Александр Прозоров, Алексей Живой

Смертельный удар

Часть первая

«Новый тиран»

Глава первая

«Мессана»

С рассветом шторм почти прекратился. Свежий ветер лишь пенил гребни волн, а не вздымал их до горизонта, как это было вчера, и триера могла спокойно идти под парусом. Врагов тоже можно было не опасаться, ? здешние воды уже давно находились под контролем карфагенян.

Капитан, широкоплечий бородач в доспехах, удовлетворенно вздохнул, окинув взглядом морские просторы. С наслаждением втянул носом соленый воздух.

– Эта проклятая ночь позади, – проговорил он, прикрыв ладонью глаза от яркого солнца, – и скоро мы будем на месте.

– Послушай, Йехавмилк, а почему берег с правой стороны? – насторожился Федор, стоявший рядом с ним на корме, и с удивлением смотревший на линию скал, которая утопала в дымке облаков, – мы разве не собирались заходить на Сицилию?

По его разумению берег должен был находиться слева. Но глаза не могли обмануть его. А если так, то, быть может, это сделал капитан по тайному приказу Магона, дружбы которого Федор лишился, едва ступив на палубу этой триеры.

– Это и есть Сицилия, – спокойно пояснил капитан, – только северный берег. Магон приказал доставить тебя в Тарент. И я взял курс на него вдоль южного берега, мимо Агригента, но, ты сам видел, в какой шторм мы угодили. Не успели мы дойти даже до Лилибея, как нас начало сносить в сторону и всю ночь мы болтались в Тирренском море. Так что, нужно молить богов, чтобы поблизости не оказалось римлян. Говорят их здесь еще не мало.

Федор немного успокоился насчет своих подозрений, но, поддавшись настроению капитана, пристально оглядел изумрудное море по левому боту. К счастью, Чайка никого не заметил. Ни рядом, ни вдалеке. Лишь дельфины, плывшие за кораблем, то и дело вспарывали поверхность воды, выпрыгивая вверх. Шторм им был нипочем.

– А это что такое? – уточнил Чайка, разглядев далеко в море какую-то темную плоскую линию, очень похожую на вздымавшийся над поверхностью скалистый остров.

– Это крайний из Липарских островов, – пояснил Йехавмилк с полным безразличием, – Мы пройдем мимо.

– Хорошо, – кивнул Чайка, вспомнив о том, что в этом районе действительно часто бывает римский флот, не оставлявший попыток отбить острова, – не стоит слишком приближаться к нему.

Федору совсем не улыбалось угодить в лапы к римлянам, едва выскользнув из рук собственного сената, и даже не достигнув Тарента. Хотелось для начала встретиться с Ганнибалом, все обсудить, а потом увидеть Юлию с ребенком. Или наоборот. Лучше даже наоборот.

Оторвав взгляд от далекого острова, Чайка вновь перевел его на лицо капитана. «Он действительно не знает, что происходит на самом деле или притворяется?» – подумал Федор, изучая своего бородатого спутника. Пуниец почувствовал на себе взгляд, но истолковал его по-своему, и, обернувшись, произнес.

– Не переживай, Чайка, к вечеру будем в Мессане. Переночуем, а завтра и до Тарента доберемся.

Федор вздрогнул, отвел взгляд от лица капитана и подумал: «Интересно, Ганнибал захватил весь остров или на нем остались еще города, что подчиняются сенату? Наш капитан будет неприятно удивлен, если окажется в руках сторонников Ганнибала и ему придется делать выбор. Впрочем, я ему об этом расскажу не раньше, чем сам окажусь в нужном месте. Я свой выбор сделал. И очень скоро его придется сделать многим».

Определившись с местоположением и решив пока поверить капитану, Чайка немного успокоился. Устав, наконец, предаваться созерцанию морской стихии, он спустился под верхнюю палубу, добрался до своей жесткой койки на корме, отгороженной от помещения гребцов лишь хлипкой перегородкой, и повалился на нее с намерением проспать до вечера. Ведь ночь была ужасной, и выспаться ему так и не удалось. К тому моменту, когда корабль причалит в порту Мессаны, он был намерен хорошенько отдохнуть. Неизвестно какие приключения ждут его на берегу. К счастью капитан, с которым Чайка делил этот тесный кубрик, занимался своими делами на палубе и Федор смог спокойно заснуть. Ему не помешали ни скрип палубных досок, ни топот матросских ног по ним, ни хохот коротавших время отдыха гребцов за перегородкой, привыкших к постоянной усталости и снимавших ее грубой шуткой.

Вскоре его глаза закрылись, а сознание сковал глубокий освежающий сон. Федору приснился Гасдрубал, пробиравшийся со своей армией сквозь нумидийскую пустыню прямиком навстречу своей гибели. Словно с высоты птичьего полета Федор увидел огромный людской поток в доспехах, блестевших на солнце. Этот поток змейкой огибал холмы. Слоны и конница поднимали тучи пыли. Вся эта сила двигалась к намеченной цели, но Чайка, словно вновь перенесшийся на место далеких событий, всем существом чувствовал нависшую над этой армией опасность, знал о ней и желал предупредить, но не мог. Тысячи людей из этого потока вскоре должны были погибнуть. Даже во сне Федор понимал, что Гасдрубал не младенец, а воин, способный справиться с любой, пусть и неожиданной опасностью. Но сознание надвигающейся катастрофы все равно не покидало его.

