Дмитрий Янковский

Нелинейная зависимость

А она работает безропотно,

Огоньки на пульте обтекаемом,

Ну а нам-то, нам-то среди роботов,

Нам что делать, людям неприкаянным?!

    А. Галич

Глава 1

Летом дождь совершенно особенный – задорный, теплый, накрученный неистовством грома. Он не падает каплями, не льется струями, а обрушивается потоком и тут же, превращаясь в пар, убегает с разогретого асфальта обратно в небеса.

Поток машин вяло струился в русле Садового кольца. Щетки сгребали воду с лобового стекла. Видимость совсем ухудшилась, и Андрей снизил скорость. Достал мобильник, набрал номер.

– Слушаю, – донесся безразличный женский голос, низкий и глубокий.

– Алло, – сказал он в трубку мобильника. – Будьте любезны, пригласите Алену.

– Это я.

– Вы мне высылали резюме по Интернету, – сказал Андрей. – Если не передумали, могу пригласить вас на собеседование. Завтра устроит?

– Да, – оживившись, ответила Алена.

– Тогда записывайте. Метро «Савеловская», там один выход. Возле вокзала автобусная остановка. Проезжаете до следующей и через квартал увидите большое желтое здание. Войдете в центральный вход и на вахте скажете, что к Валентину Знобину. Вам объяснят, куда пройти.

– Записала.

– Хорошо, в семнадцать часов я вас жду. До свидания.

Андрей дал отбой и бросил телефон на правое сиденье. Голос девушки его заинтриговал, в нем не было надоевших подобострастных ноток, какие звучат в голосах людей, жаждущих устроиться на работу. Чутьем охотника Андрей различил в ее интонации вызов, и это раззадорило его сильнее обычного. Дождь ударил с новой силой, пришлось включить фары. Миновав Крымский мост, Андрей припарковал машину у обочины, расслабленно откинулся на сиденье и, взяв телефон, набрал другой номер.

– Валька, привет, – бодро начал Андрей.

– Ну, – буркнул Валька.

– Завтра в пять мне нужен твой офис. – Андрей сделал вид, что не заметил недовольного тона собеседника.

– Не могу. У меня переговоры в Черноголовке. Ты же знаешь, какая с позавчерашнего дня обстановка!

– Блин, Валя, раз в сто лет тебя о чем-то прошу!

– Иди ты на фиг! – Валька повысил голос. – Опять решил кого-то развести? Слушай, если у тебя с этим делом проблемы, снял бы проститутку. Это и тебе проще, и людям бы жизнь не портил.

– Кого ты имеешь в виду? Каким людям?

– Мне, например. Я и так летаю электровеником. Мало того, что на меня похороны Самохина повесили, а тут еще ты со своей придурью.

– Валька, остынь. Я еще не подписал документы на новую установку. Мне кажется, я легко обойдусь и без нее. – Андрей сменил интонацию.

После секундной паузы Валька подобрел.

– Ты маньяк, – почти ласково сказал он. – Тебе этого никто не говорил?

– Говорил один шибздик. Низкорослый такой, с залысиной на башке.

– Я тебя грохну когда-нибудь, – вяло пообещал Валька.

– Идет. А завтра оставь ключи на вахте. Лады?

– Хорошо. Только не забудь шампанское и коробку конфет для вахтерши.

– Заметано.

Андрей победно улыбнулся и отключил телефон. Дождь все еще барабанил по крыше заезженного «Форда».

«Одно дело сделано», – удовлетворенно подумал Андрей, предчувствуя новое волнующее приключение. Именно подготовка к встрече и ожидание доставляли наибольшую радость в этой игре. Наивысшую страсть. Душевный оргазм длиной в несколько дней.

Андрей глянул в зеркало заднего вида, включил поворотник и, тронув машину с места, снова вписался в железный поток.

Только проезжая Москву на машине, понимаешь, насколько она цельная. Единый объект, но настолько огромный, что удержать его в воображении целиком почти невозможно. Он либо превращается в абстрактную схему, разделенную на север, юг, восток и запад, либо разваливается на улочки, прилипшие к станциям метро. И, только поколесив по нему на машине, начинаешь связывать в единое целое разрозненные куски и понимаешь, что город – это организм, выполняющий функции поддержания твоей жизни. Он питает тебя митохондриями магазинов и бухгалтерских касс; прячет от холода и жары за устьицами дверей; перемещает тебя, словно эритроцит, по кровеносным сосудам дорог и подземок. Целые поколения живут полноправными клетками города, составляя районы-органы, и лишь приезжие беспорядочно циркулируют, напоминая аморфную лимфу. Одни, бестолково побегав, так и уезжают ни с чем, выделяясь через почки вокзалов, другим удается прилипнуть к организму, и они остаются.

Андрей был одним из таких.

