Николай Мороз

Найти и исполнить

Глава 1

С машиной повезло, УАЗ удалось угнать на третий день. Хозяева, упитанная семейная парочка, явно собирались покинуть брошенный властями городок, где мародеры вовсю конкурировали с полицаями, а по ночам из нор выходили любители. Начинающие падальщики пока пробовали ситуацию на зуб, присматривались, и одиночек не было – по всем городам, что уже миновал Стас, бродили шакальи стаи. Еще не все стекла в окнах домов и контор были выбиты, в светлое время суток пока еще можно было выскочить из похожей на гроб квартиры и живым вернуться обратно, но это ненадолго. Водопровод и канализация уже приказали долго жить, в котельных рвались котлы, освещение пропало еще раньше. Впрочем, не везде – некоторым счастливцам повезло, Стас видел за плотно закрытыми окнами отблески света – неяркого, робкого, но это уже немало в ледяную октябрьскую ночь.

Эта семейка у крайнего подъезда многоэтажки решила, что с них хватит, и активно готовилась к отъезду. Жирный мужчина с багровой от натуги лысиной и выпавшим из-за ремня черных джинсов брюхом поставил в багажник очередную тяжеленную коробку, задвинул ее подальше и потопал за следующей. Этого момента Стас ждал уже минут десять – проследил за погрузкой, увидел все, что хотел. Перемахнул невысокие облетевшие под осенним ветром кусты, отпихнул с дороги оторопевшую тетку с мелкими кудряшками вокруг отекшей мордочки и прыгнул за руль. Жирный так и застыл в обнимку с коробкой, одумался, уронил ношу себе под ноги и кинулся в погоню. Стас глянул мельком в зеркало заднего вида и захлопнул дверцу, крутанулся на детской площадке, вильнул между качелями и горкой, обдал взбешенного мужика песком из-под колес и был таков. Вылетел на пустой проспект, и вперед, по встречке, не глядя на погасшие светофоры. Они сдохли в первый же день очередного торжества демократии на просторах полуживой страны, улицы превратились в свалки, закрылись магазины, потом пропало электричество. Хотя нет, это произошло сразу после первых выстрелов.

Этот город, как и те, что остались за спиной, оживал только с рассветом, а к сумеркам вымирал. Мелькнули на тротуарах две-три серые тени, грохнуло что-то в старом доме справа, раздался лай, но Стас не обернулся. Вперед, только вперед, осталось еще километров семьдесят или чуть больше, и это ничто по сравнению с тремя годами за терроризм и подготовку покушения на жизнь государственного деятеля. Хорош террорист – тем, что было, толком распорядиться не смог, считай, вышел на танк с голыми руками. Однако черт с ним, кто старое помянет, тому глаз вон. «А кто забудет – тому оба». Стас съехал с дороги на проселок, прокатился по грязной колее и остановился. Надо передохнуть и посмотреть, что ему бог послал.

Отец небесный сегодня расщедрился – в коробках нашлись консервы, а сверток оказался полевкой в «цифру». Одежка пришлась впору, Стас переоделся, заправил найденный свитер в штаны, затянул ремень. Тот боров был толще раза в полтора, но считать зубы дареному коню Стас не собирался. Проверил карманы. В одном из них обнаружилась плоская «нокиа» и банковская карточка. При включении выяснилось, что аккумулятор смартфона заряжен полностью, да только радости от этого мало, ибо высветилась на экране надпись «нет сети». О карточке и говорить не приходится, все банкоматы давно превратились в груды мятого металла, и пластик был бесполезен.

– Оставить? Выкинуть? А вдруг пригодится? – Стас выключил мобильник и убрал вместе с карточкой обратно, поел наскоро, бросил теплую куртку на переднее сиденье и снова за руль. Нельзя ждать, нельзя останавливаться ни на минуту, хоть и закрыты все аэропорты, хоть и прокатилось первое цунами арестов и кто-то из чиновников сидит в подвале, кто-то висит на столбе, а кто-то удобряет собой садик в загородной резиденции. Но не тот, кто три года назад не в добрый час попался им на пути. Надо найти его, добраться первым, успеть, опередить, вцепиться зубами в глотку. Больше все равно под рукой ничего нет, он опоздал к раздаче. Оружие досталось самым шустрым, пока Стас сообразил, что происходит, в коридорах колонии остались только трупы охранников. Не нашлось даже шокера или паршивого баллончика с перцовкой, и он ушел с пустыми руками. Зато сегодня повезло – четыре колеса, полный бак, запас провизии – что еще нужно человеку, чтобы не оглядываясь мчаться к вскрытому гнойнику на теле страны – в Москву. Домой, в любимый город. Но родные пепелища сегодня придется объехать стороной, его путь лежит на северо-запад, в резиденцию ублюдка. «Там он, там, – сотый раз повторял про себя Стас. – Ему некуда деваться. Место глухое, охрана хорошая, с воды тоже не подойти», – убеждал он сам себя. Координаты излюбленного логова убийцы он затвердил давно, «прошел» по фотографиям

со спутника каждый километр пути от федеральной трассы до забора резиденции, знал дорогу, как линии своей ладони. И потом ежедневно, закрыв глаза, повторял маршрут, держал в памяти каждый овражек, каждый холм, каждый изгиб лесной дороги. И вот теперь до цели оставались считанные часы пути.

