Анатолий Дроздов

Самец причесанный

© Дроздов А., 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1

Игорь Овсянников, паладин. Задумчивый

Степь… Бескрайний окоем, хорошо различимый с седла. Застывшее море сухой травы – в Паксе зима. Высокие стебли достигают шеи лошади, отчего кажется, что та не идет, а плывет в грязно-серых водах. Раздвигаемые грудью кобылки стебли шуршат, пыльная труха осыпает круп и мои сапоги. Под этот шорох хорошо думается…

Мое имя Игорь Овсянников. Я врач, полгода назад польстившийся на заманчивое предложение работы за рубежом. В результате меня привезли в Турцию и переправили в Пакс – параллельный мир, где обитают племена людей-кошек. Они называют себя «нолы» и «сармы». Сармы – кочевники, вроде исчезнувших половцев в нашем мире, нолы ведут оседлую жизнь. Эти племена – непримиримые враги. Две тысячи лет назад в Пакс пришел легион Римской империи, который романизировал нол. Они говорят на латыни, имеют общественное устройство, скроенное по римскому образцу. У них города, армия и сенат. Их столица и само государство называется Рома. Но, в отличие от Римской империи, в Паксе матриархат, а аборигены имеют хвосты – как мужчины, так и женщины. На привлекательности местных красавиц это, впрочем, не сказывается. Поверьте человеку, женатому на ноле. Красавице, умнице, воительнице – самой лучшей женщине в обоих мирах. Моей Виталии…

Ладно, это я отвлекся. Тысячу лет назад расы в Паксе разделились. Нолы выселили потомков римлян в отдельные города, как некогда американцы индейцев – в резервации. Случилось это после кровопролитной гражданской войны. Люди в Паксе стали гражданами второго сорта. Они строили города, ковали оружие, ваяли статуи и вели акведуки, обустраивая и развивая государство, которым правили нолы. Они брали с людей налог кровью. Но не в том смысле, что вы подумали. Мужчин забирали в храм Богини-воительницы, где заставляли сдавать сперму. Это насущная потребность Ромы – без человеческих генов она обречена. Чистокровные нолы живут всего двадцать лет. Они мохнатые, с кошачьими лицами и длинными хвостами. В Роме они на положении рабочего скота – сеют, пашут, копают, прислуживают… Элита государства – метисы с человеческой кровью. Чем ее больше, тем дольше нола живет, и тем выше ее статус в обществе. Самый высокий он у комплет – их предки беременели от людей не менее четырех раз. Принцепс Рома Флавия – комплета. К слову, обычная земная девчонка, хотя хвостик у нее все же имеется – видел, когда делал массаж. Ступенью ниже стоят треспарты – у них человеческой крови не менее трех четвертей. На вид – обычные человеческие женщины, только с хвостиками. У Виталии он до колена. Очень красивый, с кисточкой. Жене очень нравится, когда я его глажу: она закрывает глаза и прямо мурлычет. Снова меня повело… Вернемся к нолам.

Полукровок-метисов зовут димидиями, они основа служивого сословия Ромы. Костяк ее армии, пушечное мясо. Выбиться в офицеры димидии трудно, а стать магистратом, то есть выборным начальником, и вовсе не светит – не пустят. Поэтому есть стимул улучшать кровь, поднимаясь по социальной лестнице. За этим идут в храмы Богини-воительницы, где желающих осеменяют, как у нас коров на фермах. Так нола рожает димидию, димидия – треспарту, а треспарта – комплету. От людей у нол рождаются только девочки, мальчики появляются лишь в традиционных для нол семьях: один хвостатый самец на полдесятка самок. Мальчики, ясен пень, хвостатые и пушистые. Есть еще такое недоразумение, как кварты – нолы с четвертью человеческой крови. Говорят, они рождаются от димидий и треспарт, переспавших с нолой-мужчиной. Положение у кварт как у низших нол – их даже в армию не берут. В то же время они сообразительны и легко обучаются. Мой проводник и переводчик в этом путешествии – кварта Санейя. Я зову ее «Сани».

Пакс застыл в античности. Ничего удивительного. Затерянные племена на Земле тоже не развиваются. Некоторые до сих пор пребывают в каменном веке. Когда нет стимула, прогресс замирает. Выходцы из моего мира не привнесли в Пакс цивилизацию. Почему? Долгая история. Но спешить мне некуда, расскажу.

