Наталья Александрова

Любовь к трем ананасам

– Катюша, ты не могла бы принести мне чаю? – робко проговорил профессор Кряквин.

Катя Дронова, его жена и восходящая звезда отечественного прикладного искусства, изумленно уставилась на мужа.

Нет, в такой просьбе не было ничего из ряда вон выходящего, если бы она исходила от кого-то другого. Но профессор был настолько неприхотлив и скромен в быту, что в его устах такая просьба прозвучала так необычно, как если бы какой-нибудь обыкновенный муж попросил на завтрак стейк антилопы канна под соусом из черных трюфелей или дижонский сыр с тушеным шпинатом и фуа-гра.

– Валик, ты здоров? – озабоченно осведомилась Катерина и потрогала лоб мужа.

У него на лбу можно было зажарить вышеупомянутый стейк антилопы.

– Валик, немедленно в постель! – воскликнула Катя не терпящим возражений голосом. – У тебя температура не меньше сорока градусов!

– Сорок – это совсем не жарко… – пробормотал профессор, но закашлялся и послушно отправился в спальню.

– Вот до чего доводит твое самолечение! – бросила ему вслед Катерина и схватила телефонную трубку.

Дело в том, что профессор Кряквин являлся крупнейшим специалистом по Африке. Он изучал население Черного континента, культуру этого населения и его удивительные обычаи. Значительную часть своей жизни профессор провел на бескрайних африканских просторах и был принят полноправным членом в некоторые племена. Поэтому когда под влиянием отвратительной петербургской погоды у него начались простудные явления, а именно насморк и кашель, Валентин Петрович прибег к помощи традиционных африканских лекарств.

– Это средство я получил от верховного колдуна племени козюмбра, – бормотал профессор, растворяя в стакане воды подозрительный буро-зеленый порошок. – Оно непременно должно помочь… в него входят печень черного козла, яд змеи пуф-пуф и засушенные цветки колуханции прекраснолистной…

Судя по всему, африканское лекарство, которое там, в Африке, помогало от желтой лихорадки, зеленой лихорадки, геморрагической лихорадки Эбола и жуткой болезни под странным названием «черный кузнечик», не смогло сладить с обычной петербургской простудой, и дело дошло до высокой температуры. И то сказать: в ноябре месяце в городе Санкт-Петербурге стоит ужасная погода. Целыми сутками льет дождь, иногда сменяющийся мокрым снегом, который, падая на асфальт, тут же превращается в грязную кашу, которую проезжающие машины месят колесами. Изредка проезжают по мостовой снегоуборочные машины, которые сбрасывают эту кашу с проезжей части на тротуар. Таким образом, несчастным пешеходам достается все сразу: ледяной ветер срывает шляпы и бросает их в лужу, обнаженные головы поливает кислотный дождь, причем вода заливается за шиворот, ноги мокрые по колено, потому что никакая обувь не выдерживает походов по лужам. А ведь еще надо ступать осторожнее, чтобы не поскользнуться и не сломать конечности и крепко держать этими самыми конечностями сумки и портфели, чтобы не вырвали их из рук шустрые злоумышленники.

Так что профессор Кряквин вовсе не был исключением – в ноябре в Петербурге болеют все.

– Немедленно в постель! – повторила Катерина и набрала номер поликлиники.

Сначала она несколько минут слушала унылые длинные гудки. Наконец эти гудки прекратились, раздался щелчок, и раздраженный женский голос проговорил:

– Подождите!

Трубку явно положили на стол, и тот же голос продолжил разговор, прерванный Катиным звонком:

– Представляешь? Рубашку ему чистую каждый день подавай – это раз! Завтрак чтобы горячий – это три! И когда он отдыхает, чтобы я ходила исключительно на цыпочках! Тоже мне, олигарх нашелся!

Кто-то невидимый сочувственно повздыхал, трубка брякнула, и раздраженный голос снова обратился к Кате:

– Поликлиника!

– Врача вызвать можно?

– Нельзя! – рявкнула раздраженная особа. – Вы, дама, на часы смотрели? Вы раньше где были? Врача можно вызвать только с восьми сорока пяти до девяти ноль-ноль! Такие вещи знать надо!

– А если человек плохо себя почувствовал позже девяти ноль-ноль – что ему в таком случае делать? – Катерина вообще-то была женщиной спокойной, всегда всем довольной, ни с кем не портила отношения. Однако ее обожаемому мужу было плохо, а в таком случае Катя превращалась совершенно в иную личность. За своего мужа она готова была бороться с целым взводом спецназовцев – что там какая-то тетка из районной поликлиники!

– Так что же ему делать – ползти на кладбище? – Катерина начала закипать.

– Не обязательно на кладбище! – огрызнулась особа. – Можно в крематорий!

– А можно с вашим начальником поговорить? – процедила Катя, с трудом сдерживаясь.

