Татьяна Тронина

Странная пара

Пытаясь узнать свое будущее, ты лишаешь себя его.

* * *

На обложке «Теленедели» двухгодичной давности красовался темноволосый мужчина лет тридцати пяти, с небрежным шиком развалившийся в кресле – на фоне панелей из красного дерева, мраморных статуэток, расписных глиняных горшков, морд африканских идолов и пылающего камина (причем настоящего камина, не какого-то там пластикового муляжа с подсветкой).

В одной руке мужчина держал бокал красного вина, другой обнимал за талию хорошенькую стриженую брюнетку, привалившуюся к боковине кресла. У брюнетки был остренький носик и такой внимательный, ироничный взгляд, что сразу становилось ясно – эта женщина никогда не позволит чувствам владеть собой.

Перед парой на полу (паркет тоже из красного дерева?) сидел мальчик лет семи, в такой небрежной, естественной позе и с такой живой, чуть капризной улыбкой, что было ясно – фотограф убил на данное фото немало времени, добиваясь этой самой непринужденности от всех персонажей.

Внизу снимка был напечатан анонс – «Дмитрий Гагарин – о себе, о своем даре, о своей семье. См. с. 4».

Четвертая страница журнала тоже начиналась с большого фото, чуть не во весь разворот – мраморная лестница, по обеим сторонам красной дорожки – толпа народа (улыбки, восторг на лицах, ладони, замершие в рукоплесканиях, и цветы, цветы, цветы). В центре, над толпой, на вершине лестницы, стоял тот же самый мужчина, с лицом строгим и отрешенным, в поднятой над головой руке его была полупрозрачная, тяжелая даже на вид скульптура – скорее всего, из хрусталя. Скульптура представляла собой глаз на постаменте, причем глаз этот напоминал невольно глаз женщины с обложки – таким он был прозрачно-огромным, широко распахнутым.

Сноска внизу – «Дмитрий на финале «Дуэли магов», где он завоевал первое место».

Сбоку на первое фото наплывало другое, поменьше – «Дмитрий в прошлом году, на финале предыдущей «Дуэли магов», где он был вторым».

Далее начиналось само интервью Гагарина, которое он давал журналисту Алексею Меркулову:

«Корреспондент. Дмитрий, скажите, Гагарин – это не псевдоним?

Дмитрий. Нет, это моя настоящая, «родная» фамилия.

Корреспондент. Не родственник ли вы нашего первого космонавта?

Дмитрий (смеется). Увы! К Юрию Гагарину не имею никакого отношения. Я из рода других Гагариных.

Корреспондент. Неужели князей?

Дмитрий. Да, я из древнего рода князей Гагариных.

Корреспондент (хитро). И документики есть?

Дмитрий (смеется). Да, есть. Много документиков. Причем настоящих, не липовых, как у большинства нынешних псевдодворян. Мне повезло – историю моей семьи можно легко проследить по крайней мере с восемнадцатого века и до нынешних дней.

Корреспондент. Значит, ваши предки не эмигрировали из России после революции 1917 года, как большинство дворян?

Дмитрий. Нет. Прадед был академиком, ведущим специалистом сельского хозяйства, а по складу характера – анархистом и бунтарем. Родину бросить не пожелал, охотно стал сотрудничать с новой властью. Была у него мечта – накормить всех голодных… Выводил новые сорта пшеницы, стойкой к морозу и засухе, в чем и преуспел. Большевики его не тронули – такого уровня профессионалы всегда нужны. Дед потом отличился как военный… Ну а при Хрущеве за то, что предки были из князьев, уже не расстреливали – отец мой от власти вообще никак не пострадал, стал известным инженером, строил мосты, многие из которых действуют до сих пор. Словом, мы, Гагарины, как-то сумели прожить при советской власти.

Корреспондент. Удивительно – словно высшие силы хранили ваш род!

Дмитрий. Я бы так не сказал. Несчастий хватало, но… Обошлось малой кровью. Давайте лучше о хорошем. Позитив нынче в моде.

Корреспондент. Согласен. Скажите, когда вы поняли, что у вас есть дар?

Дмитрий (серьезно). В тридцать лет. Это произошло внезапно. Я попал в автомобильную аварию. Когда очнулся в больнице, вдруг понял, что я, словно рентген, вижу людей насквозь, знаю о них то, что знать вроде бы не должен…

Корреспондент. А что тут удивительного? Вы ведь по профессии психолог.

Дмитрий. Даже психолог может предугадать и угадать не все. Немного позже я понял, что у моего дара есть некая особенность, специфика, если можно так сказать… В первый раз это случилось именно тогда, когда я еще лежал в больнице. Исчез хирург из травматологического отделения – вышел из дома на работу, но в больнице так и не появился. Дозвониться по сотовому не получалось. Коллеги забили тревогу… Я сказал, что человека надо искать в подвале его собственного дома. К счастью, моим словам вняли… Хирург действительно находился в подвале – собираясь на работу, услышал, как где-то там, внизу, беспомощно мяукает котенок, решил поделиться с бедолагой бутербродом, но дверь в подвал захлопнулась. Телефон сигнал не ловил… Благодаря моим инструкциям человека быстро вызволили из заточения. История почти юмористическая, к счастью.

