Итела Карус

Тайна Северного креста

Памяти моей незабвенной бабушки, которая научила меня любить книги и историю

© Коваленко В.В., 2017

© Shutterstock.com / Aleksandr Petrunovskyi, Dmitry Arhar, Dm_Cherry, Filip Fuxa, обложка, 2017

© Книжный клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2017

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2017

* * *

Глава 1

Встреча в лесу

Великое княжество Литовское, осень 1399 года

Ратный воевода Ремунас из Городненского замка в Принеманье пробирался в свои края после разгромного поражения войска великого князя литовского Витовта на реке Ворскле, которое нанесли ему ордынцы. Он до сих пор не мог поверить в то, что остался жив, – чудом, не иначе. От его большого отряда живыми уцелело после резни всего четыре человека, и они ехали сейчас рядом с ним, понурые и усталые. Да и сам он держался из последних сил. То, что пришлось пережить, было не просто страшно, это было хуже любого ночного кошмара. Такой чудовищной бойни он и припомнить не мог. А ведь много раз ходил в битвы со своим князем. Случалось, было трудно, в сражениях легко не бывает, но обычно они возвращались с победой. Городно было вотчиной князя Витовта, полученной им от отца, и биться с врагами им приходилось часто.

Эти земли испокон веков были неспокойными, и воевать здесь приходилось постоянно. То татары рушили город, то дружина князя Данилы Галицкого его осаждала, а потом и вовсе крестоносцы на него насели. Княжество-то на самой границе Литвы с Тевтонским орденом раскинулось, а Городненский замок как раз на пути крестоносцев лежал. Вот они и осаждали его каждый раз, как на литвинов наступали в ходе войн бесконечных. А однажды, как рассказывал его отец, лет тридцать или более тому назад, рыцари Ливонского ордена вознамерились овладеть Городненским замком, который крепко стоял на берегу Немана. Собрали они рыцарское воинство чуть не со всей Европы, даже англичане со своего острова приплыли, и уже предвкушали победу, двинувшись на город огромной лавиной, однако остались ни с чем – замок взять так и не смогли.

А потом великий князь литовский Кейстут еще укрепил город и замок, получив их в свое вотчинное владение, которое со временем передал сыну. Витовт жил в замке с семьей, когда был удельным князем Городненским. А потом, надев великокняжескую корону, он присоединил Городненское княжество к Трокскому, а Городно сделал своей второй столицей, поставив здесь каменный замок вместо деревянного. И посадил своего наместника управлять делами крепости и прилежащих к ней земель. Как раз Алджимантас, его, Ремунаса, отец и был ныне наместником в городе. И именно туда стремился попасть их маленький отряд.

Какой же трудный путь они преодолели. Оказавшись в стороне от основного направления, по которому преследовали конники матерого волка темника Едигея и молодого хана Тимур-Кутлуга остатки разбитого княжеского воинства, побивая безжалостно всех, кого могли догнать, они двинулись на запад и только за Житомиром повернули на север. Долгой и трудной была дорога, когда их маленькому отряду приходилось пробираться нехожеными тропами, опасаясь столкновения с недругом более сильным. Да еще рана Гиндараса их в пути задержала. Вроде бы и ранение не сильное, а лихорадка началась, думали, не выдюжит мужик. Едва отходили, да и то с помощью бабки старой в каком-то селе захудалом. Она травами его на ноги поставила, хорошо в них разбирается. Теперь-то они уже совсем на своей земле. Вот и Городненская пуща начинается, знатные леса, а главное, свои, знакомые места. Можно немного дух перевести.

Отряд остановился на отдых. Развели костер, напоили и пустили попастись коней. Потом, не отходя далеко от лагеря – дичи-то тут много, – набили зверья и принялись готовить себе еду. Как хорошо было поесть горячего и свежего. Не хватало только хлеба, да и выпить чего покрепче не помешало бы. Но это уж дома, до которого от силы два дня неспешного пути. Потом устроились у костра передохнуть немного. Вспомнили опять ту битву жестокую, когда их загнали в реку и насели с двух сторон галдящие и отчаянно злые узкоглазые воины на быстрых выносливых лошадях. Вспомнили товарищей, что остались лежать на берегу тихой речки Ворсклы, кто целым, а кто и на куски порубанным.

Разговор на время затих, и вдруг Арнас насторожился, а потом коршуном бросился в кусты. Через пару минут он выволок из леса кого-то, похожего на человека, и поставил его перед своими спутниками. Те смотрели с удивлением. Перед ними был мальчишка лет четырнадцати, не больше, худой, оборванный и грязный до крайности.