Он старался не вспоминать период переездов, клоповников и беготни от милиции. Москва – странный город: никогда не знаешь, что ей понравится, а что нет. Даже мысли, даже воспоминания. Андрей сам точно не знал, что ему помогло остаться, – случайность, помощь других или собственные личные качества. Но ни теперь, ни тогда это не имело значения. Дискретность мегаполиса постоянно стремится к нулю, в нем все увязано и имеет равную значимость. Падающий с дерева лист или человеческая удача. Однажды Андрей заметил, что после въезда в квартиру, расположенную на какой-нибудь ветке метро, все важные дела тут же перемещаются к станциям именно этой ветки. Сначала он удивлялся, но вскоре принял это как данность, не всерьез, а скорее ради забавы отслеживая случайности и совпадения.

Андрей вывернул на проспект и увеличил скорость, шины зашелестели по асфальту отчетливее, рассекая тонкую водяную пленку. Мысли невольно возвращались к разговору с незнакомкой. Точнее, она уже была не совсем незнакомкой. Он запомнил ее голос и знал имя – Алена. Андрей старался отгонять эти мысли, чтобы усилить эффект от предстоящей встречи, но они возвращались снова и снова, становясь все навязчивее. Каждую такую историю он переживал заново, словно впервые. Первый звонок, первый разговор и первую реакцию девушки.

Андрей улыбнулся, поймав себя на том, что встречу с каждой из этих девушек он воспринимает как свидание с одной и той же, как игру в смену масок, где за каждой из них прячется она – его женщина.

Шутки ради он даже придумал теорию, по которой все женщины в мире – это разные проявления одного всеобъемлющего женского существа. И это существо, каждый раз одевающееся по-разному, представленное миллионами соблазнительных тел, с разной походкой, разным запахом, разной улыбкой, то и дело добровольно ему отдается. Иногда эта сверхженщина отказывает, иногда играет с ним, пытаясь получить какую-то плату, но все это неважно, потому что именно она, в одной из своих ипостасей, все равно отдастся ему.

Зазвонил телефон. Андрей взял его и нажал кнопку ответа.

– Алло.

– Привет, это Артем. Ты не занят сегодня вечером?

– А что? – без особого интереса спросил Андрей.

– Моя Надюшка вчера взяла премию на детском конкурсе скрипачей, – немного хвастливо сообщил Артем. – Сегодня мы по этому поводу решили сообразить ужин. Придешь?

– Честно говоря, очень много работы, – стараясь быть вежливым, вздохнул Андрей. – Знаешь, переключаться с моей математики на мирские заботы и обратно – ощущение не из приятных. Тяжело потом входить в форму, а график плотный.

– Все воюешь со своими компьютерными квантами? – уважительно поинтересовался Артем.

– Что-то вроде того.

– Ну ладно, – расстроился бывший одноклассник. – Только ты не пропадай.

– Обещаю, – уже собираясь нажать кнопку отбоя, сказал Андрей.

– О, чуть не забыл, – успел остановить его Артем. – Тебя Маринка искала. Ну, помнишь, из лаборатории связи? Я вас познакомил на дне рождения.

– А… – поморщился Андрей. – Понимаешь, у нас не все ладно с ней получилось. Так бывает, ты ведь не сегодня родился. Просто скажи, что не знаешь моих координат. За год очень многое изменилось. У меня уже другая жизнь и все такое. Короче, ты понял.

– Нет, Андрей, так не получится! Я ведь просил тебя тогда…

– Ну ладно, – торопливо закончил Андрей. – А то я сейчас в тоннель заеду.

Он поспешно нажал кнопку отбоя, отложил телефон, вынул из пачки сигарету и тяжело вздохнул. Прикуриватель давно не работал, а поменять было лень. Андрей взял зажигалку с панели, щелкнул ею и прикурил.

Разговор оставил неприятный осадок и заставил задуматься. Андрей опоздал затормозить на красный сигнал светофора и, ругнувшись, добавил скорости, чтобы проскочить перекресток. Выехавший справа автобус резко затормозил, и «Форд» проскочил в опасной близости от тяжелого бампера.

Андрей заметил, что дождь кончился. Ветер в клочья рвал облака, открывая вымытое почти до белизны небо. Чуть желтоватый свет солнца подтверждал показание часов на панели – восемь вечера. Длинные дни, короткие ночи.

На перекрестке Андрей повернул вправо. Солнце вырвалось из-за туч, и по улице пробежала волна закрывающихся зонтиков, делая город гораздо просторнее. Зонтики были в основном женские, яркие – мужчин на улицах почти не было. Точнее, они не ходили пешком, отгораживаясь от города стеклами машин и стенами зданий. Подумалось, что Москва, скорее всего, тоже женщина, только, в отличие от многоликой женщины Андрея, она, наоборот, – единственная на всех. Эдакая матриархальная богиня-мать, впускающая в себя многих для обновления крови. Поэтому интимных отношений с Москвой Андрей старался не иметь. Групповой секс с массой мужчин и одной женщиной его не возбуждал совершенно – так и представлялись мужские волосатые задницы. Особенно ярко они представлялись после того, как после очередной поломки машины ему пришлось проехать в метро.

