Кьяра Гамберале

За десять минут

© Chiara Gamberale, 2013

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2016

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2016

© ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», г. Белгород, 2016

* * *

Посвящается Yab, каждой минуте ее будущего

В каждом человеке есть скрытые возможности, с помощью которых он может постичь весь мир.

    Рудольф Штейнер

Всю свою жизнь я провела в доме в предместье Рима. Я родилась в этом доме, здесь я жила со своими родителями, потом их сменила череда всяческих соседей, и наконец появился мужчина, которому суждено было стать Моим Мужем. И вот я замужем уже десять лет, восемь лет веду в одном еженедельнике рубрику «Воскресные обеды». Каждую неделю, с воскресенья по воскресенье, я посещаю новый дом и новую семью со своими традициями, обычными или нелепыми, о чем потом повествую в своей рубрике.

Почти год, с октября 2011 года по сентябрь 2012 года, Мой Муж настойчиво поговаривал о переезде в город, а потом уехал в Дублин на семинар и за день до своего предполагаемого возвращения позвонил… Он сообщил, что не вернется, и просил, чтобы я не беспокоилась, ведь с ним все в порядке и даже лучше, чем в порядке: он понял, как ему хорошо без меня. В общем, он решил, что какое-то время ему нужно отдохнуть от работы, от нашего брака и немного подумать. Наедине с собой. В Ирландии.

Мой директор не был таким сентиментальным, как Мой Муж. Он отправил меня в отставку молча, без трогательных слов. Место моих «Воскресных обедов» заняла рубрика «Любовные письма», которую ведет некая Таня Мелодия, победительница последнего выпуска реалити-шоу «Grande Fratello»[1 — «Grande Fratello» – итальянский вариант известного международного реалити-шоу «Большой брат» («Big Brother»), участники которого, незнакомые друг другу мужчины и женщины, живут вместе под одной крышей. Их отношения демонстрируются в прямом эфире двадцать четыре часа в сутки.].

Мои родители, мой брат, мои друзья старались быть рядом – по крайней мере, как могли, создавали эту иллюзию. В первое время они принялись по очереди ночевать у меня дома, выводить меня в кино, в парк на караоке, на стадион. Они старались не оставлять меня одну на выходные, не уклонялись от долгих и мучительных телефонных разговоров, где не было слова «ты» (как у тебя дела? что ты думаешь? что ты делаешь?), а было только «я» (я не могу больше жить, мне плохо, я хочу умереть, что я буду делать теперь?).

Но, повесив трубку, все они возвращались в свой мир, в свою жизнь.

А мне некуда было возвращаться, потому что мой мир рухнул, рассыпался, превратившись в пыль.

Моя жизнь, израненная и растерзанная в клочья, вращалась, как бесформенная масса, вокруг невидимой оси под названием «полное замешательство».

Я ложилась одна в холодную постель с единственной надеждой – не проснуться на следующее утро. Мне казалось, что незачем больше жить, потому что единственная настоящая любовь у меня уже была, и лучшие свои романы я уже написала, и не смогу написать другие, поскольку лучшие годы позади и уже ничто не сможет так глубоко затронуть мою душу, как впечатления детства в моем старом доме в Викарелло. Моим сознанием владела единственная навязчивая мысль: «Зачем я живу? В чем смысл моей жизни? Что я делаю на этом свете?»

По понедельникам эти вопросы облачались в звуковую форму на сеансах у психоаналитика.

После множества безрезультатных сеансов она, раздраженная мной и вдохновленная учением Рудольфа Штейнера, бросила вызов:

– Вы хотите сыграть в одну игру?

– …

– На протяжении месяца, начиная с этого момента, всего лишь десять минут в день делайте то, чего вы никогда в своей жизни не делали.

– Как это?

– Вы должны делать то, чего ни разу не делали за все свои тридцать пять лет.

– Почти тридцать шесть…

– Хорошо, тридцать шесть. Но это должно быть что-то новое.

– На протяжении месяца?

– Да.

– Десять минут?

– Десять минут.

– Но вы уверены, что это подействует?

– Зависит от вас. В такие игры играют только серьезные люди. Если решитесь начать игру, вы не должны пропустить ни одного дня.

– А потом?

– Что потом?

– Какой будет выигрыш? Я смогу вернуть свою прежнюю жизнь?

– Увидим через месяц. А пока начните игру и смотрите – не пропускайте ни единого дня и не обманывайте! До встречи, Кьяра.

– До встречи.

В конце концов, я ничего не теряю – в этом и заключалась моя проблема.

Подходящий случай это доказать.

