Мария Воронова

Клиника верности

Замужество – это поле боя, а не постель, устланная розами.

    П. Г. Вудхауз

Глава первая

Илья Алексеевич вернулся домой в десятом часу вечера.

После работы он долго гулял по мрачному осеннему городу, бесстрашно ступая в антрацитовые лужи, зло разбивая ногами желтые, как кошачий глаз, отражения фонарей. Вглядывался в серые тени, спешащие мимо него, словно какая-то из них могла вдруг обернуться кудесником, готовым разом положить конец его отчаянию.

Не замечая пронзительного ветра, он перешел Каменноостровский мост, поглядывая на тяжелые, вязкие воды Невы, которые ветер шевелил с усилием, поднимая запахи солярки, тины и чего-то неуловимо свежего, чем всегда пахнет от больших рек. Он миновал Петропавловскую крепость, скользнул взглядом по минаретам мечети, еле различимым в темном облачном небе. Давно он здесь не бывал… Илья Алексеевич погрузился в воспоминания и сам не заметил, как ноги занесли его в глубь Петроградской стороны, к Медицинскому институту. Он прошел по улице Льва Толстого, легонько задевая рукой прутья железной решетки, огораживающей территорию, и достиг главного корпуса. Несмотря на позднее время, во многих окнах горел свет, а мимо Ильи Алексеевича сновали, громко болтая и пересмеиваясь, молодые люди. Он остановился, с улыбкой глядя, как студенты группируются, закуривают, меняются тетрадками, азартно жестикулируют. Ухо улавливало знакомые слова «пара, сессия, препод, зачетка, анатомка». Двадцать с лишним лет назад Илья Алексеевич точно так же бегал по отработкам, говорил те же самые слова… Неужели прошло столько времени? Целая жизнь…

Он нерешительно вошел в открытые ворота. Вот приземистое здание столовой, а вот седьмая аудитория, похожая почему-то на сельский клуб… Если пройти чуть дальше по дорожке, выйдешь прямо к общежитию, где Илья Алексеевич прожил все годы учебы, кроме последнего. Вполне достаточный срок, чтобы считать это место своим домом. Но воспоминание, неожиданное и острое, вдруг ударило в грудь, Илья Алексеевич развернулся и быстрым шагом отправился обратно на улицу Льва Толстого, молясь только, чтобы воспоминание не догнало его и не накрыло с головой.

Только не сейчас, только не сейчас! – твердил он в такт своим шагам. – Я должен сначала все решить, все устроить, а потом можно будет сколько угодно горевать и каяться.

Решить, ха! Если бы он только знал, что делать! Если бы мог найти хоть малюсенькую лазейку, хоть крошечную дырочку в окружающей его каменной стене безнадежности, он вгрызся бы в нее, не жалея себя. Если бы только он увидел дверь, хотя бы запертую, со всего маху бросился бы на нее. Но пока что он понимал: от любых его действий будет только хуже.

– Я дома, – сдержанно сказал он в пустой коридор и сел на топчанчик.

Ботинки, разумеется, насквозь промокли, носки тоже. Надо же, на улице он этого не заметил. Илья Алексеевич задумчиво пошевелил холодными и бледными пальцами ног.

Куртка жены висела в прихожей, тут же стояли ее сапожки, а тапочек, наоборот, не было. Значит, дома. Но не выходит его встречать. Что ж, за многие годы совместной жизни он к этому привык. Он взял ботинки, покрутил мокрыми носками в воздухе и пристроил сушиться на теплую трубу вентиляции в кладовке.

Сколько лет мы живем, столько я прошу поставить в прихожей шкаф вместо вешалки! – Разумеется, ему не хватило духу произнести это вслух. – Живем, как в деревне, все наружу. Прекрасно же знает, как меня это бесит, но за двадцать лет так и не смогла найти шкаф, достойный стоять в нашем коридоре. О чем я только думаю? Если она поймет и простит нас, пусть делает все, что хочет, пусть хоть на пол наши пальто кидает, мне не жалко! Только она никогда не простит…

Илья Алексеевич прошел в комнату. Жена сидела за компьютером, сосредоточенно двигая мышкой. То ли раскладывает пасьянс, то ли правит текст.

На скрип дверцы шкафа она отвлеклась:

– Что ты там ищешь?

– Шерстяные носки. Я промочил ноги.

– Только аккуратно! Ты вечно все перероешь!

– Если у тебя ничего не найдешь, – буркнул Илья Алексеевич, разбирая ворох колготок.

– Что?

– Ничего.

Один носок он выудил, теперь искал к нему пару. Как это трудно – искать пару. Хоть носок, хоть человека. Он подобрал более-менее подходящий по цвету и надел. Сразу стало теплее. Он сел на диван и уставился на жену. Почувствовав на себе тяжелый пристальный взгляд, она отвлеклась от своего занятия.

– Что, Илья?

– Я не отказался бы поужинать. Ты, конечно, уже поела?

– Разумеется. Я забочусь о фигуре и не могу себе позволить питаться после семи часов вечера. Впрочем, я могу разогреть для тебя.

Она поднялась из-за стола. Да, о такой фигуре стоило позаботиться. Высокая, с узкой костью, жена сохранила юношескую легкость тела.

Читать легальную копию книги