Джеймс Паттерсон

Меня зовут Алекс Кросс

ПРОЛОГ

ОГОНЬ И ВОДА

ГЛАВА 1

Ханну Уиллис, студентку второго курса юридической школы в Виргинии, казалось, ждало впереди все самое светлое и радостное, и уж конечно, не гибель в этом темном, мрачном, страшном лесу.

«Шевелись, Ханна, – сказала она себе. – Перестань думать. Беги! Нытье и слезы тебе не помогут. Если побежишь, спасешься!»

Ханна споткнулась, подалась вперед и, чуть не упав, ухватилась за дерево. Прислонившись к нему, она перевела дыхание и сделала еще несколько шагов вперед.

«Двигайся, или умрешь в этом лесу. Все очень просто».

Пуля застряла в нижней части спины, поэтому каждое движение и каждый вдох были мучительны. Ханна никогда и не думала, что такое возможно. Только страх, что в нее угодит еще одна пуля, заставлял идти вперед.

Господи, до чего же темно в этом лесу! Месяц, освещавший густую крону дерева, ничуть не разгонял окружающую тьму. Землю окутал мрак. Ханна не видела колючих кустов, и они царапали ей ноги, безжалостно рвали кружевное черное платье, от которого остались только клочки.

Но все это не имело значения. Сквозь страх и боль пробивалась лишь одна мысль: «Беги, девочка!» Все остальное поглотил безмолвный кошмар.

Она не знала, сколько прошло времени, час или больше, но внезапно деревья расступились перед ней.

Господи! Ощутив под ногами вместо грязи щебень, Ханна оступилась и рухнула на колени.

При слабом свете месяца она разглядела две колеи дороги. «Чудо!» – мелькнуло у нее в голове, но она тотчас же поняла, что еще не выбралась окончательно.

Услышав вдали рокот мотора, Ханна приподнялась, потом собралась с силами, встала и вышла на середину дороги. Все вокруг расплывалось, пот и слезы застилали глаза.

«Пожалуйста, Господи, смилуйся, пусть это будут не они! Не эти два мерзавца. Ты же не так жесток, правда?»

Показавшийся из-за поворота красный грузовик быстро приближался. Слишком быстро! Ханну ослепили фары грузовика.

– Остановитесь! Прошу вас, остановитесь! – закричала она.

Шины взвизгнули, и красный пикап остановился перед Ханной, чуть не задавив ее. Она ощутила жар мотора через решетку радиатора.

– Эй, лапочка, ну и прикид у тебя! Выставила бы большой палец – и всех делов.

Голос был незнакомым, и это очень обрадовало Ханну. Из кабины доносилась громкая музыка в стиле кантри, и Ханна, отметив, что это оркестр Чарли Дэниелса, снова упала на землю.

Когда водитель, выпрыгнув из машины, подбежал к ней, она уже пришла в себя.

– Господи, я даже не… Что с тобой стряслось? Тебя… что с тобой стряслось?

– Пожалуйста, – прошептала она, с трудом шевеля губами. – Если они найдут меня здесь, то убьют нас обоих.

Мужчина обхватил Ханну сильными руками, нечаянно задев ее рану. Она лишь судорожно дернулась, не имея сил даже вскрикнуть. Через несколько мгновений они разместились в кабине грузовика и быстро поехали вперед.

– Держись, милая! – Голос водителя дрогнул. – Скажи, кто это сделал?

Ханна чувствовала, что сознание снова покидает ее.

– Мужчины…

– Мужчины? Какие мужчины, детка? О ком ты говоришь?

Она с трудом подбирала слова и не знала, произнесла ли их вслух или только подумала, что ответила, перед тем, как все исчезло.

«Мужчины из Белого дома».

ГЛАВА 2

Звали его Джонни Туччи, но ребята, жившие по соседству в Южной Филадельфии, дали ему прозвище Дерганый, потому что когда он нервничал, его глаза постоянно бегали, а нервничал он почти всегда.

Разумеется, теперь все парни в Южной Филадельфии могут застрелиться. В эту ночь Джонни по-настоящему включился в игру. Пришло время быть мужчиной. Ведь «сверток» у него, не так ли?

Работа была не сложной, но приятной, потому что вся ответственность лежала на нем. Сверток Джонни уже получил. Страшновато, конечно, но пока он справляется.

Вообще, никто открыто не говорил об этом, но, став посыльными, как в его случае, получали что-то на семью, а семья на тебя. Иными словами, устанавливались определенные взаимоотношения. После сегодняшнего дела Джонни уже не будет хвататься за что попало, подбирать крохи в южных районах. Это как наклейка на бампере: «Сегодня первый день будущей жизни».

Разумеется, он кайфовал. И немного нервничал.

Наставления дяди Эдди преследовали его. «Не упусти эту возможность, Дерганый, – сказал Эдди. – Я головой за тебя поручился». Словно этой работой он оказывал ему большую услугу. Впрочем, Джонни подозревал, что, возможно, так оно и есть, и все же. Собственный дядька не должен постоянно тыкать его в это носом.