Спал Федор хоть и крепко, но по военному чутко, и когда до его слуха донеслись какие-то крики с палубы, он мгновенно открыл глаза и сел на пастели.

? Ничего, ? успокоил он сам себя, вспоминая недавний сон, ? Гасдрубал справиться. Выберется как-нибудь. Главное, чтобы Летис с Урбалом выжили, а то еще подумают, что я сбежал или предал.

Отогнав эти черные мысли, ? он не верил, что друзья сочтут его предателем, ? Чайка прислушался к происходившему на палубе. А там явно что-то случилось, и простой разнос капитаном своих матросов никак не мог служить объяснением нараставшему шуму. Когда раздался пронзительный свист и в борт с треском ударило что-то тяжелое, похожее на ядро баллисты, у Чайки исчезли последние сомнения. На корабль напали, предстояла схватка с врагом. Каким врагом, сомнений у него тоже не было.

? Надо глянуть, ? решил Федор, перекидывая через плечо ремень от ножен фалькаты, и толкая дверь на палубу с гребцами. Когда он увидел, что те яростно ворочают веслами, ? значит, парус уже убран, ? то лишний раз убедился, что предстоит сражение.

Сколько Чайка провел времени в забытьи, он не знал, но когда выбрался на палубу, солнце уже прошло зенит и клонилось к морским волнам. Корабль за это время должен был пройти значительное расстояние. Взбежав по мокрым ступенькам наверх, он не успел толком оглядеться, как услышал свист нового ядра, приближавшегося с большой скоростью. Федор едва успел отпрыгнуть в сторону и растянуться на палубе, как оно разворотило ограждение борта за его спиной, убив сразу двух пехотинцев.

? Твою маман, ? выругался Чайка, быстро вскакивая на ноги и, наконец, осматриваясь.

На корабле царила суматоха, впрочем, привычная тем, кто не раз участвовал в морском бою. Баллисты на корме триеры огрызались, выбрасывая в сторону противника свои заряды, а морские пехотинцы под зычные окрики командира выстраивались вдоль левого борта. Назревал абордаж.

Быстро окинув взглядом триеру, на которой готовились к отражению атаки, Чайка рассмотрел позади сразу три римских корабля, один из который уже почти вплотную приблизился к левому борту. На его носу хищно вздыбился корвус, готовый вот-вот вонзить свое жало в палубу триеры Йехавмилка. А чуть позади абордажного мостика ждала своего часа целая манипула морских пехотинцев, готовых броситься по приказу центуриона в бой.

? Римляне, ? усмехнулся Федор, ? я так и знал.

Инстинктивно обхватив рукоять фалькаты, он бросил взгляд в противоположную сторону и едва не вскрикнул от радости, ? они находились буквально в двух шагах от побережья, на котором виднелся довольно большой город, окруженный крепостной стеной. Это явно была Мессана, промежуточная цель затянувшегося путешествия, которое могло закончиться раньше намеченного и совсем не так, как хотелось. Значит, они уже обогнули мыс и вошли в пролив между Италией и Сицилией. Федор увидел, что к ним уже спешила помощь, ? сразу пять триер из берегового охранения вышли на встречу. Но римляне уже почти догнали корабль финикийцев и так увлеклись атакой, что имели все шансы утопить его до тех пор, пока сюда доберутся корабли карфагенян. Хотя после этого они сами вряд ли смогли бы уйти отсюда живьем.

? Командир этих римлян либо любимчик богов, либо безрассудный наглец, ? пробормотал Федор, пытаясь высмотреть офицера, который командовал ближним кораблем противника, ? раз отважился атаковать нас у самых берегов Сицилии, рискуя всем.

? Появились неожиданно, ? выпалил Йехавмилк, останавливаясь рядом с Федором, и указывая нервным жестом куда-то вдаль, ? римляне выскочили вон из-за того островка, и сразу бросились в атаку. Ни за чтобы не подумал, что там можно спрятать три корабля.

Федор осмотрел островок, вернее небольшую скалу, торчавшую посреди моря, и кивнул, соглашаясь. За такой скалой действительно можно было укрыть не больше одного корабля, разве что выстроив все корабли борт к борту, в ожидании проходящей мимо добычи. С такой тактикой он встречался впервые. Эта одинокая скала находилась почти напротив порта, очень близко от берега, с которого все просматривалось. И римляне могли незаметно пробраться сюда только в сумерках или ночью, да и то им нужно было набраться дерзости, чтобы сделать это в территориальных водах Мессаны, где было полно карфагенских кораблей. Впрочем, римлян было очень мало, чтобы угрожать самому городу и такая тактика скорее походила для пиратов, чем для профессиональных моряков.