После разделения рас нолы и люди жили мирно. А тридцать лет назад в Паксе случилась трагедия: люди вымерли. Это стало следствием странной эпидемии. Беда совпала с появлением в Паксе могущественной фармацевтической корпорации из моего мира FAGG. Поначалу ее встретили неласково, но позже FAGG с нолами пришла к соглашению. За право жить и работать в Паксе корпорация возит нолам мужчин. Ее вербовочные пункты завлекают лохов по всему миру. Теперь понятно, как я сюда попал? Землян-мужчин в Паксе мало – сотни три. Нол – почти два миллиона. Сколько сарм – никто не считал. Самцы у кочевниц свои – фармацевты им мужчин не возят. Из-за этого сармы пытаются мужчин захватить. Так произошло со мной, как только ступил на землю Пакса. В плену я пробыл полдня. Нас отбили «дикие кошки», которыми командовала Виталия. Мы с ней познакомились, и закрутился такой роман! Вот, опять отвлекся…

FAGG возит мужиков за деньги – большие по местным понятиям, но для транснациональной компании это семечки. У них другой интерес. Мне с такими же обманутыми мужиками предстояло стать донором спермы, а после пяти лет служения в храме идти в лупы (проститутки по-местному) или в альфонсы к какой-нибудь богатой дамочке. Перспектива не вдохновляла. Сговорившись с Виталией, я вынудил храм продать мой контракт. В результате обзавелся врагом в лице верховного понтифика Ромы. Эта тварь нагадила как могла. Дом у Виты забрали, сама оказалась в плену, а меня пытались зарезать. Пришлось прятаться в армии. Я стал первым в Роме мужчиной-воином. Преторианки встретили меня настороженно, но вскоре мы подружились. В когорте я и узнал: Вита жива! Сармы готовы отдать ее мужу. Вот и еду. До Малакки нас провожали «дикие кошки», теперь город за спиной. Где-то в степи ждут сармы, чтобы сопроводить нас в Балгас – столицу кочевников.

– Сани! – окликаю я.

Едущая впереди кварта останавливается.

– Ты уверена, что дорога правильная? – спрашиваю, приблизившись. – Может, не стоило сворачивать?

– На тропе мы теряем день пути, – качает головой Сани. – А так к вечеру будем на месте.

Пристально смотрю на спутницу. Круглое, миловидное личико, большие темные глаза. Редкая шерстка на щеках и ладонях. Это не портит впечатления. У Сани ладная, стройная фигурка с округлостями в нужных местах. Симпатичная девчонка. С хвостом, конечно, но к ним я привык. Сани смотрит на меня с обожанием: землянин разговаривает с ней как с равной. Кварт к мужчинам в Паксе не подпускают. Но это в Роме. Здесь степь и свободный мужик – молодой и сильный. Стоит только намекнуть…

Что-то не о том думаю – длительное воздержание сказывается. С тех пор, как пропала Вита, я ни с кем и ничего. Пусть так и остается.

– Продолжим урок?

– Слушаю, господин! – кивает она. – Как будет «есть»?

– Хав.

– Идти?

– Гур.

– Спать?

– Торм.

– Сражаться?

– Арч.

– Скажите: «Я хочу есть».

– Е ынкидат хав.

– Я пришел с миром.

– Е гура ан тусим…

Перебрасываясь словами, мы рассекаем заросли травы. Язык сарм я зубрю с первого дня поездки. Объясниться уже могу. Сани хороший учитель: прежде чем приступить к новой теме, заставляет повторить предыдущую. Славная девочка!

– Как будет на языке сарм: «Ты хорошая»?

– Ар морате.

– Ар морате, Сани!

Она смущается и краснеет.

– Если съездим благополучно, дам тебе десять ауреев.

– Не нужно, господин! – лепечет она.

– А что хочешь?

– Я… – она смущается еще больше. – Я не смею просить…

Договорить она не успевает: на горизонте возникают черные точки. Всадники, вернее, всадницы – мужчины здесь не воюют. Я привстаю на стременах. Точки заполняют горизонт. Сармам из Балгаса надоело ждать, и они пошли нам навстречу? Точки растут в размерах – нас заметили. Уже различимы фигуры, меховые шапки…

– Прости меня, господин!

С удивлением смотрю на Сани. Она бледна, губы дрожат.

– Я виновата! Следовало ехать тропой.

– В чем дело?

– Это дикие сармы…

Здравствуй, жопа, новый год! Приехали… Дикие сармы не подчиняются Балгасу, они сами по себе, и плевать им на всех и вся. Короче, банда.

– Сани, становись рядом и, как начну говорить, переводи слово в слово! Не вздумай что-то пропускать или добавлять от себя! Поняла?!

Она торопливо кивает. В глазах страх. Мужчину сармы не тронут, а вот нолу…

– Соберись! Ар морате!

Снимаю с седельного крюка и забрасываю за спину щит. Повод в левой руке, правая – на рукояти спаты. Впереди уже вопят – добыча близка. Конная лава накатывает на нас и, не доскакав с десяток шагов, обтекает по сторонам. Мохнатые, покрытые пылью рожи, оскаленные зубы, вопли… Замечаю, что вооружение у кочевниц дохлое: кожаные нагрудники, да и то не у всех, простенькие луки, обтянутые кожей щиты из прутьев, копья с костяными наконечниками… Мечей на поясах не наблюдается. Лица юные. Банда оборванцев, котята. Правда, у котят есть коготки и царапаются они больно.

От толпы отделяется всадница и скачет к нам. Нагрудник обшит костяными пластинками, на поясе то ли короткий меч, то ли длинный нож. Явно главарь. Низкий лоб, скуластое лицо, крючковатый нос и выдвинутая вперед нижняя челюсть. Стоматологи называют это «обратным прикусом». Вылитая баба-яга в исполнении Милляра, разве что горба не хватает. Красотка, туды ее! Ночью привидится – не проснешься.