Он включил радио. Даже музыка кантри, которую здесь передают, лучше, чем назидания дяди, продолжавшиеся весь вечер. Играл оркестр Чарли Дэниелса, один из немногих, какие узнавал Джонни. Он даже помнил отдельные слова.

– «Пламя на горе, бегите мальчики, бегите…»

«Не упусти эту возможность, Дерганый».

– «Дьявол в доме встающего солнца…»

«Я головой за тебя поручился».

– «Цыплята клюют с подноса…»

– Черт!

В зеркале заднего обзора появились синие вспышки. Откуда только взялись? Всего две-три секунды назад Джонни был уверен, что, кроме него, никого на шоссе нет. Очевидно, ошибался. У Джонни начало дергаться веко. Он нажал на газ, надеясь, что удастся уйти. И тут вспомнил, что сидит за рулем дерьмовой железяки, которую спер с парковки в Эссингтоне. Черт побери! Надо было пойти к гостинице. Взять японскую тачку.

Хотя не исключено, что об украденном «додже» еще не заявили. Его владелец, возможно, еще спит в том мотеле. Если повезет, он отделается штрафом.

Но так везет другим, не ему.

Копам понадобилась вечность, чтобы вылезти из автомобиля – плохой признак, хуже некуда. Они проверяли номерные знаки и тип машины. К тому моменту как они подошли к нему с разных сторон «доджа», глаза Джонни напоминали мексиканские прыгающие бобы.

Он постарался выглядеть спокойным.

– Добрый вечер, офицеры. В чем…

Высокий тип с ирландским акцентом открыл дверцу со стороны водителя.

– Выходи из машины.

Сверток они нашли почти сразу. Копы проверили переднее и заднее сиденья, открыли багажник, сняли покрышку с запаски – и привет заведующему.

– Пресвятая Мадонна! – Один из копов посветил своим фонариком на сверток. У второго даже челюсть отвисла.

– Чем ты, черт возьми, занимаешься?

Джонни, не ответив, убегал со всех ног.

ГЛАВА 3

Никто не мог быть мертвее и тупее, чем он в данный момент. Джонни Туччи знал это, когда вбежал в лес и соскользнул, а потом скатился в овраг у обочины дороги.

Вероятно, от копов ему удастся спрятаться, но только не от семьи. Ни в тюрьме, ни где-то еще. Это факт. Потеряешь такой «сверток» – и сам станешь свертком.

С края оврага послышались голоса, а по кустам запрыгал луч фонарика. Джонни вжался в землю и заполз под куст. Его била дрожь, сердце неистово колотилось, прокуренные легкие не справлялись с дыханием. Он едва сдерживал кашель, душивший его.

«Эх, черт, мне конец, действительно конец».

– Ты что-нибудь видишь? Где этот маленький придурок? Этот урод?

– Не вижу ничего. Но мы достанем его. Он где-то там, внизу. Не мог уйти далеко.

Полицейские прошли по обе стороны от Джонни, спускаясь все ниже. Решительные и целеустремленные.

Хотя Джонни уже слегка отдышался, дрожь била его все сильнее, и не только из-за копов. Он задумался о том, что ему делать дальше. Строго говоря, варианта было только два. Один – пистолет 38-го калибра, прикрепленный к лодыжке. Второй – сверток и его владельцы. Собственно, вопрос в том, как он предпочел бы умереть.

И в мутном свете луны вопрос уже не казался неразрешимым.

Двигаясь с величайшей осторожностью, он наклонился и достал пистолет. Дрожащей рукой сунул дуло в рот. Чертов металл громко стукнулся о зубы и оставил кислый вкус на языке. Джонни стыдился слез, бегущих по лицу. Впрочем, кто об этом узнает?

«Господи, неужели все должно случиться именно так? Зареванный, как слабак, в чужом лесу? Как отвратителен этот мир!»

Он вспомнил, что всегда говорили ребята: «Уж явно не хотели бы закончить таким образом, верно, Джонни?» Они так и напишут на его надгробном камне – Джонни Дерганый, – чтобы посмеяться. Подлые уроды!

Все это время Джонни убеждал себя: «жми», но палец, лежавший на курке, не слушался его. Он попытался снова, взяв пистолет обеими руками, но ничего не вышло. Он даже застрелиться толком не может!

Наконец Джонни вынул дуло пистолета, все еще плача. Сознание того, что ему суждено прожить хотя бы еще один день, не утешило его. Он лежал в кустах, кусая губы и жалея себя, пока копы не ушли далеко вниз по оврагу.

Тогда Джонни Дерганый быстро вернулся, пересек шоссе и задумался о том, как, черт возьми, ему исчезнуть с лица земли. Он прекрасно понимал, что это ему не удастся.

Он ведь подглядел. Он видел, что лежало в «свертке».