Стас объехал обгоревший остов бортового ЗИЛа и вернулся к обочине. Здесь можно выжать из УАЗа все, на что он способен. Дорога пустая, гайцы после переаттестации придерживались прежней тактики – сидели по кустам, но уже не с радаром. Уловок, от «чеснока» до шипованной ленты, можно ждать в любой момент, но пока еще светло, серая в выбоинах полоса асфальта летит под колеса, до ночи можно сделать еще километров сорок. А ночью… Если бог есть и он действительно все видит, то Стаса не остановит ничто, если только девять граммов свинца в голову.

– Не дождетесь. – Стас жал на кнопки настройки магнитолы. Хрипы, шорохи, обрывки иностранной речи, музыка. Здесь тоже глухо – информации нет, о ситуации в стране и Москве можно только догадываться, и любая безумная мысль, вплоть до нашествия инопланетян и зомби-апокалипсиса может оказаться правдой.

Колючие звуки стихли, потом грянули с новой силой, Стас отжал кнопку, но сразу вернулся обратно. Вступление он пропустил, шел первый проигрыш – духовые и саксофон уступили место солисту. «…Дрейфовать в далеком море посылает нас страна». Ого, откуда они это исполнение выкопали? Видать, совсем плохи делана развалинах эрефии, раз вместо трансляции торжества оппозиции концерт «для тех, кому за сто пятьдесят» в эфир пустили. А дед именно так всегда и пел эту песню, и страшно злился, если кто-то пытался исполнить ее по-новому. Раз где-то еще жива радиостанция, должна быть и другая, и на той волне можно узнать хоть что-то: слухи, сплетни, догадки – сейчас сойдет все. Стас держал руль левой рукой, кончиками пальцев правой касался кнопки настройки каналов. Но уходить не спешил, слушал почти перекрытый помехами голос. «Нам приказ страны Советов победить полярный мрак…» Стас невольно улыбнулся. У деда, царство ему небесное, певческие данные отсутствовали напрочь, но петь обожал, бабка терпела его концерты, как и внук. Знал бы старик, что пришлось с его квартирой в высотке на Красных воротах сделать – проклял бы потомка. Угол рта дернулся, как от боли, Стас прибавил скорость, справа промелькнул знак границы города. Все верно, очередной вымерший населенный пункт оказался на пути ровно через полтора часа. Проскочить его – дело десяти минут, дальше по Ярославскому шоссе в объезд до Дмитрова, дальше на карту можно не смотреть.

Через приоткрытое окно в салон просочился запах гари, Стас посмотрел по сторонам. Полыхало за высоким старым зданием, сноп искр поднимался в низкое облачное небо, слышались крики. Выстрел, за ним еще один – Стас прибавил скорость и назад не смотрел. Какое там – по сторонам головой вертеть, машину бы удержать, странно она себя ведет, носит ее туда-сюда через две сплошные. «Курс на берег невидимый, бьется сердце корабля, вспоминаю о любимой у послушного руля…», – какой он, к чертям, послушный, того гляди из рук вырвется…

«Вспоминаю…» Больше трех лет прошли, а тот день он помнил по минутам. Бледного, измученного болью Лешку, Леру, похожую на привидение, «скорую» и мертвую пробку. Над головой крякает спецсигнал, Лешка уже не стонет – нет сил, сжался на носилках, свернулся, как ежик, уткнул нос в поджатые коленки. Леру отталкивает врач, пытается перевернуть Лешку на спину. Тот зажмурился и мотает головой – не трогайте меня, не надо, отойдите все… Десять минут, пятнадцать, двадцать, полчаса и Стас выскочил из «газели», побежал мимо раскаленных от июльского зноя машин к «дэпээснику».

– Почему стоим?

– Спецпроезд, – не глядя, буркнул тот, – кортеж ждем.

– Сколько ждать!? – в ухо ему проорал Стас. – Сколько? Ты хоть «скорую» пропусти, сыну плохо! Мы в больницу…

– Спецпроезд, – повторил гаец, – не имею права. Надо ждать, когда проедут…

Здесь память подвела, пошли обрывки – слов, криков, действий. Держали его двое, третий метался, как обезьяна, орал, визжал, куда-то звонил. Раскаленная крышка люка под щекой дергалась и переползала с места на место, от боли в вывернутых руках Стас на пару секунд отключился. А в себя пришел от рева двигателей и спецсигналов, в марево июльского полдня врезался свет мощных фар, по улице неслась машина сопровождения, за ней вылетели два «гелика», рядом телепались прикрывавшие колонну «форды» ДПС, а в середине кортежа на скорости, близкой к космической, перли два бронированных лимузина.

