Алекс Орлов

Охотники за головами

1

В пустыне Тамар, занимавшей третью часть всего Ганнибала, сколько-нибудь заметные события происходили не часто. Только обычный круговорот сменявших друг друга сезонов: холодного и теплого, а в промежутках между ними однообразная каша из ветра, мокрого песка и вырванных с корнем колючек. Разгоняясь по свистящим дюнам, эти колючки сбивались в огромные шары и прыгали, как воплощения пустынных духов, наводя страх на чужаков и принося кочевникам драгоценное топливо для их очагов.

Вот и Минеху повезло. Огромный шар колючек рассыпался, не сумев одолеть высокую песчаную гору. Должно быть, он проделал большой путь и, послушный ветру, катился от самого моря, постепенно набирая силу и забирая в себя шары поменьше.

И вот теперь он лишился сил и рассыпался.

«Нельзя расти бесконечно, – думал Минех, собирая измочаленные песком колючки. – Даже самые хорошие бараны и те растут только один год, а потом начинают дряхлеть. Что толку держать барана долго, если его мясо становится жестким, а шерсть желтеет от старости? Так и с колючками – нужно сжечь их в очаге, пока они могут дать тепло, чтобы согреть воду для чая, а не ждать, когда песок превратит их в бесполезную пыль».

Минех собрал топливо и вернулся к песчаной горе. Здесь, под брезентовым навесом, он устроил свое временное пристанище. Овцы дремали чуть в стороне, сбившись в кучу. Ни ветер, ни колючий песок им не мешали – толстая шерсть надежно укрывала их от всяких невзгод.

Едва от очага потянуло дымом, прибежал пес Минеха Сиу. Он знал, что, если хозяин разводит огонь, значит, что-то перепадет и ему. И это не важно, что Сиу уже успел поймать пару песчаных крыс. Косточки со стола Минеха казались псу значительно вкуснее.

Чуть погодя приковыляли и оба змеелова. На объедки со стола Минеха они не претендовали, поскольку еды им хватало и в пустыне. Но их интересовала соль. Змееловы прилегли чуть поодаль, ожидая, когда хозяин достанет заветный узелок с солью.

Заметив внимательно наблюдающие за ним глаза-бусинки, Минех усмехнулся и достал соль.

– Хина! – крикнул он. Один из змееловов распахнул широкую пасть. Кусок соли исчез в ней, и пасть захлопнулась.

– Габин! – пришла очередь второго помощника, и тот тоже разомкнул свои челюсти.

Габину достался кусок побольше, поскольку он еще не оправился от укуса пустынной мамбы.

Это была четырехметровая змея, и Минех был уверен, что Габин отступит, но тот оказался упрямым зверем и сцепился с мамбой, зубы которой пробили шкуру змеелова.

После того как Габин перекусил мамбу пополам, он упал, и Минех думал, что змеелов погибнет. Вся его морда пузырилась кровавой пеной, извергавшейся из мест укусов, – так организм змеелова боролся со страшным ядом мамбы.

Минех знал, что, попади такой яд в кровь человека, через десять минут тот превратился бы в лужицу подтаявшего желе. А Габин выжил, и только рана на морде заживала слишком медленно: спустя почти неделю яд мамбы все еще продолжал действовать.

Получив свою соль, змееловы ушли за гору. Теперь они не появятся, пока Минех не поведет отару дальше. А вот Сиу остался рядом с пастухом. Он съел остатки хозяйского ужина и побежал к овцам, чтобы проверить, как они себя чувствуют.

Минех и сам удивлялся, как пес умел определять больных овец. Стоило одной из них захворать, как Сиу отделял ее от стада и пригонял к Минеху. Но на этом таланты Сиу не заканчивались. Он мог еще и считать. Когда, год назад, пала одна из овец, пес не находил себе места, пока не разыскал ее труп и не привел к нему хозяина.

Пастух поставил на огонь закопченный чайник и подбросил в костер колючек. Пламя взметнулось вверх и тут же распласталось понизу от нового порыва ветра.

Минех посмотрел на небо. Казалось, тучи спускались все ниже, и это означало, что ветер не утихнет даже ночью.

Пастух прислушался. К шелесту песка и свисту ветра добавился другой, посторонний шум. Он то пропадал, то появлялся снова.

Поднял голову Сиу. Он тоже услышал незнакомый звук. Заблеяли овцы, и пес побежал к ним.

«Что бы это могло быть?..» – удивился Минех. Он много лет пас овец и знал обо всех неожиданностях, которые подстерегали человека в пустыне.

Низкие тучи прорезал яркий свет, затем он погас. Шум усилился. Свет появился снова. Он был таким ярким, что Минех прикрыл глаза рукой. Луч света прошелся по овцам, вспугнул змееловов и растаял далеко в пустыне.