И я начала игру.

Далее вы прочитаете мой дневник, который я вела в течение этого безумного месяца.

Лак цвета фуксии

3 декабря, понедельник рассвет 7:20 – закат 16:40

Кабинет моего психоаналитика находится в центре Рима, буквально в нескольких шагах от нашего дома, дома, куда мы с Моим Мужем перебрались за пару месяцев до его звонка из Дублина. Между домом и кабинетом психоаналитика располагается салон красоты «Isla»[2 — Остров (исп.).], в котором работают Кристина и Тициана – мои новые знакомые, две близкие души в совершенно незнакомом квартале огромного чужого города. С тех пор как меня бросил муж, весь окружающий мир кажется мне подозрительным и враждебным, несущим неотвратимую угрозу моему существованию.

Я провела всю свою жизнь в небольшом городке неподалеку от Рима. Городок веками скучал в полудреме, раскинувшись на берегу тихого озера.

Там у меня было все: грусть, счастье, скука, боль, детство с грязными коленками и корью, ночные страхи десятилетнего ребенка, ужасные секреты пятнадцатилетнего подростка, разочарования двадцатилетней и двадцатипятилетней девушки, стрижка каре, волосы короткие, волосы длинные, а рядом жили мои домашние: мама готовила на кухне, папа приходил и уходил, появился брат, появилась собака, кошка, потом другая собака, поселились соседи, потом их сменили другие соседи. Первая любовь, первые слезы разочарования, новая любовь… Я была желанной, я была покинутой, я была счастливой и печальной, потерянной, кретинкой и женой…

Но что бы ни происходило в моей жизни, я всегда чувствовала себя защищенной. Я сказала бы, защищенной от жестокой реальности.

Будучи уже взрослой, я еще не понимала, как это – быть взрослой на самом деле, и в полной мере не брала на себя ответственность быть взрослой. Мне достаточно было постучаться в дверь соседнего крыльца, появиться в доме родителей и перекинуть на них все свои мелкие житейские проблемы. Наверное, я никогда не осмелилась бы оторваться от них, если бы… в старом доме не испортилась электрическая проводка, а трескающиеся стены не требовали основательного и длительного ремонта, если бы не постоянные сетования Моего Мужа на то, как ему надоело тратить каждый день по два часа на поездку в офис, вместо того чтобы дойти туда пешком, а мне, не умеющей водить машину, не надо было бы жить в поезде. И когда Мой Муж в сотый раз предложил купить дом в Риме, я согласилась. В конце концов, для меня было не важно, где я живу; самое главное, что Он рядом со мной.

И вот спустя два с половиной месяца он меня оставил одну в этом проклятом доме, проклятом квартале, проклятом городе.

Единственное место, куда меня тянуло, был салон «Isla», островок радушия и искренней симпатии. Обычно люди, работающие в большом городе, вынуждены прятаться за любезными, но безликими масками с фальшивыми улыбками доброжелательности. Но Кристина и Тициана к таковым не относились, и я это заметила во время нашей первой встречи. Тициана всегда веселая, даже когда серьезная, с широко открытыми глазами, живым лицом, она похожа на героя смешного комикса, который тебя смешит, но в то же время незаметно для тебя вселяет мысли о том, как парадоксально быть человеком, и заставляет думать о Боге.

Кристина, владелица салона, – полная противоположность Тицианы. Она всегда погружена в молчаливые размышления, взгляд ее глубокий и умный, она обожает читать и купаться в море, причем ее погружения в морские волны так же задумчивы и всепоглощающи, как и ее погружения в раздумья.

Конечно, возвращаясь домой от психоаналитика, я не могла пройти мимо их салона. Дверь мне открыла Кристина.

– У тебя есть немного времени?

– Сколько тебе нужно?

– Десять минут.

Кристина и Тициана всегда меня упрекали в том, что я не могу осмелиться на какую-нибудь выходящую за рамки обыденности процедуру, например экстремальную депиляцию или экспериментальный массаж. Видимо, представители этой профессии испытывают особую потребность вытянуть клиента из «общества сдержанной добропорядочности» и проделать с ним что-то более откровенное.

– Хорошо, входи.

Как только я рассказала об игре «Десять минут», в глазах Тицианы появился дьявольский огонек. Она стала энергично рыться в ящиках, где хранилась коллекция лаков для ногтей. Меня охватила тревога.

Она выбрала яркий цвет фуксии, с блестками.

Мне стало еще страшнее.

– Только не на руки!

– Нет. И на руки, и на ноги. Садись, снимай туфли. Потратим больше десяти минут. Но это ведь не важно? Что там говорят правила игры?