Корреспондент. Вы – победитель «Дуэли магов». Год назад вы заняли второе место, недавно – стали первым. Такой стремительный взлет! Вас теперь знает вся страна…

Дмитрий. Да, лишний раз из дому не выйдешь. Даже не думал, что развлекательные шоу смотрит столько людей.

Корреспондент. «Дуэль магов» тем и известна, что постановочные эффекты там сведены к минимуму. Расскажу о «Дуэли» тем нашим читателям, кто еще не смотрел эту передачу. Суть ее заключается в том, что набирается команда людей, наделенных некими сверхъестественными способностями. Им необходимо пройти всевозможные испытания, простые и сложные: определить местонахождение какого-либо человека, угадать его судьбу, отыскать спрятанную в заброшенном доме вещь и многое другое… В процессе испытаний отсеиваются слабые. Тот, кто прошел все этапы игры, становится победителем «Дуэли магов». (Неожиданно.) Дмитрий, а про меня – что вы можете сказать?

Дмитрий. Можно вашу руку? (После паузы.) Берегите ноги. Что-то скользкое, гладкое… Неприятности. Наверное, вам не стоит выходить из дома в гололед, я так думаю…

Корреспондент. О да, не чищенные зимой тротуары – это бич любого большого города…

Дмитрий. Понимаю вашу иронию. Не так давно вы женились. И… и скоро станете отцом.

Корреспондент (потрясенно). Боже… боже мой! Только сегодня, буквально перед выходом из дома, жена мне сказала, что, возможно… Она даже к доктору еще не обращалась… Дмитрий, я потрясен! Об этом действительно еще никто не знает! И я очень надеюсь, что это правда.

Дмитрий. Будет девочка. Но у вас есть еще вопрос ко мне. Вы хотите знать, куда исчез ваш родственник. Мужчина. Молодой мужчина.

Корреспондент. Это поразительно. Я действительно не мог не воспользоваться своим служебным положением. Три года назад мой двоюродный брат ушел из дому… Ему было всего семнадцать… Поиски ни к чему не привели…

Дмитрий. Почему было? Ему сейчас двадцать. Он где-то в большом городе, сравнимом с Москвой. Наверное, в Питере. (Закрывает глаза.) Да, я вижу воду, много рек и каналов, старинные здания… Он в Питере. Почему-то под землей. А… Он живет в неформальной среде, играет на гитаре в переходах метро.

Корреспондент (потрясенно). Да, до нас доходили слухи, был один звонок еще… Значит, это правда. Брат с раннего детства постоянно убегал из дома, его тянуло на улицы…

Дмитрий. Не беспокойтесь о нем. Он из тех, кого называют бродягами. На одном месте он все равно жить не сможет.

Корреспондент. Это невероятно… Вы действительно настоящий поисковик. Так вы себя называете?

Дмитрий. Да, моя специализация как экстрасенса, если можно так выразиться, – поисковик. Ищу людей, живых или мертвых. И обычно нахожу…

Корреспондент. Князь, да еще экстрасенс… Наверное, нелегко приходится вашей супруге! Вы ведь видите ее насквозь…

Дмитрий (смеется). Скорее это Полина меня насквозь видит!..»

Иванка не стала дочитывать интервью, которое она и так знала почти наизусть. Дальше было неинтересно – про жену Полину, сына Артемия, ставшего в тот год первоклассником…

Она только еще раз вгляделась в фото Полины на обложке – из чисто женского любопытства и вечного, неистребимого желания соперничать и сравнивать.

«Симпатичная, но не красавица… Невысокого роста, должно быть. Даже очень невысокого. Как травести. Маленькая собачка – всегда щенок… Но эти глаза! Боюсь таких женщин: мягко стелет, да жестко спать!»

Обычно Иванка старалась не судить никого по внешнему виду, да и злоязычием никогда не страдала – но тут уж не сдержалась.

Словно женщина на фото была действительно ее соперницей. Это, наверное, потому, что Дмитрий Гагарин нравился Иванке – и внешне, по фотографии, и как говорил, рассуждал. Красивый и умный. Князь. Судя по интерьеру квартиры – богач. Экстрасенс еще…

Иванка захлопнула журнал, втиснула его в дорожную, распухшую от вещей сумку, стоявшую рядом, на диванном сиденье, и откинулась назад.

Дыдых-дыдых, дыдых-дыдых… Поезд потряхивало на стыках, за окном – ничего интересного, черные поля да телеграфные столбы…

С тяжким скрежетом отъехала дверь, в купе заглянула проводница:

– Девушка, через полчаса ваша станция.

– Спасибо, – кивнула Иванка.

Дверь снова захлопнулась – с таким звуком, словно огромное чудовище зевнуло, клацнув зубами.

Иванка поежилась, встала, держась за верхнюю полку. От поездов, тем более на внутренних направлениях, она отвыкла. Когда-то давно, в детстве, ездила с родителями в Сочи, в Крым… Один раз – к каким-то родственникам в Челябинск. И все.