– Хо! – восклицает «красотка». – Какая добыча! Муш! Сильный и красивый! С ним нола, молодая, здоровая. Доспех! Шлем! Меч! Кони!..

Сани частит, переводя. «Красотка» прямо сияет. Ну, это ненадолго… Она тянется к рукояти моего меча и немедленно получает по мохнатой лапке. Не трожь! Не ваше!

– Ты ударил меня! – изумленно восклицает «красотка».

– Могу добавить, – «радушно» обещаю я. – Больнее.

Сани бледнеет, но переводит.

– Как ты смеешь?! – вопит «красотка». – Ты добыча.

– Разве?

Нагло улыбаясь, извлекаю из ножен спату.

– Будешь сражаться? – удивляется сарма.

Киваю.

– Это неправильно!

– Почему?

– Ты муш.

– И что?

– Муши не сражаются.

– Я – да.

«Красотка» оглядывается на своих оборванцев, словно ища поддержки. Похоже, что мохнатики изумлены.

– Я не хочу тебя убивать, – сообщает «красотка».

Ясен пень, что не хочет. Живой мужчина – редкая и очень ценная добыча.

– Я тоже хочу, чтоб ты жила. Расступитесь, и мы проедем.

Предложение ставит «красотку» в тупик. Она растерянно смотрит на меня. Выпустить мужчину из рук? Да ее свои заплюют! Но и мне не улыбается попасть в плен. Жить в вонючем шатре, плодить маленьких сарм… А Вита? Что будет с ней? Нет уж!

– Я гость Великой Матери. Неподалеку нас ждет сотня из Балгаса. Посмеете нас задержать, они вас вырежут. Пропусти!

«Красотка» багровеет. Похоже, я что-то не то сказал.

– Я не подчиняюсь Великой Матери! – орет она, надувая ноздри. – Мы сами по себе. Плевать нам на сотню! Мои воины лучше. Ты моя добыча и поедешь со мной!

– А вот хрен тебе! – отвечаю по-русски.

Сани умолкает, не зная, как это перевести, но «красотка» поняла.

– Будешь драться? – спрашивает, шмыгнув носом.

Киваю – буду! Сарм около сотни, но на мне лорика, шлем, а на спине – щит. В руке спата, и владеть ею я умею. Резали мы мохнатых… Прежде чем истычут стрелами, с десяток зарублю. Возможно, они испугаются, и нам удастся прорваться. Мужчина с мечом – это непривычно. Дохлый, но шанс.

– Мы тебя убьем! – сообщает «красотка».

Ухмыляюсь. Попробуйте!

– Отдай оружие, и мы не обидим тебя. Твою самку – тоже. Ты будешь жить со мной, а я – тебя защищать.

Всю жизнь мечтал!

– Согласен?

Бросаю спату в ножны и маню ее рукой. «Красотка», улыбаясь, приближается. Склоняюсь и хватаю ее ворот кожаной рубахи. Рывок – и сарма, вылетев из седла, оказывается на крупе моей лошади. Левой рукой прижимаю ее к себе, правой вытаскиваю кинжал. Голубоватое лезвие застывает у мохнатого горла.

– Шевельнешься – зарежу! Скажи своим, чтоб расступились! Живо!

Вспотела. Кислый, мерзкий запах немытого тела лезет в ноздри. Однако молчит.

– Ну?!

– Они не подчинятся, – тихо говорит «красотка». – Зарежешь, найдется другая. Сармы добычу не отдают.

М-да! Голливудский сценарий не прокатил: заложника брать бесполезно. Сарм в степи полно: одной больше, одной меньше… А я надеялся прорваться. Доскакать до сотни, а та пугнет банду, как кот голубей. Делать нечего, нужно договариваться.

– Тебя как звать, красавица?

– Амага! – шмыгает она носом.

– Меня – Игрр. Я не пойду в плен, Амага. Меня ждут в Балгасе. Мне туда очень нужно. Пропусти, и я отдам тебе доспех.

– Нет! – закрутила она головой. Едва успел убрать кинжал, не то порезалась бы.

– Давай решим дело поединком! Одержишь вверх – получишь добычу. Нет – мы уедем. Идет?

– Ага! – снова шмыгает. – У тебя вон какой меч!

Точно девчонка! Лет трех… Ладно…

– Можем без оружия. Скажем, бороться?

– Хо! – восклицает Амага. – Согласна!

Убираю руку с кинжалом и ослабляю захват. Амага перепрыгивает в седло своей лошадки.

– Слушайте все! – кричит, привставая на стременах. – Сейчас мы с мушем будем бороться. После того как свалю его, он станет нашей добычей.

Пацанки орут и машут руками. Жду, пока утихомирятся.

– Если свалю Амагу, вы пропустите нас! – объявляю в свою очередь.

В ответ вижу оскалы. Нет уж, девочки, играем честно!

– Поклянись, что так будет! – говорю Амаге.