Внезапно низкие тучи расступились, и показался огромный корабль. Минех слышал о таких, но не очень-то верил рассказам путников. Он не понимал, как такая большая штука могла летать по воздуху и не падать вниз.

«Значит, не врали люди…» – подумал пастух, придерживая войлочную шапку. Корабль садился далеко от него, но поднятые им песчаные вихри, споря с ветром, уже достигли стоянки Минеха.

Судно опустилось на песок, и снова во все стороны полились потоки яркого света. Открылись грузовые ворота, и оттуда по опустившемуся мосту начали выходить люди.

К такому Минех не был готов. Он даже вскрикнул от удивления – люди выходили прямо из отверстия в животе этой громадной штуковины. Следом за ними выехало несколько машин, которые сразу же резво побежали по дюнам. Одна из них направилась прямо к Минеху. Она была похожа на жука-скарабея – такая же гладкая и круглая.

Пастух стоял не двигаясь, ожидая, когда неожиданные гости подъедут ближе. Машин он не боялся, поскольку часто видел их у берега моря.

Автомобиль подъехал ближе, и пастух увидел, какие у него чудные колеса. Они были очень широкими, и оттого машина почти не проваливалась на склонах зыбучих дюн.

Не доезжая до Минеха, машина остановилась, и из распахнувшейся двери на песок ступил человек в диковинной, на взгляд Минеха, одежде.

Черная куртка с широкими наплечниками, черные штаны и большая черная шапка, почти полностью закрывающая лицо. Вслед за первым пассажиром из машины вышли еще несколько. Они стали указывать руками в разные стороны, о чем-то напряженно споря.

Тот, что вышел первым, приблизился к пастуху. Он был высокого роста, и на его поясе Минех заметил оружие.

– Как дела, старик?

– Ничего дела, добрый человек. Хлеб есть, вода есть, овцы есть – все хорошо.

– Ну и отлично. Скажи-ка, старик, в какой стороне Тайхон?

– Там… – махнул рукой Минех, указывая туда, где рождался этот бесконечный, несущий песок ветер.

– Так я и думал, – кивнул незнакомец. – Стало быть, это и есть центр пустыни?

– Да, добрый человек.

– Тебе придется уйти отсюда подальше. Километров на пять… – Незнакомец посмотрел на Минеха из-под стального козырька, и пастух кивнул:

– Надо – значит, уйду.

– Молодец, старик. – И незнакомец поощрительно похлопал Минеха по плечу. Рукавица была жесткой, рука тяжелой, и все же в голосе военного Минех почувствовал легкую вину за то, что приходится сгонять пастуха с его стоянки.

– Ну все, давай уходи, у тебя всего полчаса, – сказал незнакомец и вернулся к похожей на жука машине.

«Важные люди… – подумал Минех, возвращаясь к своим овцам. – Если они говорят „уходи“, значит, нужно уходить…»

Выдернуть колья, снять брезент и бросить все это на санки было для Минеха делом обычным, и спустя десять минут он уже гнал сонных овец туда, где было еще одно хорошее место для стоянки.

Поначалу овцы шли медленно. Они то и дело спотыкались и наталкивались друг на друга. Однако вскоре разошлись, стали подавать голоса и при случае подхватывать оголенные ветром корни.

Сиу снова был при деле. Он громко лаял, бегал вокруг стада, не позволяя овцам проявлять излишнюю самостоятельность, и всем своим видом показывал, что очень счастлив.

«Хорошая собака…» – посмотрев на Сиу, подумал Минех. Он вспомнил, как в Тайхоне ему предлагали за пса четыреста кредитов. Деньги очень хорошие, и покупатель был готов поднять цену вдвое, но Сиу был очень ценным помощником. Таким ценным, что стоимости в деньгах для него не существовало.

Повинуясь ветру, стадо начало поворачивать вправо.

Не отпуская саней, Минех выкрикнул для Сиу команду, и пес начал разворачивать стадо влево.

«Хорошая собака…» – снова подумал пастух и обернулся.

Там, откуда он ушел, еще были видны силуэты больших кораблей и снующие между ними автомобили. Песок затруднял видимость, и фары машин были включены на всю мощь.

Из-за ближайшей дюны появились змееловы Минеха. Было заметно, что они недовольны внезапным, незапланированным переходом. Однако мешочек с солью все еще находился у хозяина, и они послушно последовали за его санями.

Поначалу были слышны только блеяние овец, свист песка да лай Сиу, но вскоре все эти звуки стал вытеснять неясный гул, переходящий в раскаты приближавшегося грома. Минех остановился и снова посмотрел туда, откуда он ушел. Казалось, тучи там настолько сгустились, что среди дня наступила ночь. В этом полуденном сумраке еще ярче светились прожектора, установленные на совершивших посадку судах.