– По вашему голосу, дама, непохоже, что вы больны! – не сдавалась собеседница. – Похоже, напротив, что вы совершенно здоровы!

– А я и не говорю, что больна! – Катя повысила голос.

– Тогда зачем вам врач? Что вы время у занятых людей отнимаете?

– Врач нужен не мне, а моему мужу профессору Кряквину!

Услышав про профессора, собеседница неожиданно смягчилась и почти сочувственным тоном осведомилась:

– Температура какая?

– Сорок и две десятых! – выпалила Катя, зная, что десятые придают вранью достоверность.

– Ладно, – особа пошелестела бумажками и милостиво сообщила: – ждите, будет врач.

Катя положила трубку, перевела дыхание и устремилась в спальню, чтобы проверить состояние мужа.

Профессор, прикрыв глаза, лежал в широкой кровати, почти затерявшись в ее просторах. Лицо его пылало, как племенной костер сенегальских охотников. Маленький, высохший от тропического солнца, он вызвал у Катерины приступ острой жалости. Катя подсела к мужу, подоткнула одеяло и проверила лоб. Он стал еще горячее.

Валентин Петрович приоткрыл глаза и слабым голосом проговорил:

– Катюша, так как насчет чая?

– Ах да, чай! Сейчас принесу. – Катя поправила подушки. – Скоро придет врач, и все будет хорошо…

И в эту самую секунду в дверь квартиры позвонили.

Катерина вскочила и помчалась на звонок, едва не своротив по дороге статую африканского бога плодородия и чучело черной пантеры, подаренное профессору шаманом племени юк-юк.

Профессор Кряквин очень много ездил по свету. Свой любимый континент – Африку – он изъездил вдоль и поперек, от Марокко до Кейптауна и от Сомали до Сенегала, а также ввысь и вглубь, то есть видел пески Сахары, снега Килиманджаро и пещеры Чинхойи. Профессор изучал население Черного континента, был знаком с бедуинами в пустыне и с пигмеями в джунглях. Аборигены очень хорошо к нему относились и всегда дарили на память какие-нибудь сувениры. Африка – просторная страна, это вам не густонаселенная Европа, где повернуться негде. Африканские друзья дарили профессору крупные подарки, он все принимал, чтобы не обижать хороших людей. Таким образом в просторном длинном коридоре его квартиры скопилось множество экзотических вещей. Первое время Катя боялась чучел и масок в темном помещении, потом привыкла и научилась не ронять ценные экспонаты и не натыкаться на них.

Катя распахнула дверь.

На пороге стоял крупный, довольно полный мужчина с маленькими, подозрительно блестящими глазками и коротко стриженными курчавыми волосами. Одет он был в серый плащ, мокрый от дождя.

– Здравствуйте, доктор! – выпалила Катерина, посторонившись и пропуская пришельца в квартиру. – Как вы быстро! А мне в поликлинике сначала сказали, что уже нельзя вызвать врача, но когда я сообщила, какая у Валика температура…

– В поликлинике? – переспросил мужчина. – Ах да, в поликлинике! Ну конечно, в поликлинике… А где же наш больной?

– Вот там! – Катерина указала в дальний конец коридора. – А разве вы не снимете плащ?

– Я его там сниму… – уклончиво отозвался врач, поспешая за Катей. – У меня там кое-что нужное… А как у вас интересно…

Он начал было озираться по сторонам, но Катя посмотрела сердито: мол, человеку плохо, а вы тут экскурсию устроили. Доктор тут же заспешил, и они вошли в комнату больного.

Врач сбросил плащ на спинку стула, подсел к профессору и уставился на него с явным интересом.

– Ну-с, – проговорил он наконец, – и что же у нас болит? И на что же мы жалуемся?

– Он простужен, – сообщила Катерина. – Высокая температура, кашель…

– Вот как! Очень интересно! – Врач неожиданно встал и спросил: – А где у вас ванная комната? Я хотел бы вымыть руки!

– Да, конечно! – Катерина бросилась к двери. – Это вон там… рядом с той деревянной маской!

– Ага! – произнес врач и скрылся за дверью ванной.

Он отсутствовал довольно долго, Катя уже хотела отправиться на помощь, чтобы убедиться, что доктор не утонул и не заблудился в просторной профессорской ванной, но он наконец вышел и вернулся к больному.

Осмотрев профессора, заставив открыть рот и сказать «А», врач повернулся к Катерине:

– Ну что ж, случай довольно обычный. Ему нужно принимать жаропонижающее и антигриппин. Кроме того, непременно обильное питье, ну и домашние средства – малиновое варенье, мед… ну, вы наверняка все это знаете!

С этими словами он поднялся и натянул свой плащ.

– Скажите, а другого выхода в вашей квартире нет? – осведомился он, выйдя в коридор.

– Другого? – удивленно переспросила Катерина.