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГРОМЫ И МОЛНИИ

ГЛАВА 1

Я отпраздновал свой день рождения в маленькой и очень веселой компании на Пятой авеню. Именно так, как мне хотелось.

Дэймиен устроил мне сюрприз, приехав из интерната в Массачусетсе. Нана, конечно, была самой главной, руководила всем вместе с моими детками Дженни и Али. Пришли Сэмпсон с семейством и, разумеется, Бри.

Этих людей я любил больше всего на свете. С кем же еще отметить год, в течение которого ты стал старше и умнее?

В тот вечер я даже произнес короткую речь, правда, большую часть ее тут же забыл, кроме первых слов: «Я, Алекс Кросс, торжественно обещаю всем собравшимся на этой вечеринке сбалансировать мою домашнюю жизнь и работу и никогда больше не переходить на темную сторону».

Нана подняла свою чашку, салютуя мне:

– С этим ты запоздал. – И все рассмеялись.

После этого все убеждали меня в том, что я старею достойно, с улыбкой на лице.

– Помните тот случай на стадионе «Редскин»? – усмехнулся Дэймиен. – Когда папа запер ключи в старой машине?

Я вмешался:

– На самом деле…

– Поднял меня с постели среди ночи, – продолжил Сэмпсон.

– Только после того как он пытался в течение часа войти в дом, не желая признать, что ему это не по зубам, – уточнила Нана.

Дженни поднесла ладошку к уху.

– Потому что он кто?

И все ответили хором:

– Американский Шерлок Холмс! – Это было напоминание о статье, напечатанной несколько лет назад в национальном журнале. Мне до сих пор не удавалось оправдаться за нее.

Я глотнул пива.

– Блестящая карьера – так они писали, – десятки раскрытых преступлений, и чем же я запомнился? А мне казалось, что у кого-то сегодня счастливый день рождения.

– Кстати, о птичках, – отозвалась Нана, заглатывая приманку и прерывая меня. – У нас еще есть незавершенное дело. Дети!

Дженни и Али вскочили, более возбужденные, чем все остальные. Видимо, меня ожидал Большой сюрприз. Никто не говорил, что это такое, но я уже получил солнцезащитные очки от Бри, пеструю рубашку и две бутылки текилы от Сэмпсона и стопку книг от детей. Среди прочего туда входили последняя книга Джорджа Пелеканоса и биография Кейт Ричардс.

Еще одной подсказкой, если можно так выразиться, было то, что наше сотрудничество с Бри постоянно срывало все планы на выходные. Да, полагая, что работа в одном учреждении, даже в отделе по расследованию убийств, облегчает согласование наших планов, вы заблуждаетесь. Все обстоит иначе.

Поэтому я отчасти и не вполне конкретно представлял, что меня ожидает.

– Алекс, сиди смирно! – В последнее время Али начал звать меня по имени, что казалось мне нормальным, но почему-то не нравилось Нане.

Бри заявила, что она последит за мной, а все остальные переместились на кухню.

– Напряжение нарастает, – заметил я.

– Непрерывно. – Бри подмигнула и улыбнулась. – Именно так, как тебе нравится.

Она расположилась на диване напротив меня. Я устроился в старом кресле. Бри всегда выглядела отлично, но я предпочитал видеть ее такой, как сейчас: спокойной, в джинсах, босиком. Она встретилась со мной взглядом.

– Часто здесь бываешь?

– Довольно часто. А ты?

Она отпила пива.

– Хочешь уйти?

– Конечно. – Я указал на дверь кухни. – Как только я освобожусь от этих надоедливых…

– Любимых членов семьи?

Я подумал, что этот мой день рождения становится все лучше и лучше. Теперь меня ожидают два больших сюрприза.

Пусть будет три.

В холле зазвонил телефон, домашний, а не мой сотовый, который знали все и использовали для рабочих звонков. У меня также был пейджер, и он лежал там, откуда я мог слышать его. Казалось бы, можно пойти и ответить. Я даже подумал, что звонит кто-то из друзей, желая поздравить меня, или кто-то хочет продать мне спутниковую антенну.

Неужели я никогда ничему не научусь? Возможно, научусь, но не в этой жизни.

ГЛАВА 2

– Алекс, это Дэвис. Прости, что беспокою тебя дома. – Рамон Дэвис был старшим инспектором городской полиции и моим непосредственным начальником.

– У меня день рождения. Кто-то умер? – осведомился я, рассердившись прежде всего на себя, за то, что снял трубку.

– Каролин Кросс, – ответил он, и мое сердце упало. Тут распахнулась кухонная дверь, и из кухни вышла вся семья, распевая «С днем рождения!». Нана несла на подносе роскошный розовый с красным торт. Сверху лежали авиабилеты на американские авиалинии.

– Счастливого дня рождения…

Бри подняла руку, догадавшись о чем-то по выражению моего лица. Все замерли. Веселое пение оборвалось. Моя семья помнила, что это день рождения детектива Алекса Кросса.