Кастинг Ивана Грозного

Александр Прозоров

Часть первая

Андрей Беспамятный

Глава 1

Чехи

В капитанской землянке пахло крепким кофе. Причем не растворимым, а самым настоящим – свежемолотым из хорошо прожаренных, еще горячих зерен, залитых ключевой водой и долго-долго томившихся в раскаленном песке. Андрей даже сглотнул от неожиданно появившейся во рту горчинки и облизнул сухие губы. Умом Матях, конечно, понимал, что настоящему кофе здесь, в Дай-Килойском ущелье, под самой вершиной горы Гонти, взяться негде. Тем более, сварить его здесь, в землянке начальника заставы, вовсе невозможно. Не имелось тут для этого ни примуса, ни посуды. Капитан Ратников обедал всегда вместе со всеми, в общей палатке, и ничего лишнего себе никогда не позволял. Но запах все равно продолжал витать в воздухе.

Сержант быстро осмотрелся: письменный стол, поставленный на попа доисторический фибровый чемодан, на котором, прикрытый белой тряпицей, возвышался двухкассетный «Панасоник», грубо сваренный из стальных листов сейф, «буржуйка» у дальней стены и портрет Кутузова, поперек мундира которого тянулась бело-сине-красная лента. Путин, разумеется, тоже имелся – он с ехидной усмешкой следил за офицером из стоящей на столе деревянной рамочки.

– Тоже чувствуешь? – проследил за взглядом подчиненного капитан и медленным движением огладил свою лысину. – Полдня откуда-то паленым воняет. А где тлеет – найти не могу.

– Может, провода аккумуляторные перетерлись? – предположил Матях. – Теперь слегка подкорачивают, вот изоляция и горит.

– Да проверял я, все нормально. – Однако Ратников встал, провел большими пальцами над ремнем, поддерживающим уже заметный животик, потом заглянул за сейф. Именно там тянулась «полевка», уходящая от магнитофона, через стену и к аккумулятору бензинового генератора. – Нет, все в порядке.

Капитан устало вздохнул, вернулся за стол, снизу вверх посмотрел сержанта:

– Ну что, Андрей, не надумал на сверхсрочную остаться? Дадим направление в школу прапорщиков, характеристику хорошую. Место тебе в нашем округе гарантировано.

– Не, товарищ капитан, – мотнул головой Матях, – не уговаривайте. Я лучше домой, по специальности.

– Ну, какая специальность? – откинулся на спинку стула офицер. – Ты на себя в зеркало когда-нибудь смотрел? Ты можешь себе представить программиста ростом сто девяносто два сантиметра и больше метра плеч в диаметре?

– В чем? – изумился сержант.

– Ну, в этом, – с усмешкой развел руками начальник заставы. – На что китель одевают.

– Да это пройдет, товарищ капитан, – повел плечами Матях. – Просто я тяжелой атлетикой до службы занимался. Как брошу, так и похудею раза в три. Видел я наших ребят, что на лыжи перешли. Тощие стали, как принцесса Диана.

– Да я не против, занимайся, – замотал головой Ратников. – И колесную пару от вагонетки тебя никто выбрасывать не заставляет. Но только я не понимаю, какого лешего с таким-то телом ты задницу за компьютером протирать собираешься? Чай, не очкарик какой-нибудь.

– А я не мясом на жизнь зарабатывать хочу, товарищ капитан. Мозгами хочу работать.

– Можно подумать, здесь голова не нужна, – недовольно поморщился офицер. – Дураки у нас долго не живут. Между прочим, Андрей, в погранвойсках тоже не одними ногами службу несут. У нас и компьютерные системы есть, и центры обработки информации.

– Знаю, что мне там скажут, товарищ капитан, – кивнул Матях. – Скажут, что с таким загривком нужно не за терминалом сидеть, а крупнокалиберный пулемет через плечо носить. Да и запрут куда-нибудь в лес командиром взвода. Не хочу. Я человек честный, от службы не увиливал, свои два года Родине отдал. А теперь собираюсь у себя дома мирно по клавишам стучать.

– Ну, разве это жизнь, Андрей? – пожал плечами начальник заставы. – Ты же мужчина! Воин. Ты должен страну свою защищать, труд ее мирный, а не платочки накрахмаленные в нагрудный карман запихивать. Как можно мужское дело на всякие кнопочки-бантики менять?

– Знаете, если стране действительно воины нужны, – не выдержал Матях, – она им должна как мужчинам настоящим платить, а не как сопливым секретуткам из какой-нибудь торговой компании. Извините, конечно, товарищ, капитан.

– А про слово такое как честь, совесть ты когда-нибудь слышал?

– Я из чести и совести к вам сюда на два года служить пришел, – повысил голос Матях, – а не сифилитиком из психушки прикидывался. А потом хочу нормально пожить, чтобы копейки до получки не считать и на трамвайных билетах не экономить.

– Ладно, – остановился капитан и с силой протер свою лысину. – Еще три месяца у тебя на раздумья есть. А пока смотри на карту. Из Моздока сообщение пришло, что в ближайшие дни из Грузии к нам отряд боевиков прорваться собирается. Радиограмма была, и лейтенант штабной устное предупреждение привез. На тебя, кстати, похож связист очень. У тебя родственников здесь нет?