Часть этих лучей освещала большое пространство на земле, а другая часть была направлена к черной туче, которая постепенно сгущалась и все отчетливее проступала на фоне остального неба.

Вскоре стало ясно, что это был еще один корабль, только очень и очень большой.

Минех даже забыл про своих овец, собаку и змееловов. Он смотрел раскрыв рот и не замечал, что ему на язык попадают летящие с ветром песчинки.

Воздух заколыхался от разрывающего звука гигантских двигательных энергоустановок, и дюны задрожали, почувствовав приближение громадной массы космического скитальца.

Наконец судно вышло из низких туч, и Минех воскликнул:

– Вах! Такого я еще не видел!

Овцы тотчас легли на песок, а храбрый Сиу подбежал и прижался к ногам хозяина. Лишь флегматичные змееловы тупо таращились совсем в другую сторону и думали только об узелке с солью, хранящемся у хозяина.

2

Большой десантный корабль «Омега» вот уже пять часов как вышел на орбиту вокруг Ганнибала. Бездействие и неизвестность порядком нервировали офицеров, и они с нетерпением ожидали приказа.

Что это будет за приказ, никто не знал, но существовало только два варианта: либо спуск на Ганнибал с инспекционной миссией, либо бросок до Парциха, где в лагерях В-гуманов возникли волнения. В некоторых из них была перебита охрана, и пять тысяч В-гуманов разбежались по окрестным лесам. Словом, работы там хватало.

Капитан Гэс Локвуд зашел в казарменный отсек и еще раз проверил своих людей. Он допускал, что за пять часов уже надоел им своими придирками, однако в случае боевой высадки он должен был знать о каждом чихе солдат. За спиной капитана было шесть компаний, и его подход к делу всегда себя оправдывал.

– Эй, Флемминг, где твоя кираса?

– Наверное, под кроватью, сэр…

– Что значит «наверное», сукин ты сын? Когда ты начнешь ее искать? Или ждешь объявления тревоги? Я делаю вам некоторые послабления только потому, что на одном уставе далеко не уедешь. Ты можешь хранить свое обмундирование хоть в сортире, если тебе так удобнее, но ты должен знать, где оно лежит…

– Да, сэр!

– А чье это оружие? Твое, Зиг?

– Так точно, сэр.

– Почему оно в таком виде?

– Я пытаюсь устранить неисправность, сэр. Электрический выбрасыватель барахлит.

– А ты разве механик, Зиг?

– Нет, сэр.

– Так какого же рожна ты устроил в казарме мастерскую? Разве это твое дело?

– Сэр, я прошел со своим «грэйном» две кампании, и он мне как друг… – оправдывался солдат.

– А если этот твой престарелый «друг» откажет в бою и ты подставишь не только себя, но и своих товарищей, которые на тебя понадеются? Подействует на них твой рассказ о «старом друге»?

– Прошу прощения, сэр. Я сейчас же отнесу его на склад, – уныло согласился Зиг.

– Ладно, отставить склад. – Капитан Локвуд был строг, но понимал отношение солдат к своему рабочему инструменту. – Отнеси в мастерскую, и пусть твоему «другу» сменят начинку…

– Спасибо, сэр, – расплылся в улыбке Зиг.

Возвратившись к себе, Локвуд застал у дверей лейтенанта Сабелиуса.

– Кажется, есть новости, сэр, – сообщил лейтенант.

– Что конкретно?

– Скорее всего, мы сядем на Ганнибал, чтобы подготовить прибытие некоего секретного груза.

– Ладно, – капитан толкнул дверь каюты, – заходи, поговорим.

Лейтенант принял приглашение и зашел внутрь. Оказавшись в жилище капитана, он огляделся.

Здесь все было так же, как и у остальных офицеров, за исключением нескольких картинок, набитых из травяной соломки. Сабелиус знал, что капитан Локвуд имеет такое редкое для военного человека пристрастие. По слухам, во время кампаний капитан не раз рисковал жизнью, чтобы достать новые сорта сушеной травы, так необходимой ему для плетения картинок.

– Ну так что там за груз, Леон?

– Говорят, какое-то секретное оружие.

– Кто говорит? – Капитан достал из холодильника бутылку лимонада и поставил ее на стол.

– Майор Бунн…

– Этот ничего не знает. – Локвуд щелкнул открывалкой, и в бутылке зашипели газовые пузырьки.

– Полковник Зельдович говорил то же самое.

– Это уже серьезнее, но неужели он делится этой информацией с тобой?

– Нет, сэр. Эти сведения я получил от работников главной канцелярии.

– Капитану Локвуду немедленно явиться к начальнику особого отдела… – сообщил динамик голосом дежурного офицера.

– Ну вот, Леон, сейчас все и узнаем… Лимонад будешь?

– Нет, сэр, не хочется.

– Зачем же я его открывал? Ладно, пошли.