– Он хотел стащить остатки нашей еды, – дал объяснение Арнас, – хорошо, что я услышал, как он подбирается из-за густого подлеска.

– Ты кто? – спросил мальчишку Ремунас.

– Бориска я, – нехотя ответил тот, глядя на воеводу исподлобья.

– Ишь ты, Бориска, – удивился тот. – А чего в нашей земле делаешь? И зачем еду нашу своровать хотел?

– Так я не себе, мальцу, он совсем отощал, бедный. Вот-вот Богу душу отдаст. А хозяйка моя и так в горе большом. Мужа у нее убили, замок порушили, а теперь вот сынок еле живой от голода, да и сама от ветра качается.

– И кто же вас так? – не унимался Ремунас.

– Так татары эти проклятые. Наш князь Иван Борисович на битву с ними ушел и дружину с собой увел – никто не вернулся. А в замке княжич молодой остался с малой дружиной. Когда татары к замку подошли, княжич женку свою Любаву, хозяйку мою, с сыном малым через подземный ход с другими бабами выпустил, а сам оборонять замок остался. Хотя как его оборонишь, когда набежники эти тучей налетели.

Мальчишка замолчал, сопя. Видно, не хотел слезы взрослым мужикам показывать, а сдержаться не мог.

– Ну и что было дальше?

– А хорошего ничего. Замок эти нелюди косоглазые взяли, всех, кто его оборонять остался, перебили, вместе с княжичем. Там и отец мой был с ними, – тут мальчонка не удержался и хлюпнул носом, размазывая рукой слезы по грязному худому лицу. – Туда потом старый Гридко Плаксич пробрался, кормилец нашего княжича. Ему княжич доверил жену свою и сына, а я помощником с ним пошел. Так он сказал, что от замка ничего не осталось, все порушили и пожгли ироды эти окаянные. А такой замок крепкий был, любо-дорого посмотреть.

– И где ж такой замок хороший стоял? – продолжать любопытствовать Ремунас. – И куда кормилец княжича подевался?

– Замок наш на реке Норин стоял, на холме высоком, что в Овручском княжестве. А Гридко потом голову сложил, но от малого отряда татарского, на нас налетевшего, госпожу свою уберечь сумел. Тогда кого из баб в полон забрали с ребятишками вместе, кто разбежался, а я, как велел мне Гридко, спрятал хозяйку свою с мальцом в развалинах старого хлева. Два дня мы там отсидели, не евши, не пивши. А потом на север стали пробираться, от татар подальше. Куда вышли, и сам не знаю.

– Далеко же вы забрались, – покачал головой воевода. – Овручский замок – на севере Киевского княжества, а вы нынче в Литву пришли. И как осилили такой путь? – Он помолчал немного, потом велел: – Ты вот что, Бориска, возьми с собой Арнаса, что тебя за руку поймал, когда ты воровать собрался, и приведите сюда хозяйку твою с сынком ее. Не дело бродить женщине с ребенком в лесах наших. – Ремунас усмехнулся. – Ты, конечно, защитник хоть куда, но с нами ей надежней будет, – добавил. – Здесь, если хочешь знать, и волки часом пошаливают, а у вас и оборониться-то нечем.

А ведь и правда. Что может делать беззащитная женщина, да еще с ребенком, в пуще? Легкая добыча для хищников. А здесь их много, порой и двуногих хватает. Просто им везло до сей поры. Хотя парнишка молодец, хорошо оберегает свою хозяйку. Из такого добрый воин выйдет.

Бориска с Арнасом ушли, а остальные остались сидеть у костра, молча ожидая их возвращения. Заняты были своей бедой и не беспокоились, как далеко теперь татары пройдут по княжеству их со своей жаждой легкой наживы. А они вон до древлянской земли добрались уже.

– Ах ты, туда их перетуда! – выразил общее мнение молчаливый и хмурый Йонас.

И принялся колдовать у костра, готовя что-то, пригодное для малого ребенка. Да и для матери нужно поесть приготовить. А паренек этот, Бориска, и мясом сыт будет. Глядя на товарища, и Марюс без лишних слов взялся за дело, сооружая для нежданных гостей удобный шалаш.

Уже начало смеркаться, когда к горящему костру вернулся Арнас. На руках он нес совсем еще маленького мальчонку, который доверчиво положил светловолосую головку ему на плечо. А за ним, пошатываясь, шла молодая женщина, золотоволосая и голубоглазая, но худая и грязная. Ремунас взглянул на нее, и сердце у него дрогнуло. Какая же она, должно быть, красавица, когда отмоется и немного отъестся. Позади нее замыкал шествие Бориска, опасливо поглядывающий по сторонам, – он, видно, всерьез обеспокоился возможностью появления волков и готов был защитить свою хозяйку и от них тоже.