– Ну да, другого! У меня еще один больной в вашем дворе, так вот нельзя ли как-нибудь так от вас выйти, чтобы прямо во двор? Чтобы не обходить?

– Ах ну да! – сообразила Катя. – У нас есть черный ход… это там, в кухне! – И она повела врача в другой конец квартиры.

«Странный какой-то доктор, – думала она, запирая за ним дверь черного хода. – Никаких докторских инструментов… даже стетоскопа у него нет! Как же он без стетоскопа Валика прослушал?»

Впрочем, развивать эту мысль Катерина не стала. Она вернулась к мужу, чтобы проверить его состояние и решить, можно ли оставить его без присмотра, чтобы сбегать в аптеку.

На этот раз Валик лежал с открытыми глазами. Увидев жену, он хрипло вздохнул, скромно кашлянул и слабым голосом проговорил:

– Катюша, так все-таки как насчет чая?

– Ах да, чай! – спохватилась Катерина и направилась на кухню.

Но именно в этот момент зазвонил телефон.

Звонила ее лучшая подруга Жанна Ташьян.

– Катерина, – суровым тоном поинтересовалась она, – надеюсь, ты не забыла, что мы с тобой сегодня идем по магазинам?

Жанна была преуспевающей деловой женщиной, работала нотариусом. Очень загруженная работой, всегда занятая по горло, она тем не менее все всегда успевала – и выглядеть отлично, и одеваться дорого и со вкусом (правда, их третья подруга Ирина тихонько говорила Кате, что вкус у Жанки весьма специфический, чего стоят, например, ее ярко-красные костюмы самого вызывающего покроя. Однако та же Ирина признавала, что их темпераментной черноглазой подруге красное все же идет).

Несмотря на многолетнюю дружбу, Жанна никак не могла принимать Катерину такой, какая она есть, и все время пыталась ее перевоспитать. Она утверждала, что Катя рассеянна, разболтанна, невнимательна и просто ленива. От лени она не может работать, как все, а вечно ищет себе оправдания. От лени же Катерина одевается хуже домработницы, потому что покупает в магазине не то, что нужно, а то, что попадется под руку. В конце концов Жанна решила, что словами делу не поможешь, и сама выгуливала Катерину по магазинам, когда срочно требовалось обновить гардероб.

И вот как раз сегодня Жанна выкроила время для нужного мероприятия – обновить Катин гардеробчик к зиме. Прекрасно зная о Катькиной забывчивости, она позвонила заранее – и вот пожалуйста, сразу почувствовала по голосу подруги, что поход сегодня не состоится.

– Понимаешь, Жанночка… – жалобно заблеяла Катя.

– Даже слушать ничего не хочу! – мгновенно вскипела Жанна. – Я отменила двух важных клиентов – завещание и дарственную! Перенесла на завтра куплю-продажу, а знаешь, что это значит? Они могут передумать или вообще к другому нотариусу обратиться!

– Извини, сегодня никак не могу! – твердо как могла ответила Катерина на гневный монолог подруги. – Валик очень болен, температура высокая…

– Так накорми его антигриппином или что там еще… аспирин, анальгин… Катька, очень уж ты над ним трясешься, ну он же не маленький ребенок все-таки!

– Ему плохо! – упрямо сказала Катя. – Я не могу его оставить в таком состоянии!

– От этих мужей одни неприятности, – заворчала Жанна, поняв, что на этот раз Катерина не уступит, – ну что хорошего ты от него видела? То в своей Африке проторчал чуть ли не полтора года, то жену черную оттуда притащил, то…[1 — См. роман Н. Александровой «Мышеловка на три персоны».]

– Извини, Жанна, мне в аптеку срочно надо! – Катя поскорее повесила трубку.

Жанна была не против мужчин вообще, но против мужей в частности. Она утверждала, что мужья современной деловой женщине только мешают. Ну какой от них толк? Дети родятся? Так ведь не каждый же год это происходит. Дети вырастают и вполне могут встречаться с папочкой на стороне. А так он сидит дома и требует чистого белья и полноценного обеда каждый день. Да еще общения. Его нужно жалеть и утешать, когда обидят на работе, еще квохтать над ним, когда разобьет радикулит или разболится зуб. А когда же заниматься собой? Когда, спрашивается, расслабляться после тяжелого дня на работе? Когда отдыхать? Нет, Жанна была решительно против мужа в доме. В этом вопросе Катерина была с ней не согласна, но сейчас некогда было продолжать застарелый спор.

– Катюша, так все-таки, может быть, ты принесешь мне чашку чаю? – подал слабый голос профессор Кряквин и зашелся гулким лающим кашлем.

– Ах да, чаю! – спохватилась Катерина и бросилась на кухню, но не добежала: в дверь снова позвонили.

Известно, что дверные звонки могут звучать очень по-разному, в зависимости от характера и настроения звонящего. Так вот на этот раз звонок был решительный, требовательный, нетерпеливый, можно даже сказать – хамский.