Александр Прозоров

Конец пути

Беглецы

Восторг победы был прекрасен – и, как все приятное, длился намного меньше, нежели этого хотелось бы. Стоя над поверженным правителем, уже через мгновение Олег вспомнил, что где-то там, в большом дворце, осталась Урсула – если, конечно, мудрый Аркаим не успел принести ее в жертву. Что там же спрятан и седьмой осколок каменной книги, от которого, может быть, зависит дальнейшая судьба всего этого мира. А значит – и мира будущего. Так что радоваться было пока рано. Вначале следовало осуществить то, ради чего, собственно, и затевался поход.

– Свяжите его, – подозвал ведун уставших стражников Раджафа. – И глаз с него не спускайте.

– Хоть бы раны перевязал, – упрекнул Середина исколотый правитель. – Вспомни, я с тобой обращался иначе.

– Готов поспорить, – усмехнулся ведун, – они у тебя сами затянутся за несколько минут. Так или нет, мудрейший? Ну, признайся честно.

– Конечно, затянутся, смертный, – откинул пленник голову на землю. – А то тут с вами кровью истечешь, пока хоть кто обеспокоится.

– Так я и знал… – кивнул Олег. Было бы наивно думать, что правитель возрастом в несколько столетий, оставшийся живым после доброго десятка смертельных ран, помрет только оттого, что его перевязали на несколько минут позже. – Осторожней, служивые. Думаю, очень скоро он восстановит силы и опять сможет раскидать вас всех, как котят слепых.

– Я и сейчас могу, – признался мудрый Аркаим. – Только мертвецов своих убери.

– Руки давай! – Вения, сотника дворцовой стражи великого Раджафа, было не узнать. Лицо залито кровью так, что видны только белки глаз, рубаха на груди распорота в трех местах от левого плеча и до пояса, от щита осталась только нижняя половина. Воин склонился над пленником, принялся старательно его связывать. – От меня не уйдешь. Ужо доставлю до брата, никуды не денешься.

Впрочем, остальные стражники выглядели не лучше. Уцелело их всего человек двадцать – двадцать пять. Большинство имели раны, все выдохлись за несколько часов боя так, что еле стояли на ногах, – подходи и бери голыми руками.

– Если кто желает перекусить, кухня там, – указал в сторону большого дворца ведун.

Но даже такая перспектива не вызвала у людей, голодавших два последних дня, ни малейшего энтузиазма. Оставалось рассчитывать только на полсотни тупых, но исполнительных существ, не знающих усталости. На мертвецов, оживленных волею Итшахра, зеленого бога с разноцветными глазами.

– Оставьте его, воины, – приказал ведун, убедившись, что пленник надежно связан по рукам и ногам. – Возьмите самые крупные камни, которые сможете поднять, и идите за мной.

Со стороны двора большой дворец не производил особого впечатления. Обычная каменная кладка между отвесными стенами ущелья. Всего метров десять в ширину, восемь рядов окон, внизу ворота и прочные дубовые двери справа и слева от них. В покои, что занимал Олег, когда был в гостях у Аркаима, вела правая.

– Ломайте ее, – посторонился ведун, указав на нужную сворку.

Следовавший за ним зомби с перерезанным горлом разбежался, толкнул лежащий у него на плече камень весом пуда в два, отскочил в сторону. Валун гулко врезался в доски, заставив их недовольно хрустнуть, отскочил, покатился к воротам. Видимых повреждений у двери не появилось, но почти сразу вслед за первым в нее врезался второй камень, третий, четвертый – пока она наконец внезапно не отвалилась от стены и не легла с вывернутыми петлями нападающим под ноги.

Олег обнажил саблю, прислушался. Из дворца доносились крики, звон оружия.

– Любовод, это ты? – окликнул ведун.

Ответа не последовало – но кто еще, кроме купца, мог рубиться в коридорах возле кладовой со своим добром? Это означало, что на помощь мертвецов рассчитывать не стоило. Отдай им приказ «Вперед!» – и они порубят все живое, что встретят на пути. И Любовода, и Урсулу, и детей, и женщин, молящих о пощаде. Тупые зомби в таких тонкостях не разбираются.

– Стоять! – на всякий случай предупредил воинов Середин и ступил в темный коридор.

Поначалу он крался, готовый в любой миг вступить в схватку, но навстречу никого не попадалось, и Олег перешел на бег, резонно полагая, что защитники собрались там, где появилась опасность прорыва. Лестница, третий этаж… Вроде выше дерутся. Ведун взбежал еще на два этажа, промчался по полутемному проходу к коридору у внешней стены, повернул налево…

– Сдавайтесь, несчастные! – грозно взревел он, врезаясь сзади в толпу напирающих на купца, Будуту и троих стражников слуг Аркаима. Одного он огрел плашмя саблей по голове, другому саданул ребром щита под лопатку, третьему поддал ногой между расставленными ногами. – Сдавайтесь, не то всех покромсаю!