– Милости прошу к нашему костру, госпожа, – поприветствовал Ремунас. – Нас хоть и немного осталось, но защитить тебя с ребенком мы в наших краях сможем. А вам поесть и отдохнуть надо.

Женщина подняла на него глаза, ставшие огромными на худом изможденном лице:

– Благодарю тебя, господин. Арнас уже сказал мне об этом. Большая удача, что мы вас встретили. Скитаться по лесам становится все трудней, тем более что и до зимы уже недалеко.

Она попыталась улыбнуться, но лицо плохо слушалось ее.

– Я Ремунас, госпожа, ратный воевода из Городненского замка. А это все, что осталось от моего немалого отряда после злосчастной битвы на Ворскле. Туда мы и путь держим, в замок. И вас с собой возьмем.

Женщина кивнула. Сил у нее не осталось даже на разговоры. Она взяла у Арнаса своего сынишку, присела с ним у костра и принялась его кормить. Только потом, когда мальчонка, сытно поев впервые за много дней, прикорнул у нее на руках, стала есть сама. А затем и у нее начали слипаться глаза. И Арнас, опять взяв у нее ребенка, отнес его к шалашу, где помог женщине поудобней устроиться вместе с мальчонкой, и накрыл их своим плащом. А Бориска, тот ел за двоих, поглядывая на своих спасителей преданными глазами, а потом улегся у входа в шалаш, свернувшись клубочком и попытавшись укрыться остатками своей накидки. Ремунас встал и набросил на него попону своего коня, плотную и теплую, сам не раз ею укрывался. Мальчишка кинул на него благодарный взгляд, удовлетворенно вздохнул и провалился в сон. Да, досталось им лиха, как видно, по самое некуда.

Осеннее утро занялось туманное, но когда взошло солнце, осветив золотыми лучами верхушки деревьев, туман разошелся. День обещал быть теплым и пригожим. Воины, поднявшись, сходили первым делом в лес, а потом отправились к озерку, где давеча поили коней. Умылись. Лица посвежели, хоть и заросли за это время до безобразия.

– Хороши, – рассмеялся, глядя на них, Ремунас, – ну чистые разбойники. Да и я сам, небось, не лучше, да?

Арнас хмыкнул и пошел разводить костер – надо было воды согреть, чтобы мальца умыть с утра, да и женщине не грех теплой воды подать, не в озере же холодном ей умываться. Вода как раз нагрелась, когда из шалаша выполз маленький наследник замка Овручского, от которого остались на этой земле лишь развалины да головешки. Мальчонка огляделся вокруг, сперва испугался и вроде как плакать собрался, но тут увидел Арнаса и засиял как солнышко. Он переполз через Бориску, который все еще никак не мог открыть глаза, и понесся к своему новому другу, чуть не упав, зацепившись за выступающий из земли корень. Но мужчина быстро шагнул к нему и, подхватив на руки, подбросил пару раз вверх. Над поляной разнесся звонкий детский смех. Тут и Любава из шалаша выглянула, улыбнулась, увидев сына отдохнувшим и веселым. А Ремунасу, бросившему на нее взгляд, показалось, что это солнце вдруг осветило поляну, хотя за высокими деревьями его было не видать.

– Я нагрел воды, госпожа, – повернулся к ней Арнас, – чтобы тебе самой умыться было сподручнее и мальца умыть. Его как зовут, к слову? Мы ведь с ним так и не познакомились.

– Иван он, Ванятка, Иван Борисович, как дед, царствие ему небесное, – в голосе женщины зазвенели слезы, но она сдержалась.

– Значит, Иванкас будет, так нам привычнее, – засмеялся Арнас. – А ты, Бориска, помоги хозяйке своей, ей самой ведь не управиться.

Паренек поднялся и от души потянулся. Хорошо спалось на полный желудок, да под теплой попоной. Взяв шлем с подогретой водой, отправился с хозяйкой к озеру. Вернулись все трое с чистыми, посвежевшими лицами. Маленький Иванкас сиял улыбкой. Его уже ждал новый друг с теплой едой.

– Иди сюда, герой, – позвал он, – поешь, ты, небось, уж и проголодался за ночь.

И он бросил взгляд на Любаву – можно ли? Она кивнула, и сама приняла порезанное подогретое мясо из рук Йонаса. Бориска пристроился рядом, получив огромный кусок, – сам справится. Парень тут же вонзил в мясо острые белые зубы и с большим удовольствием проглотил его, не мешкая. Ремунас тихонько улыбался – картина была такой мирной, такой отрадной для глаз после пережитых ужасов.