагнор прищурился и сердито спросил:

– И что, по-твоему, эти дельфины розовые?

– Раньше были розовыми! – фыркнул Магнус и задумался. – Я почти уверен.

Они прошли от косты[2 — Узкая прибрежная полоса.] до сьерры, осмотрев все достопримечательности Перу. Любимым местом Магнуса был город Арекипа, сооруженный из каменных блоков, привезенных как будто с Луны. Белея в лучах палящего солнца, они сверкали так же ослепительно и ярко, как лунный свет, падающий на водную гладь. Там они встретили прелестную девушку, и она предпочла Рагнора. За свою долгую жизнь Магнус ни разу так и не оказался стороной любовного треугольника между колдунами, Рагнор понимал это и, казалось, впервые не жалел о том, что принял предложение Магнуса приехать в Лиму.

* * *

Магнусу удалось убедить Рагнора покинуть Арекипу только после того, как познакомил его с другой прелестной девушкой по имени Джулиана, которая сказала, что проведет их через тропический лес и покажет айяхуаску[3 — Айяхуаска – лиана, растущая на берегах Амазонки. Индейцы называют ее «лианой духов» или «лианой мертвых».], растение, обладающее сильными магическими свойствами. Позже, продираясь через густой лес Ману, Магнус пожалел, что поддался этому искушению. Повсюду, куда ни глянь, было зелено, зелено, зелено… Пожалел он и тогда, когда взглянул на своего попутчика.

– Не нравится мне этот тропический лес, – печально сказал Рагнор.

– Ты просто закрыт для новых впечатлений, не то что я!

– Да нет. Сыро тут, как в детских пеленках, и воняет раза в два сильнее.

Магнус отвел от лица ветку, с которой падали капли:

– Вынужден признать, меткое сравнение.

В лесу действительно было не очень уютно, но все-таки удивительно красиво. Густая растительность на земле сильно отличалась от листвы деревьев; растения, похожие на яркое птичье оперение, мягко колыхались, овевая другие, чьи стебли напоминали веревки. На фоне зелени то и дело вспыхивали яркие пятна цветов и сновали животные. Особенно нравились Магнусу грациозные паукообразные обезьяны, висевшие между деревьями, как звезды, и юркие робкие саймири, беличьи обезьяны.

– Вот если бы у меня была домашняя обезьянка! Я бы научил ее всяким трюкам, одел бы в нарядный камзол! Она была бы точь-в-точь как я, только по-обезьянистей! – сказал он.

– Похоже, твой друг неважно себя чувствует, – заметила Джулиана, обращаясь к Рагнору. – Не удивительно, мы ведь сейчас на много футов выше уровня моря.

Магнус не знал, зачем взял с собой Джулиану, но Рагнора ее присутствие успокаивало. Кто-нибудь другой, оказавшись на незнакомой территории, шел бы по пятам за провод ником, но Магнус был колдуном и всегда был готов вступить в схватку с демоном-ягуаром. Из этого могла бы выйти занятная история, которая позволила бы ему привлечь внимание тех дам – и джентльменов, – которых еще не очаровал Рагнор.

Увлекшись сбором фруктов и размышлениями о демонах-ягуарах, Магнус огляделся и обнаружил, что отстал от попутчиков и заблудился. Он остановился, любуясь бромелиями – огромными переливающимися цветами с яркими, блестящими от влаги лепестками. В этих сверкающих, как драгоценные камни, чашах сидели лягушки.

Магнус поднял голову и увидел прямо перед собой круглые коричневые глаза обезьяны.

– Привет, дружище! – сказал он.

Обезьяна издала ужасный звук, наполовину рык, наполовину шипение.

– Кажется, дружба у нас не ладится, – сказал Магнус.

Джулиана предупредила, что, если обезьяна подошла близко, нужно оставаться на месте и сохранять спокойствие. Эта обезьяна казалась гораздо больше других, плечи у нее были шире, а мех – почти черный. Это была обезьяна-ревун.

Магнус бросил ей фрукт, и животное его подобрало.

– Ну вот, – сказал Магнус. – Будем считать, что конфликт улажен.

Обезьяна снова двинулась в наступление.

– Я, признаться, сам не понимаю, что здесь делаю. Мне, знаешь ли, нравится городская жизнь. Яркие огни, толпы людей, развлечения. И никаких обезьян.

Он ослушался совета Джулианы и быстро шагнул назад, швырнув ревуну еще один фрукт. Обезьяна выгнула спину и взревела. Магнус еще отступил и налетел на дерево. Ударившись, он замахал руками и на мгновение обрадовался, что никто его не видит и что не нужно вести себя как умудренному опытом чародею. Обезьяна набросилась на него, пытаясь вцепиться в лицо. Магнус закричал и бросился наутек. Фрукты сыпались у него из рук, а он мчался, спасаясь от разгневанного животного. Он бежал, прибавив скорости, пока фруктов в руках не осталось, и в конце концов налетел прямо на Рагнора.

– Эй, осторожнее! – огрызнулся тот.

– В свое оправдание могу заметить, что ты неплохо замаскировался, – заметил Магнус и дважды пересказал историю своих злоключений. Сначала Джулиане, по-испански, а потом Рагнору, по-английски.

– Ты что, идиот? От альфа-самца, конечно, нужно было бежать! Тебе еще повезло, что он отвлекся на фрукты, иначе разорвал бы тебя на куски. Он же подумал, что ты пытаешься отбить его самок! – сказала Джулиана.

– У меня не было времени с ним объясняться. Откуда мне было знать?! Более того, уверяю вас, я вовсе не заигрывал с обезьянами. – Тут Магнус подмигнул. – Я ни одной не видел, и у меня просто не было шанса.

Рагнор явно сожалел, что оказался в такой компании. Потом, когда Джулиана не видела, он нагнулся к Магнусу и прошипел:

– Ты что, забыл, что умеешь колдовать?

Магнус презрительно посмотрел через плечо.

– Не стану я обезьяну околдовывать! Рагнор, за кого ты меня принимаешь?

* * *

Жизнь нельзя было целиком посвятить праздному времяпровождению и обезьянам. Магнусу нужно было каким-то образом зарабатывать на выпивку. Но везде находилась сеть обитателей Нижнего мира, и, едва прибыв в Перу он тут же наладил связи. Иногда Магнус брал с собой Рагнора. Они вместе взошли на корабль в порту Салаверри в лучших своих нарядах. Магнус надел самую большую шляпу со страусиными перьями.

Эдмунд Гарсия, один из богатейших купцов Перу, встретил их на палубе. Он был румян, носил дорогой плащ, штаны до колен и напудренный парик. На поясе на кожаном ремне у него висел гравированный пистолет. Глядя на Рагнора, он прищурился и сердито спросил:

– Это чудище морское?

– Это весьма уважаемый колдун. Вы получите двух колдунов по цене одного.

Гарсия нажил состояние, потому что никогда не отказывался от выгодных предложений. Он тут же забыл о морских чудищах и больше о них не вспоминал.

– Добро пожаловать! – сказал он.

– Не люблю я корабли, – заметил Рагнор, озираясь. – У меня сразу начинается морская болезнь.