Прислуга, которая и без того вместо оружия сражалась ножами, палками, засовами и даже медным котлом, оказавшись меж двух врагов, сникла, побросала все, что имела в руках, и без отдельных приказаний опустилась на колени. На полу остались два окровавленных тела со стороны Любовода и три бесчувственных со стороны ведуна.

– Успел, друже! – Переступая через людей, купец подошел к Олегу, радостно его обнял: – Вы там как?

– Аркаима повязали…

– А-а-а-а!!! – услышав его, радостно возопили стражники.

– Повязали, в общем, – переждав крики, закончил Олег, – и черных смолевников перебили до последнего. Дворцы наши оба… А ты как сюда попал?

– Как со скалы на веревке спускались, аккурат на крышу дворца и попали. Ну вниз пробиваться начали… – Купец повернулся к замершей прислуге: – Ну, охальники, кто ведает, куда добро мое припрятано?

– Внизу оно, чужеземец… – пробормотал один из пленников.

– Ну так веди, чего расселся?

Любовод заторопился к своим сокровищам. А Олег, вернув саблю в ножны, поспешил к светелке, в которой уж почти месяц назад оставил невольницу. За спиной у него кто-то из стражников нетерпеливо спросил:

– Трапезная где?

Будута, разумеется, отправился с ними. Возможность наполнить брюхо холоп ценил, пожалуй, даже выше, нежели набить мошну.

Память не обманула – пробежав до развилки, Олег отсчитал пятую дверь слева, толкнул створку. Отдыхающая на постели девушка с каштановыми волосами, в шароварах и короткой войлочной курточке перекатилась на спину… Радостно взвизгнула, кинулась к нему:

– Господин! Мой господин!!! – И повисла на шее. Интересно, если бы Урсула была не бесправной рабыней, а полноценной женой, что бы она позволила себе тогда? – Господин вернулся! Ты вернулся!

– Разумеется, – погладил ее по голове Олег, отстранил и поинтересовался: – Как ты здесь? Чего делала, как жила, что видела?

– Ничего… – плюхнулась обратно на постель невольница. – Так и сижу, никуда не выглядывая. Только ем и сплю. Растолстела, наверное, раза в два. Правда, красивее стала?

– Наверное, – кивнул Олег.

За счет нормального сна и хорошего питания Урсула заметно округлилась, и если раньше она выглядела как желудь со спичками на месте рук и ног, то теперь напоминала вполне упитанного розового поросеночка. Всего месяц постельного режима – и двенадцатилетняя на вид пигалица округлилась годиков этак до восемнадцати.

– Гроза тут была два раза, – припомнила девушка. – Да камнепад раз случился.

– Испугалась? – Олег отошел к окну, обозрел с километровой высоты спрятанную между горами долину. – Тебя никуда не водили, ни о чем не спрашивали? Или, может, приходил кто?

– Нет, господин, – мотнула головой рабыня. – Токмо служанки заглядывали. Да и с ними словом не обмолвишься. Молчат, как язык отрезали.

– Неужели совсем ни с кем не разговаривала?

– Нет, господин. Да и о чем? Спала больше. В кои веки и покормят, и напоят вдосталь, и ничего никому не надобно. Вставать – и то ни к чему.

– Ты вставай, вставай, – покосился на нее Середин. – Пролежни появятся.

– Иди лучше ты ко мне, господин! – призывно вытянула руки Урсула.

Подумать над предложением Олег не успел. Взгляд его скользнул по участку ведущей к замку тропы возле ворот долины, и ведун с силой вцепился пальцами в подоконник:

– О проклятие! Урсула, вставай! Собирайся, коли взять чего хочешь. Ну, хватай, и бежим!

– А что, господин…

Середин, не тратя времени на объяснения, просто схватил ее за руку и потащил за собой – по коридорам к лестнице, потом бегом вниз:

– Любовод!!! Любовод, ты где?

– Я здесь, друже, – наконец отозвался купец, оказавшийся на первом этаже в кладовке у самой дальней, наружной стены. – Почто шумишь, баламутишься? Я поглядел, сундуки наши в целости лежат, и зеркала в них на месте.

– Снизу еще сотни две мужчин поднимаются. Видать, деревенские подоспели по тревоге, пока тут черная сотня с нами сражалась. Уходить надобно, пока не добрались.

– Постой, как уходить? – испугался купец. – А товар как же? Нечто бросить его тут черни на потребу, на разорение.

– А как ты собираешься по карнизу в сажень шириной через вражескую рать сундуки уносить? Брось. Дворец – Аркаима. Его люди разорять жилище своего правителя не станут. Авось, еще удастся сюда заглянуть.

– Дык… Стены, ворота, люди… Запремся давай, друже. Воины у нас под рукой есть, оборонимся.

