Мария Воронова

Рандеву на границе дождя

© Воронова М. В., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Они ужинали молча, оба стараясь не смотреть на пустой стул. Раньше там было место Ольги. О чем бы ни думали мать и сын, им не хотелось делиться друг с другом своими мыслями. Доев омлет, Руслан встал, собрал тарелки и приготовил чай.

На полке одиноко стояла Олина кружка с мультяшными котятами, и Руслан вдруг подумал, что до болезни жены еду всегда подавали на фарфоре, но как только диагноз стал ясен, Анна Спиридоновна перешла на дешевую китайскую посуду. Теперь, казалось бы, можно вернуться к прежним привычкам, но дорогой фарфоровый сервиз так и стоял закрытым в горке, и никому не хотелось его оттуда доставать.

Мать помешала сахар в чае и поморщилась – звяканье ложечки только подчеркивало тягостную тишину, царившую за столом.

– Как дела на работе?

– Спасибо, мама, все нормально.

– Хорошо. Руслан, хочу тебе сказать… Я говорила с Максом, у него какие-то нелады в семейной жизни.

– Неужели?

– В подробности я не вдавалась, но пригласила его пожить пока у нас.

Руслан, готовившийся сделать глоток, резко поставил чашку на стол:

– Ну ты придумала, мама! Бедой горе латать!

– Я прекрасно знаю, что ты его недолюбливаешь, но делать нечего. Родственные узы…

– Да-да, кровь не водица и все такое. Один раз выслушать душераздирающий рассказ о его адской жизни я готов, но чтобы он здесь болтался и ныл… Он же не бездомный, в конце концов!

– Руслан, ты не понимаешь кое-каких нюансов. Мы все надеемся, что этот брак удастся сохранить…

– Так и на здоровье, только почему у нас дома надо это делать?

– Не перебивай. Что ж ему, возвращаться в Москву к матери? Бросать не только жену, но и работу? А снимать здесь квартиру тоже нехорошо. Это покажет Алине, что он готов к разводу.

Руслан развернул конфетку и заметил, что это уж такие тонкие тонкости, на которые никто внимания не обращает в нынешнее время.

– Не скажи, – энергично воскликнула мама, – сколько продлится эта размолвка, неизвестно, но пока он с нами, под моим присмотром, нет повода подозревать его в разгульной жизни.

– Мама, достаточно посмотреть на него, чтобы все подозрения развеялись, – ухмыльнулся Руслан, – это же фантастический зануда.

Назидательным тоном Анна Спиридоновна заметила, что он, как и все мужчины, не сознает множества важных вещей. Если Макс найдет себе квартиру, Алина поймет, что он начинает новую холостую жизнь без нее, и ссора от этого усугубится, и неизвестно еще, чем закончится. А так человек просто пережидает у родственников тяжелый период.

Хоть Макс был самым несносным из всех известных Руслану людей, спорить с мамой дальше бесполезно. Она уже обещала приют любимому племяннику, теперь только сожженная дотла квартира позволит избежать этого визита. Прибравшись в кухне, Руслан принял душ и лег в постель, хотя не было еще одиннадцати вечера. Вяло побродил с планшета в Интернете, но ни на чем не задержался. Когда умерла жена, он не чувствовал острого горя, но и радость тоже ушла из его жизни.

Руслан отложил планшет, вытянулся на спине и принялся разглядывать затейливую лепнину на потолке. По-хорошему, давно пора сделать ремонт, хотя бы простенький. Побелить потолки, поклеить новые обои. Эти хлопоты и неудобства взбодрили бы их, но куда ж теперь, когда такой гость на пороге! Размолвка у него, видите ли! Интересно, сколько продлится эта размолвка? Месяц? Два? По крайней мере, желчно подумал Руслан, если бы я был Максовой женой, то, выгнав его, ни за какие пряники не пустил бы обратно!

Вполне реально, что родственник останется у них навечно, мама его любит. Будут вечерами разглядывать старые альбомы и предаваться воспоминаниям о прабабушках и прадедушках. И большая вероятность, что он еще будет здесь, когда настанет время признаться матери, что Руслан больше не завкафедрой, а всего лишь второй профессор. Осталось доработать всего три месяца, потом контракт истекает, и добро пожаловать вниз по карьерной лестнице, Руслан Романович. Освободите место для более талантливых и перспективных кадров.

Когда Ингу неожиданно назначили ректором, нельзя сказать, чтобы он очень обрадовался, но ничего плохого для себя от этого назначения не ждал. Он знал Ингу как честного и порядочного человека, не использующего власть для сведения личных счетов. Конечно, мало приятного ходить в подчинении у женщины, да еще моложе себя, но для самолюбия это не смертельная рана. И вдруг его вызывает заместитель по кадрам и сообщает, что продлевать с ним контракт никто не собирается! Новость была столь неожиданна, что Руслан сначала даже не поверил. И только когда кадровичка принялась растолковывать ему, что необходимо сделать, чтобы занять должность второго профессора, он оценил серьезность положения.