– Я у матери один, – кратко ответил сержант.

– Ну ладно, нет так нет. Так вот, лейтенант утверждает, что почти наверняка «чехи» пойдут сегодня вечером через наш участок. То есть, вот здесь, через Крестовый снежник, к Вараевому уступу. Смотри сюда, Андрей.

– Да что мне смотреть, товарищ капитан? – усмехнулся Матях. – Я по этим тропам и скалам уже год брожу. Что мне эта карта? Я и так скажу, что у снежника нам их не подловить. Там скалы одна на одной. При первом же выстреле бандиты попрячутся и назад уползут. Брать нужно за уступом, перед выходом в ущелье.

– Правильно, – согласился начальник заставы, складывая карту и сбрасывая ее обратно в ящик письменного стола. – Значит, коли проводник у них дешевый, они Вараевский уступ обойдут слева, чтобы по пологой расселине вниз спуститься. Если проводник опытный, то могут по уступу с правого склона пойти, чтобы потом через Угольную щель выбраться.

– Или прямо от уступа по ручью к Синему болоту, – добавил сержант.

– Нет, Андрей, – с довольной улыбкой замотал головой Ратников, – по болоту дороги больше нет. Коля на прошлой неделе туда двадцать растяжек поставил. Леску ноль пять под водой на глубине в ладонь натянул, а гранаты на склонах спрятал. Сверху ничего не видно, да еще и зарастет скоро. Если кому захочется вброд эту лужу перейти… В общем, мы услышим.

– А чего не предупредили?

– Зачем? – пожал плечами начальник заставы. – Из наших там все равно никто не ходит. А лишнее знание – лишний риск, что кто-то сболтнет по дурости. Ты тоже помалкивай. Просто помни, что по болоту хода нет, да если взрывы в той стороне услышишь, сразу наряд для проверки высылай.

– Понял, товарищ капитан.

– Вот и хорошо. – Ратников потянулся было за картой, но спохватился: – В общем, склон нижнего Гонта ты знаешь. Он как раз напротив тропы через Вараевский уступ. Займешь там позицию со Смирновым, Новиковым и Харитоновым. Еще с вами пойдет штабной лейтенант. Но ты за старшего. Он в качестве проверяющего отправится. Наблюдать за уровнем вашей боевой подготовки и оказывать огневую поддержку из своего автомата. А может, и еще какое задание у него есть, но помалкивает. Старший лейтенант Измалков со своим взводом и двумя АГС развернется перед расселиной слева от уступа. Боевая задача твоя такова: если услышишь со стороны расселины стрельбу, выдвигаешься со своей группой к снежнику и перекрываешь бандитам пути отхода. Только к ним за спину не высовывайся, чтобы на линии огня не оказаться. Дави фланговым обстрелом.

– Сам знаю, не маленький, – обиделся Матях.

– Если пойдут по тропе, – спокойно продолжил капитан, – пропускаешь всю группу и открываешь огонь по замыкающим. Тогда, соответственно, Измалков поворачивает взвод к Угольной щели и встречает «чехов» на выходе. А ты, опять же, перекрываешь путь отхода. Под огнем по скальному карнизу особо не побегаешь.

– А если в болото сунуться?

– Тогда можешь корчить им сверху рожи и забрасывать гранатами, – разрешил начальник заставы. – Пусть эти уроды между растяжек побегают, коли в Грузии не сидится. Задача ясна?

– Так точно, товарищ капитан! – Матях щелкнул каблуками и отдал честь.

– Выполняйте, сержант, – поднялся офицер из-за стола и тоже вскинул руку к виску.

– Есть! – Матях развернулся, но выйти строевым шагом у него не получилось: сразу за спиной начинались ступеньки.

– Береги себя, Андрей, – бросил ему в спину Ратников и, не удержавшись, добавил: – Стране нужны толковые прапорщики.

После темной землянки яркий свет на улице резанул по глазам. Андрей Матях несколько секунд постоял, привыкая к ослепительному солнцу, потом, поежившись, пошел к обложенной камнями палатке второго взвода.

Несмотря на июль, трава на каменистых склонах высокогорья так и не выросла. Заставу продолжали окружать серые базальтовые россыпи, по которым до ближайшего лужка топать по узким тропам километров десять. Ветер тоже дул постоянно в одном направлении – от близких снежных шапок вниз, к Дай-Килойскому ущелью. Туда же регулярно пытались прорваться и небольшие бандитские группки отдохнувших в Грузии чеченцев. Обычно после истребления одной шайки на две-три недели воцарялось спокойствие: убедившись в прочности границы, боевики и их арабские хозяева выжидали, пока русские успокоятся. Но потом, так и не поняв, что в России незваные гости не нужны, разбойники лезли снова. Перерыв наступал только зимой, когда перевалы утопали под многометровым слоем снега, а узкие тропинки обледеневали, и по ним не рискнул бы пробраться и снежный барс. Именно поэтому здесь, на заставе, на которой и летом температура не поднималась больше плюс пяти градусов, а зимой возникал настоящий морозильник, холодные месяцы любили все-таки больше, чем теплые.