Снимаю туфли, сажусь.

Единственный цвет лака, на который я никогда не согласилась бы, – это, пожалуй, черный.

Это потому, что ты не хочешь, чтобы тебя воспринимали как издерганную конвульсиями женщину, которая пишет только ради того, чтобы разобраться в себе. «Ты хочешь выглядеть озабоченной, иметь бледное лицо, усталый, даже слегка нездоровый вид, чтобы подчеркнуть свой ум», – говорили мне Кристина и Тициана.

А я говорила, что избегаю ярких красок, потому что боюсь реальности. Мне кажется, что яркие краски как бы подталкивают тебя двигаться вперед, не останавливаться.

«Это потому, что твой отец хотел первенца мальчика и ты никогда не хотела его разочаровывать», – говорил Мой Муж.

Тем временем Кристина нанесла на мои ногти слой прозрачного лака.

– А для чего нужна эта игра «Десять минут»?

– Не знаю, врач не объяснила. Может быть, для того чтобы занять чем-нибудь мой мозг, заполнить пустоты, которые в нем образовались, навести порядок в моем сознании, а значит, в моей жизни.

– Все равно пустота и беспорядок в твоей голове и душе – это лучше, чем твой муж. Помнишь, когда ты пришла к нам первый раз и ссорилась с ним по телефону? Не знаю почему, но я сразу поняла, что вы вместе долго не протянете.

Я им еще не рассказала, что после нашего разрыва Мой Муж уже предпринял несколько попыток сблизиться.

Через три недели, проведенные в Дублине, Сиобан, переводчица, с которой он познакомился на семинаре, ему поднадоела, и он отправился в Нью-Йорк в один джаз-клуб колоть лед для мохито. Он уехал, для того чтобы сладостно жить или сладостно умирать – в зависимости от того, с какой стороны на это посмотреть.

Тем временем наступил сентябрь, отпуск закончился, и он вернулся на работу с непогрешимой репутацией лучшего адвоката своей конторы. На одном из заседаний суда он увидел дочь обвиняемого, которого защищал. Девчонка с длинными косичками и тревожным взглядом обнимала плюшевого жирафа, как будто это было единственное существо на свете, которому можно было довериться. Невообразимо, но у Моего Мужа случился приступ паники: сердце бешено заколотилось, все тело обдало жаром, потемнело в глазах. Очнулся он на полу, ногами вверх, в окружении испуганных людей, присутствовавших на суде.

Та девочка напомнила ему одного человека.

Этим человеком была его жена.

Я и Мой Муж познакомились, когда нам было по восемнадцать лет.

Наш лицей участвовал в новой программе министерства образования, которая предполагала работу психолога в учебном заведении.

Классные руководители должны были выбрать в каждом классе по одному ученику, нуждавшемуся, по их мнению, в психологической помощи. И вот в первой группе оказались мы с моим будущем мужем.

– Ты почему здесь? – спросил он.

– Потому что мне кажется, что я ем слишком много, а мои родители и учителя считают, что я ничего не ем. А ты?

– Потому что моя мать влюбилась в свою знакомую, хиромантку, и недавно бросила нас с отцом.

– Печально…

– А мне по барабану.

– Тогда почему ты здесь?

– Потому что мои преподаватели считают, что меня это сильно удручает. Слушай, какие у тебя классные косички, такие длинные…

– А у тебя желтые глаза.

Именно тогда все и началось между нами.

Мы выросли вместе: так думали все, так думали мы. Наши тела и сознание росли вместе, по крайней мере нам и всем окружающим так казалось. На самом деле мы двигались и развивались параллельно – кто-то быстрее, кто-то медленнее. И однажды, вместо того чтобы догнать и сравняться, один из нас выбрал другое направление и отправился в Нью-Йорк.

Наша любовь и раньше переживала разочарования и противоречия, но особо остро это начало ощущаться перед поездкой Моего Мужа в Дублин. Однажды, пакуя вещи в коробки для переезда в Рим, он сказал: «Сейчас, как никогда, я чувствую крепкую, почти болезненную связь с тобой». Тогда его слова показались мне романтическим признанием в любви, но теперь я понимаю, что он говорил о своем недуге, патологическом симптоме.

– Чудесно! – прервала мои мысли Кристина.

Я взглянула на ноготь большого пальца яркого цвета фуксии и чуть не упала в обморок. Когда Кристина взялась за следующий палец, мне захотелось закричать: «Помогите!»

– Ты уже начала писать новый роман? Сосредоточься на работе, творчестве, и хватит страдать.