Руслан позвонил Инге на мобильный, но ответа не дождался, очевидно, она внесла его номер в черный список. Поговорить с ней на службе, как бы случайно? Ректор крупного учреждения – это не та фигура, к которой можно запросто подойти в течение рабочего дня, хлопнуть по плечу и сказать: а давай-ка обсудим мое назначение!

Инга сидела в своем кабинете, надежно защищенная преданной секретаршей, а если появлялась в подразделениях, то только в сопровождении их руководителей. Став ректором, она забросила практическую работу, и хоть номинально оставалась главой центра хирургии кисти, сама перестала оперировать, так что столкнуться с ней в операционной тоже шансов не было. Спрятав гордость подальше, Руслан записался к бывшей возлюбленной на прием.

Инга встретила его с холодной любезностью, но улыбка была, пожалуй, слишком радушной, чтобы Руслан поверил в ее искренность.

– Садитесь, Руслан Романович, – Инга указала ему на стул возле приставного стола для заседаний, – очевидно, лучше сейчас потратить немного времени, чтобы расставить все точки над и, и дальше работать в обычном режиме.

– Инга, я понимаю, что очень виноват перед тобой, – скороговоркой пробормотал Руслан, садясь, – прости меня, если можешь.

– Инга Валерьевна, с вашего разрешения. Я подозреваю, вы записались на прием не потому, что вина передо мной невыносимо тяготит вашу совесть. Вас интересует продление контракта, так что для экономии моего и вашего времени давайте придерживаться этой темы.

Она снова одарила его фальшивой улыбкой. Руслан отметил, что новая должность шла ей, как и замужество. Бледное нежное личико налилось красками, в глазах появился холодный стальной блеск, который, впрочем, нисколько Ингу не портил. Властность и уверенность в себе придавали новое очарование ее робкой красоте. Странно, как она умудрилась за такое короткое время из молодой энергичной матери-одиночки превратиться в холеную номенклатурную даму? Женственные завитки легких светлых волос сменились строгой прической, а одета Инга была в деловой костюм того сдержанного дизайна, который свойственен только очень дорогим фирменным вещам. Взяв авторучку, Инга принялась легонько постукивать ею по столу, и Руслан заметил маникюр, причем сделаный со вкусом и весьма профессионально. На безымянном пальце правой руки красовалось широкое обручальное кольцо. Интересно, ему показалось, или она специально взяла ручку, чтобы он точно заметил столь убедительный атрибут ее замужества. «Ну вышла ты замуж, как хотела, все у тебя хорошо, что же ты мне мстишь?» – с тоской подумал он.

– Инга Валерьевна, я прекрасно отдаю себе отчет, что у вас есть причины наказывать меня, – угрюмо начал он, но Инга остановила его повелительным жестом, совершенно новым для нее.

– Вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что я свожу с вами какие-то личные счеты. Их у меня нет, да и не может быть. Напротив, Руслан Романович, я прекрасно к вам отношусь и ценю нашу былую дружбу. Но вы должны понимать, что хорошее отношение – это не повод еще на пять лет отдавать кафедру в распоряжение некомпетентного специалиста.

– Что?!

– Давайте посмотрим правде в глаза, – Инга начертила на листке бумаги две параллельные линии и легонько вздохнула. – вы отдаете кафедру в том же самом виде, в котором получили ее пять лет назад. За время своего руководства вы выпустили четыре сереньких кандидатских и одну убогую докторскую, которая хуже любой из этих кандидатских. Публикации вымученные, не потому что есть чем поделиться с научным сообществом, а потому что надо. Хирургический багаж не расширяется, на кафедре не освоено ни одной новой методики, делаются те же операции, что и пять лет назад, когда вы принимали кафедру. Это, знаете ли, уже не столько верность традициям, сколько косность.

– Сейчас, Инга Валерьевна, – вскинулся Руслан, – новые методики – это прежде всего технологии…

Инга улыбнулась:

– Поэтому, Руслан Романович, я и предлагаю вам освободить должность. Руководитель должен делать, а не объяснять, почему он не может делать. Да, бывают разные обстоятельства, но на то руководителю и дается солидный срок проявить себя. Обстоятельства не могут длиться пять лет подряд. За это время надо научиться побеждать эти обстоятельства.

Нужно встать и уйти. Понятно, что Инга не переменит своего решения, и сейчас только глумится над ним по праву сильного. Ну и пусть, вдруг решил он, пусть порадуется. Расскажет ему, какое он ничтожество, хотя вся его некомпетентность заключается только в том, что он предпочел ей другую женщину.