– Сдуреть! – орал кто-то позади, – за двести топят! Ничего, я подожду. В гости к богу не бывает опозданий! – слова перекрыл рев сигналов, свист и выкрики. Стас дернулся, но его коленом в спину прижали к земле, и держали так, пока не стих вой машин сопровождения. Движение не открывали еще минут десять, потом захват исчез и Стас поднялся на ноги. «Скорая» уже ехала навстречу, «ведерко» на крыше мигало синими огнями.

– Черт с ними, – бормотала пожилая врач, пока на ходу обрабатывала Стасу разодранную щеку, – вы правило УДД помните?

– Да. – Стас перебрался на край лавки, взял жену за руку, улыбнулся Лешке.

– Что за правило? – еле слышно спросил сын.

– Уступи дураку дорогу. – Боль прошла от одного вида Лешкиной улыбки, вернее, еле заметно изогнувшихся губ.

– Правильно, целее будешь. – Врач оттеснила родителей на дальний край лавки и прочно обосновалась рядом с мальчишкой. – Сейчас приедем, потерпи. Операция – это не больно, под наркозом ты ничего не почувствуешь. С аппендицитом не шутят.

И приехали – с воем сирены, после гонки по разделительной, приехали, чтобы услышать через четверть часа: «умер на операционном столе. Перитонит. Поздно привезли».

И вторая «скорая» – уже у дома, через неделю после похорон. Лера решила не ждать, когда придет ее срок, ушла следом за сыном. Сама, добровольно, все обдумав и подготовив заранее. Дозы снотворного, по словам врачей хватило бы на трех здоровых мужиков, а уж ей…

УАЗ вынесло на тротуар, Стас крутанул руль и вернул машину на дорогу. «…Скрылись в дымке острова, кончен дрейф в студеном море, здравствуй, красная Москва». Он выключил приемник. Нет, любимый город, сегодня я обойду тебя стороной, хоть и не видел три года. В другой раз, не в этой жизни.

«Интересно, из пистолета можно попасть по машине, если у нее скорость под двести?» – прикидывал Стас, пока ехал по темному городу. «Нет, вряд ли. К тому же надо знать заранее, в какой машине едет «объект», тут всю площадь накрывать надо. Хотя можно первую поджечь, а потом неторопливо расстрелять остальные. Но если учесть толщину брони…» – картинка вернулась, и была уже ярче, чем пару минут назад. Раскаленный асфальт, слепящие «зайчики» от зеркал и хромированных дисков, сытое «кряканье», визг протекторов на повороте узкой улицы… «Чтоб ты сдох. А я тебе помогу». Стас посмотрел на свое отражение в лобовом стекле. Вот теперь настоящий террорист – заросший, осунувшийся, остановившийся взгляд фанатика. И ярость, приправленная адреналином, как у взявшей след гончей – та сволочь из бронированного мерса здесь, она близко, до ее логова осталось часа два-три гонки.

УАЗ вошел в поворот, слишком крутой и резкий для скорости за сотню, машину занесло, Стас вывернул руль в сторону заноса, УАЗ выровнялся на дороге, под колесами что-то мерзко хрустнуло, а в глаза ударил свет мощных фар. Стас поднял руку, зажмурился и отвернулся рефлекторно, но руль не выпустил, продолжал жать на педаль газа и обошел огромный, как вагон, темный внедорожник. Пока проморгался, пока пришел в себя – прошло минуты полторы. Дорогу перед ним заливал ровный мертвенно-синий свет, Стас видел каждую выбоину в полотне, каждый люк, каждую трещину. Внедорожник пер следом, ксеноновые лучи били в зеркала, резкие отблески резали слезящиеся глаза. Стас отворачивался, попытался оторваться, но впустую, уйти тоже было некуда: город ему незнаком, что ждет там, за черным провалом боковой улицы – один черт знает. А ошибаться ему нельзя, он спешит, очень спешит, как никогда в жизни.

Прожекторы позади погасли, дорога, обочины и собственные пальцы, сжимающие руль, сгинули во мраке, и стало очень тихо. Стас успел заметить краем глаза, как слева его обходит что-то длинное, резкое, похожее на кита. «Что за…» – вспышка превзошла все, что он видел раньше, «уазик» врезался мордой в край препятствия, крутанулся на дороге и вылетел на тротуар, влепился боком в ограду сквера и успокоился. Дверца открылась со второй попытки, Стас вывалился из машины, упал на колени и попытался подняться. Негромкие голоса, отрывистый командный рык, темные силуэты на фоне далеких звезд – и все. Его парализовали первые два удара, кажется, был еще и третий, но Стас уже перестал слышать и видеть.