В последние годы Иванка только на самолетах летала. А, нет, все-таки в Питер несколько раз пришлось наведаться, на скоростном «Сапсане». Но это небо и земля, если сравнивать пафосный «Сапсан» и этот поезд…

«Собственно, чего я вскочила? Все собрано давно, времени полно…»

Тем не менее Иванка выдернула из-под сиденья чемодан на колесиках. Потом натянула на ноги зимние, теплые ботинки. Накинула куртку.

Уставилась в окно, сдерживая нервную зевоту.

Сначала, садясь в поезд в Москве, Иванка обрадовалась, что поедет в купе одна. Потом затосковала… Столько часов в поезде, и не с кем даже словом переброситься!

За окнами замелькали одноэтажные домишки, поезд стал потихоньку сбрасывать ход. «Пора…»

Иванка резко выдохнула, повернулась.

В зеркале на двери отразилось ее лицо – бледное, взволнованное, почему-то испуганное, на котором выделялись розовые, ненакрашенные губы. Светлые вьющиеся волосы растрепаны, светлые глаза широко раскрыты, блестят. Беззащитное, нежное создание, о котором надо заботиться, которое надо защищать… «Интересно, сколько той Полине лет? На вид – лет тридцать пять. Хм, у меня определенные преимущества, мне-то – всего двадцать девять… Господи, да какая разница, почему мне все эти глупости в голову лезут!»

Иванка с усилием откатила дверь и вышла в тамбур, волоча за собой чемодан, поверх которого пристроила еще сумку.

Поезд остановился, проводница опустила ступени, произнесла дежурно:

– До свидания.

– Доброго пути! – отозвалась Иванка, балансируя на ступенях с чемоданом.

На перроне она опять нервно выдохнула и обнаружила, что холодно – облачко пара изо рта плавно растворилось в прозрачном, голубоватом воздухе. «Боже мой, какой тут чистый воздух!»

Огляделась. «Дольск» – надпись на здании вокзала, приземистого, из красного кирпича. Вокруг было довольно мало народу (провинция, да еще конец ноября). Иванку никто не встречал.

Она прошла через здание вокзала и оказалась на улице, у стоянки такси.

– Пожалуйста, мне в гостиницу…

Таксист – унылый долговязый бородач – с трудом запихнул Иванкин чемодан в багажник стареньких «Жигулей».

– Долго ехать? – спросила девушка.

– Не, минут двадцать-тридцать от силы… Прошу, барышня.

Дольск – насколько его успела изучить Иванка по спутниковой карте, в Интернете – был растянут в длину, словно сосиска. Эта карта отпечаталась в Иванкиной голове. Девушка знала, что ближе к вокзалу в Дольске располагаются какие-то дачные, неказистые деревянные домики, дальше пойдут новостройки (кажется, именно там должна быть и единственная в городе гостиница), а на противоположном конце – старинная часть Дольска. За ней, как показала спутниковая карта, уже начинается лес, чуть ли не несколько сотен километров… Почти тайга.

«Теперь понятно, почему тут такой свежий, чистый воздух, разительно, поразительно отличающийся от московского…»

Дорога шла вниз. Такси довольно долго виляло по шоссе, среди маленьких одноэтажных домишек, окруженных заборами.

– Как в деревне… – вырвалось у Иванки.

– Это частный сектор, барышня, – необидчиво, охотно отозвался таксист. – А дальше нормальные, городские дома будут. Сами-то откуда, если не секрет?

– Из Москвы.

– О, из Москвы! Тогда понятно… Вам тут все деревней будет казаться.

– Воздух здесь чистый.

– Ну, по сравнению с московским!.. – засмеялся таксист.

– А это что? Вон там… Трубы какие-то.

– Где? Это фабрика. У нас фабрика есть, макаронная. Известная! За счет нее весь город кормится, рабочие места и все такое… – сообщил таксист. – Но вы, барышня, не смотрите, что трубы – воздух они не портят. Макароны – это ж вам не какое-то там химпроизводство…

Из-за облаков выглянуло солнце, стремительно, неотвратимо озарив светом низину. Маленький серый городишко преобразился буквально на глазах, и стал каким-то сказочным. Игрушечно-сказочным. Словно художник прикоснулся к пейзажу волшебной кистью, расцветил его яркими, сочными мазками.

– А можно на минутку остановиться? – попросила Иванка.

Таксист притормозил.

Девушка вышла из машины, взобралась на бордюрный камень. Отсюда город был как на ладони. Блестящие крыши домов, зеленые, желтые, розовые фасады… Деревья в конце ноября уже голые, но кое-где на ветру, точно вкрапления люрекса, сверкали, переливались нити темно-золотой листвы.

Погода была странная, неуютная – застывшая на грани осени и зимы. Безвременье какое-то… Но выглянувшее из-за облаков солнце разрушило это холодное безмолвие, согрело сердце надеждой.

В этот момент Иванку отпустило. Ушел куда-то неприятный дорожный мандраж; исчезли пустые, лишние, мешающие сосредоточиться мысли – и сразу стало легче дышать.