– Есть разные методы руководства, – продолжала Инга, – яркий, талантливый человек окружает себя добросовестными исполнителями, которые комфортно чувствуют себя на вторых ролях и с удовольствием проводят в жизнь идеи начальника. Руководитель, скромнее одаренный, наоборот, привлекает к себе молодые таланты и создает наилучшие условия для их развития. То есть компенсирует свою заурядность как ученого блестящей организаторской работой. Можно дискутировать, какая модель эффективнее, но одна из них должна быть. А когда, простите, заурядный врач руководит добросовестными исполнителями… Тут я просто обязана принимать меры.

– Да? – Руслан постарался улыбнуться так же холодно и равнодушно, как она. – а вы уверены, Инга Валерьевна, что обязаны принять меры именно поэтому? А не потому, что я в свое время не женился на вас?

– Не буду лукавить, этот эпизод действительно повлиял на мое решение, – Инга вздохнула и опустила глаза. – то, что вы предпочли мне тупую и подлую женщину, убедило меня в том, что вы кроме всего прочего не умеете подбирать персонал.

Она рассмеялась, на сей раз, кажется, совершенно искренне.

– Сами посудите, Руслан Романович, – весело сказала Инга, встав из-за стола. Руслан тоже хотел подняться, но она мягко придержала его за плечо: – Сидите, сидите. Допустим, я продлю вам контракт. Найдутся люди, которые спросят меня, а на чем основана ваша кадровая политика, уважаемый ректор? И что прикажете им ответить?

Она прошлась по кабинету, и Руслан машинально отметил ее округлившийся животик. Ждет ребенка, сомнений нет. Почему-то это наблюдение не вызвало в нем ни радости, ни досады.

– Я вполне удовлетворительно справлялся со своими обязанностями, – буркнул он.

– Вот именно, удовлетворительно. А надо отлично! Вы поймите меня как руководителя. Есть безумно талантливый человек, энергичный, с готовой методикой и кучей идей в голове, который украсит наше заведение, даст новый толчок к его развитию, но я не могу его взять, потому что продлеваю контракт с вами. Почему я так поступаю? Потому что хорошо к вам отношусь? Потому что мы были любовниками в течение трех лет? Согласитесь, подобная аргументация не выдерживает критики и характеризует меня как плохого управленца.

– Инга, может быть, хватит уже издеваться? Да, я был не прав, но могу объяснить тебе все, если хочешь. И в конце концов, все у тебя сложилось как нельзя лучше. Зачем ты мне мстишь? Неужели тебе это так необходимо для полного счастья?

– Если вы хотите продолжать разговор, я попрошу вас держать себя в руках, – холодно заметила Инга. – что было, то было, Руслан Романович. Я не собираюсь вычеркивать из своей памяти наши с вами отношения, в которых было много всего, и хорошего и плохого. Но теперь они закончились, надо ли напоминать, что по вашей инициативе? Я пережила этот удар, и теперь нас больше ничего не связывает, кроме служебных отношений. Поверьте, я бы очень хотела вам помочь, но не требуйте, чтобы я действовала в ущерб интересам дела.

Он ушел от нее полностью разгромленным. Да и что он мог возразить? Топать ногами и кричать: «Нет, я хороший специалист!»?

Инга прекрасно это знает. Научная продукция кафедры вполне добротная, ему не стыдно за диссертации, которые она в пылу мщения окрестила серенькими и убогими. Хорошие работы! Может быть, не потрясают постулатов медицинской науки, зато честные, сделанные на большом фактическом материале, с дельными практическими рекомендациями. А уж упреки в том, что они не внедряют новых операций, вообще не выдерживают критики, это формальные придирки. Все, что принято в мире по профилю кафедры, они делают, а если чего-то и не делают, то только потому, что не закупается нужное для этого оборудование. Давно прошли те времена, когда необходимые приборы мастерились умельцами на коленке, из подручных средств. Вооруженные только энтузиазмом и природной смекалкой, доктора осмысливали и развивали отрывочные сведения, попадавшие к ним из-за железного занавеса, делая, например, эпидуральный катетер из телефонного провода. Сейчас подобная инициатива уголовно наказуема.

Кафедра работает не хуже других подразделений, а то и лучше. У него прекрасно организован педагогический процесс, студенты и клинические ординаторы не отбывают номер, а действительно получают знания и навыки. У кафедры есть репутация, все знают, что здесь надо заниматься, иначе будут проблемы, поэтому поступают действительно те, кто хочет учиться, зато и выходят потом готовыми специалистами, а не такими же оболтусами, как пришли.