– И сколько ты тут сидеть собираешься? Пока жратва не кончится? Год, пять? Не выпустят же туземцы. Мы от них, может, и оборонимся, но они-то никуда не уйдут. Они же тут дома! И это если ходов и троп тайных во дворец нет. А то ведь и обойти могут. И не поймем как. Или ворота кто из прислуги тайком откроет. Нет, Любовод, уходить надобно, и побыстрее.

– Уходить?! – чуть не взвыл купец. – Токмо нашел – и уходить снова?

– Не скули. У тебя же две шапки самоцветов от Раджафа в лесу где-то закопаны.

– Ну, дык, лишний товар дна не проломит, – возмутился новгородец. – Чем больше на Русь привезем, тем дольше гоголем ходить будем.

– Привезем, коли живота тут не оставим. Запирай, идем…

По-прежнему не отпуская Урсулы, ведун добежал до здешней кухни, распахнул дверь. Крикнул:

– Собирайте, что унести можно, уходим! Свежие сотни к Аркаиму из селения подступают!

Разумеется, все стражники были уже здесь и с азартом разоряли хозяйские припасы. Плов в огромном казане ничьего интереса не вызвал. Незваные гости налегали на копченое мясо и рыбу, заедали это густым горным медом, запивали хмельным пивом. Тем не менее повторного приглашения воинам не понадобилось. Услышав про опасность, они принялись торопливо набивать мешки. Лишь сотник, подойдя ближе, тихо спросил:

– Как же уходить станем, чужеземец, коли ворог на пути?

– Как пришли, так и уйдем, Вений. Ты бы умыл лицо-то. Смотреть страшно.

– По веревкам? Так ведь долго это, чужеземец. Коли не оставить никого врата и стены оборонять, не успеем скрыться. Нагонят. Прямо здесь и порежут всех. А коли оставить, так… Так тут воины и останутся, пока не полягут. Не смогут уйти-то. Нас и так пять на двадцать, да поранены, почитай, через одного. Здоровых оставить – Аркаима тащить некому станет. Увечных – не устоят долго.

– Вы собирайтесь быстрее, сотник, и уходите. А задержать смертных я и без вас смогу. Дурное дело не хитрое.

Воин вздрогнул, услышав из уст чужеземца эпитет, которым награждали людей лишь здешние правители, склонил голову:

– Тогда мы уходим. Удачи тебе.

– Веревку одну оставьте. Я тут тоже погибать не собираюсь. Все, уходите!

Сотник повернулся к своим, а Олег вышел во двор, где у двери замерли зомби, ожидавшие нового приказа. Урсула испуганно взвизгнула, спряталась ведуну за спину.

– Хватит орать, сейчас не до испугов, – решительно осадил ее Середин. – Иди к пруду, жди меня там. А вы… Ломайте ворота!

Створки ворот поддались камням еще легче, чем двери. Они совсем не предназначались для защиты от нападения со двора – тут и засов был, и открывались они наружу. С той стороны кто-то просто подпер ворота обычным колышком, который отскочил после третьего удара камнем. Олег первым прошел в темный проем ворот, опасливо втягивая голову в плечи. В таких местах, в полу теремов, обычно делают бойницы, чтобы сверху стрелять в тех, кто прорвался через первые врата, сыпать раскаленный песок или гуманно поливать кипятком. Про расплавленную смолу ведун читал только в учебниках да в кино это видел – в здешнем мире такую роскошь никто себе позволить не мог. Да и зачем, если простой кипяток ничем не хуже?

Однако защитников в большом дворце уже не осталось. Середин без приключений дошел до внешних ворот. Поднатужившись, снял с дубовых, окованных железом створок трехпудовый затвор, прислонил к стене, вышел наружу. И вздрогнул от неожиданности – успел отвыкнуть от открывающегося с этого места вида. На миг почудилось, что он парит прямо в воздухе на высоте облаков. Скальный карниз в полтора метра шириной не имел никакого ограждения, и с непривычки казалось, что любой порыв ветра, любое неловкое движение – и ухнешься вниз, в бездонную пропасть.

Там, далеко-далеко внизу, виднелись черточки грядок, прямоугольники убранных полей, голубоватый изгиб ручья, квадратные крыши домов. Люди казались крохотными муравьишками, лошади – тощими жуками. Правда, та цепочка мужчин, что с копьями на плечах и топорами за поясом поднималась по карнизу далеко слева, тянула уже не на муравьев, а как минимум на тушканчиков.

– Приказываю вам спуститься вниз по этой тропе до самой земли, убивая всех на своем пути, – негромко произнес Олег, указав нужное направление.

Когда пять десятков мертвецов, помахивая мечами, двинулись навстречу ополченцам, ведун спокойно вернулся в тень ворот и запер за собой створки, подняв засов и положив на прочно приклепанные к дереву крюки. Затем так же аккуратно закрыл вторые ворота со стороны двора.

Читать легальную копию книги