С этим городом можно либо дружить, либо воевать, но поиметь его в одиночку просто не выйдет, а дать ему поиметь себя не хотелось.

Андрей въехал во двор и остановился на привычном месте. Вышел, нажал кнопку на радиобрелоке и вытер пот со лба. Жара, быстро вернувшаяся после дождя, сделалась душной и тяжелой.

Андрей направился к подъезду.

В углу около ступенек мальчик и девочка играли с недавно родившимися у бездомной кошки котятами – пушистые комочки пищали и расползались, но дети упрямо укладывали их обратно в картонный ящик.

– Дяденька, дайте рубль! – Девочка храбро посмотрела Андрею в глаза. – Мы уже почти собрали на пакет молока.

Такой наглости от ребенка он не ожидал.

– Я вот расскажу вашим родителям, что возитесь с уличными котами, – пригрозил Андрей. – Будете тогда знать.

– А моя мама знает. – Девочка опустила глаза. – Она мне разрешает.

– И моя! – поддержал ее мальчик.

Андрей озадаченно замер.

– Тогда дворнику расскажу, что вы картонками мусорите. Марш отсюда!

Дети забрали коробку и потащили ее на другой край двора, подальше от дома.

Андрей набрал длинный код на двери и вошел в прохладную полутьму подъезда. Пахнуло застарелой мочой. Непонятно, зачем нужны мудреные средства защиты от непрошеных посетителей, если в подъезде все равно постоянно воняет.

Двери лифта открылись сразу, как только Андрей его вызвал. Внутри тоже воняло, на полу валялись толстым слоем рекламные газеты, которыми настойчиво забивают почтовые ящики пенсионерки с тележками. Андрей вошел в кабину и нажал кнопку с номером «8». Лифт со скрипом двинулся вверх.

У самого потолка кто-то вывел фломастером: «Чего морду задрал, мудила?» Дурацкая шутка вызвала невольную усмешку. Это тоже город.

«Надпись – это микроб, живущий в его органе под названием «лифт» и слегка нарушающий его функцию», – подумал Андрей.

Можно запросто нарушить функцию лифта и без особого труда нарушить функцию отдельного дома, но трудно даже представить, сколько усилий понадобится, чтобы нарушить функцию города. Это система со сверхвысокой надежностью, использующая людей для собственного роста и регенерации.

Андрей вышел из лифта, открыл массивную стальную дверь с электронным замком и вошел в квартиру. Разулся и, зайдя в спальню, сразу включил сетевой компьютер. Это был самый простой компьютер, предназначенный исключительно для выхода в Интернет и для домашней работы. В другой комнате стояли рабочие машины, ни единым проводком не соединенные со всемирной сетью.

Андрей открыл «Бердз» и ткнул мышкой в иконку приема сообщений. Почты было довольно много, в основном запрошенные вчера документы и переписка с американскими коллегами, работающими над той же темой, что и Андрей, – повышение надежности вычислений на квантовом уровне, доработка алгоритма Китаева – Шора и разработка аппаратной базы для квантового компьютера. Тема была интересной и приносила неплохую отдачу в долларовом эквиваленте, о чем могут только мечтать многие из российских ученых.

Писем-резюме, вроде вчерашнего от Алены, не было, но пока хватит и ее одной.

Андрей снова перечитал текст:

«Вершинина Елена Григорьевна, 26 лет, не замужем.

Окончила Новосибирский университет, факультет информатики. Компьютер в совершенстве, WINDOWS, UNIX, сетевые технологии, прикладные программы, программирование C++, JAVA, OPL. Английский (технический) со словарем.

Московской прописки нет, желательная оплата 200 у.е. в месяц.

Телефон… Спросить Алену».

Скромное такое резюме, «лоховское», как сказал бы Валька. Об отсутствии прописки можно было и не писать.

Такие знакомства волновали еще и потому, что всегда развивались от малого к большему, переворачивая реальность волной ярких фантазий. Сначала письмо. Только текст. Чаще всего строгий, без всяких излишеств, но уже несущий массу информации, становящейся пищей для домыслов и предположений. Прежде всего имя. Как хорошо, что существует столько разных женских имен, различающихся на звук, на запах и даже на цвет.

Андрей порылся в собственной памяти и понял, что ни одной близкой знакомой Алены у него не было. Это добавило новый привкус к букету – Алена, Аленка, Аленушка… Андрей взвесил имя со всех сторон, пробуя его на гибкость, тепло и мягкость.

Наверняка у нее короткие темные волосы. Очень мягкие и пушистые, как имя. И длинные ноги, которые она любит оставлять открытыми, как бы сама для себя. Многие женщины серьезно считают, что для себя одеваются с сексуальным оттенком, для себя наносят макияж на лицо, пользуются духами и нежным ароматным шампунем. Но на самом деле это все для него, для Андрея. Чтобы он мог видеть их, ощущать их запах и тепло. Пусть они даже не знают об этом, пусть даже думают, что это не так. Для него лично это ничего не меняет.