? На то и щука в озере, чтобы карась не дремал, ? вполголоса пробормотал Федор себе под нос и усмехнулся.

? О чем ты? ? не понял Йехавмилк.

? Да так, ? отмахнулся Чайка и, выхватив фалькату, добавил, ? придется повоевать, пока подойдет помощь. А не то нас пустят на дно раньше.

? Не успеют, ? заявил Йехавмилк, но, едва он это произнес, как раздался страшный треск, триеры столкнулись бортами и на палубу карфагенского корабля обрушился абордажный мостик.

Размахивая короткими мечами, с дикими криками римские легионеры посыпались на палубу, и в мгновении ока рыжие панцири сомкнулись с темно-синими доспехами финикийцев. Впереди всех разил карфагенян римский центурион.

«Хорошо еще, что они нас не протаранили, ? пронеслось в мозгу Федора, когда он, подхватив щит одного из убитых морпехов, запрыгал вслед за капитаном корабля через валявшиеся на палубе тела и обломки ограждения к месту схватки, ? есть шанс отбиться».

Морпехи карфагенян стояли насмерть, и все же удар римских легионеров был стремительным. Ряды финикийцев прогнулись под мощным натиском. А кроме того Федор не мог не заметить, что их было на корабле почти вдвое меньше чем полагалось. Видимо Магон, отдавая приказание, не рассчитывал, что перевозившая Федора триера по дороге будет ввязываться в морские сражения, а потому отказал ему в полном эскорте. Впрочем, Федор не жаловался. Дали возможность уплыть и ладно. Ведь, уже почти целый день, Магон мог не беспокоить себя мыслями о Чайке, отклонившим его последнее предложение. И теперь за жизнь командира хилиархии на территории, подвластной сенату, не дадут и самой мелкой монеты. Ломаного гроша, как сказали бы в его родном времени.

? Держать строй! ? орал командир морпехов в темно-синей амуниции.

Стоя на правом фланге своих солдат, он оттолкнул ближнего легионера щитом и, когда тот покачнулся, нанес ему кроткий и точный удар острием клинка в живот. Легионер упал на колени и, прежде чем его затоптали собственные товарищи, подбегавший к месту схватки Федор увидел, как на палубу ручейком пролилась кровь из распоротого живота.

? Руби этих свиней! ? раздался еще более громкий крик, перекрывая звон оружия, ? Быстрее! Их мало. Мы должны захватить этот корабль одним ударом!

Федор понял его, хотя хозяин зычного голоса кричал по-латыни. Это был центурион, солдаты которого уже оттеснили правый фланг карфагенян от борта вглубь палубы, почти к тому месту, где еще недавно стояла мачта. Нос корабля был уже в руках неприятеля.

? Не спеши! ? крикнул ему в ответ Чайка на том же языке, в пылу боя позабыв, что это может вызвать вопросы соплеменников, ? сначала попробуй пройти мимо меня!

Он с ходу рубанул фалькатой, но его удар пришелся на верхнюю кромку скутума, лишь погнув ее, а центурион прикрылся щитом и отскочил назад, вперив в своего противника удивленный взгляд. Этот взгляд казалось, говорил: «вот уж не думал, что за карфагенян бьются римляне». Федор уже хотел продолжить выяснение отношений, но тут в дело вмешался Йехавмилк, зарубивший своего легионера и теперь оказавшийся между ними. Он первым бросился на центуриона, серией ударов заставив того отступить обратно к борту. А на долю Чайки пришелся новый легионер, ? низкорослый, но коренастый детина в панцире и шлеме с красным плюмажем. Чайка обменялся с ним парой ударов и быстро понял, что противник против него не выстоит. Федор сделал несколько выпадов, одним из которых ранил легионера в бедро, затем отбил его удар отчаяния и следующим своим ударом вонзил клинок в шею, когда римлянин раскрылся. Выронив оружие, легионер схватился за пронзенное горло и, обхватив его руками, рухнул на палубу. Окровавленный шлем откатился по палубе в сторону.

Йехавмилк бился с центурионом метрах в пяти и римлянин, несмотря на грозные крики, отступал. Финикиец был явно сильнее и искуснее в бою. Да и простые морпехи сражались ни чуть не хуже против превосходящих сил римлян. После первых минут схватки у Федора, не раз бывавшего в подобных переделках, вообще сложилось мнение, что их атакуют новобранцы, решившие поискать славы в дерзком, как им казалось, предприятии. Отбивая нападение следующего легионера, и вновь ощутив слабину его выучки, Чайка окончательно пришел к выводу, что тот, кто заварил всю эту кашу, надеялся больше на внезапность и численное превосходство. Видимо, он был безумно рад, увидев одинокую триеру, спешившую к берегу и заранее решил, что она станет легкой добычей. Но просчитался, позабыв о том, что имел дело с финикийскими моряками, не привыкшими сдаваться после первых же признаках опасности.

Читать легальную копию книги