– Харитонов! – войдя в палатку, окликнул солдата Матях. – Дуй в столовую, скажи прапору, чтобы обед на пятерых сделал, и «корочки» с собой. Потом найди Смирнова и Новикова. Через час выступаем, пусть готовятся.

– Они дрова для столовой колют.

– Я тебя не спрашиваю, что они делают! – повысил голос Андрей. – Я говорю, чтобы бросали все и собирались на выход. Давай, бегом!

Щуплый и черноволосый, Коля Харитонов был для Матяха земляком. Они в Питере, оказывается, жили на одной улице. Именно поэтому распоряжения сержанта солдат всегда выполнял с некоторой ленцой, как бы проявляя снисхождение. Хотя тот же Витя Новиков или Коля Смирнов, призванные из Мордовии, за подобные пререкания немедленно получали в лоб.

– Ты еще здесь?

– Иду, иду, – недовольно буркнул земляк, застегивая ремень, и вышел за полог палатки.

Матях уселся на койку, расшнуровал ботинки, снял носки и вместо них намотал толстые байковые портянки. Когда-то, только пришедшим на службу салабоном, он считал, что в нынешнем двадцать первом веке носить портянки вместо носков – верх идиотизма и упросил мать прислать ему носки. Однако, пару раз промочив ноги, быстро усвоил, что не все новомодные изобретения делают жизнь человека лучше. Когда ты ступаешь в лужу с носками на ногах – будешь потом весь день с взопревшими пятками ходить. А портянку – снял, перевернул, другой стороной намотал – и опять сухо. Поэтому теперь, к концу службы, отправляясь в наряд, Андрей всегда менял выпендрежные носки на старые добрые портянки.

Вторым важным моментом был «ствол». В зависимости от места, в котором предстояло нести службу, сержанту постоянно требовалось менять его цвет. Вот и сейчас, распотрошив аптечку первой помощи, Матях принялся старательно заматывать автомат бинтом.

– Товарищ сержант, рядовые по вашему приказанию явились! – забрались в палатку вызванные Харитоновым бойцы. Оба голубоглазые, стриженные «под ноль», роста примерно на голову ниже командира, но крепкие, жилистые, на турнике «солнышко» без труда крутят. У обоих нос картошкой, широкие скулы, толстые короткие пальцы. Просто близнецы, да и только.

– Готовьтесь к выходу, – кратко сообщил Андрей. – Белые маскхалаты возьмите, оденьтесь теплее. Может быть, до завтра сидеть придется. Так что, не обморозьтесь.

– Прапор говорит, хоть сейчас жрать можно, – появился Харитонов, неся в руках стопку сложенных попарно бутербродов из больших ломтей хлеба и засунутыми между ними кусочками мяса. Или, как их называли на заставе – «корками». – А это паек.

– В вещмешок засунь, – распорядился, поднимаясь сержант. – Будешь сегодня нашим кормильцем. Воды прихватить не забудь. А то придется, как на прошлой неделе, снег жрать. Все, пошли в столовую. На сытый желудок и собираться проще.

Подкрепившись рассыпчатым пловом с бараниной и вдоволь напившись кисловатого компота, пограничники вернулись в палатку и обнаружили там незнакомого лейтенанта – уже в стандартной полевой жилетке, из карманов которой выглядывало шесть гранат и десять магазинов к «калашникову». Автомат лежал у него на коленях – приклад, ствол, цевье плотно перебинтованы, словно после тяжелого ранения.

– Ты, значит, сержант Матях? Лейтенант Любченко. Я пойду с вами.

Офицер выпрямился во весь рост, и Андрей впервые за всю службу обнаружил человека, ничуть не уступающего ему по габаритам. Матях будто увидел себя в зеркале: широкие плечи, карие глаза, слегка повернутый боком передний зуб на верхней челюсти. Единственная разница заключалась в глубоком шраме, который тянулся от левого глаза до самого уха, и гладко выбритой голове, поблескивающей первозданным глянцем.

– За старшего остаешься ты, – протянул лейтенант ладонь для рукопожатия. – Меня можно считать наблюдателем, как на учениях. Или одним из автоматчиков. Вы готовы?

– Взять оружие! – сухо приказал сержант и подобрал с постели свою жилетку со снаряжением. – Выступаем.

От заставы до Вараевского уступа ходу было два с небольшим часа. Сперва по пологой долинке до лесистого Дай-Килойского ущелья, по нему примерно полтора километра вверх, потом по дну узкой скальной пропасти еще полчаса. Здесь стены пропасти расходились в стороны почти на два километра, образуя зеленую, местами заболоченную долину – где, впрочем, ничего, кроме травы и ивняка, не росло. Отсюда, перебравшись через пологий перевал слева, можно было выбраться в Дай-Килойское ущелье, в котором хоть дивизию прячь – не найдут. Либо, пробравшись по заснеженным склонам, что начинались справа, знающий местные тропы человек без труда уходил в Грузию. Место спокойное, безлюдное – потому чехи и пытались время от времени прощупать границу именно здесь.

Читать легальную копию книги