Вадим Денисов

Стратегия. Командировка

* * *

Состав спецгруппы сталкеров

1. Командир специальной группы сталкеров – Константин Лунев, русский, 32 года, м. р. – г. Городец Нижегородской обл., в/о, инженер-механик, электромеханик, автомеханик, женат, дочка, водитель авто– и гусеничной техники, машинист СДМ, с/с – танковые войска, механик-водитель БМП-2, мл. сержант, КМС (вольная борьба), сталкер-боец, рейдер высшей категории автономности, р/п «Кастет».

2. Сталкер – Михаил Сомов, русский, 31 год, м. р. – г. Нижний Новгород, с/о, монтажник металлоконструкций, холост, водитель авто– и гусеничной техники, механик-водитель БМД, с/с – воздушно-десантные войска, ком. отделения, старшина, спорт. турист 5 кат. сложности, сталкер-боец, рейдер высшей категории автономности, р/п «Гоблин».

Сейчас: направляются в ППД для получения особого задания. Какого – не знают.

Рассказывает: Константин Лунев.

Глава 1

Итаки. Промежуточные и базовые

Как дети, ей-богу!

В Форт-Россе Гоблина все колонисты послали с его новым ножиком давно и далеко: задолбал. А тут у мальчика радость – нашел слушателя. Да еще кавказца! Кому можно слаще втирать про холодное оружие?

Автандил внимателен, явно заинтересован, будто урок берет. Да и берет, если по факту. Речь у мужиков идет про отличие чустовского ножа-пчака от пчака-афганки. Добыл Мишган почти перед самым отъездом себе новый холодняк, никак не налюбуется. Нацепил на пояс и носит постоянно. Влюбился.

Окружающие красоты – лагуна, гора, лес, остров с пальмами напротив – Гоблину пофиг. Ему в девяноста случаях из ста матушка-природа пофиг, хотя я видел несколько раз, как Сомов буквально восхищенно замирал от вида панорамы, прямо не узнать было парня. Только не сегодня: прет его. Вышли мы, значит, из-под навеса после завтрака, думал, прогуляемся, посмотрим, чего новенького да интересненького появилось, а они тут же встали колом у широкого пня со следами крови и работы разделочного топора, и понеслось. Мальчики хвастаются приемчиками.

Я не стал сопротивляться: пусть болтают.

Ножик кривой, страшный.

– Значтак, братан, кривизна клинка всегда исторически зависела от способа забоя или убийства. Мотивирую, – поясняя, Сомов постоянно крутил в руках этот жутковатый азиатский нож с матовым клинком. – В кино, особенно голливудском, горло режут снаружи одним секущим движением, видел, да? Вот так. Повернись-ка!

– Ты что, на мне собрался показывать? – напрягся грузин.

– А на ком? – искренне удивился Гоблин. – Давай-давай, прочувствуешь. На практике, ха-ха! От так! Ну? Туфта же, ненадежно! Правильно говорю, Кастет?

– Да вы оба правильные, заслушаешься, – ласково ответил я. – Гляньте лучше, день-то какой стоит!

– Ну тя с твоим днем, Костян! Ладно… Автандил, а если ты в халате плотном? Или голову опустил? Или бороду отрастил жесткошерстную, как у тебя, но настоящую, длинную! А? Засада! В реале порой приходится горло пилить, вжик-вжик-вжик… Фу! Особенно если нож не специальный, а кинжал-кама, например. В общем, для такого способа хорош широкий клин с крутым сбегом лезвия к прямому обуху, привычный узбекский пчак… Часто гораздо эффективней оказывается другой способ, для которого нужен кривой узкий нож. Как мой! В Бухаре и Афгане протыкают таким шею мишени у самого шейного отдела позвоночника – и сносят все одним легким движением. Вот сюда втыкают, чувствуешь? Да не дергайся, я аккуратно.

Автандил чувствовал хорошо – закашлялся и выпрямился.

– Вот сюда? – теперь уже он показал пальцем место на шее Гоба.

– Точно! Р-раз! Вообще со стороны кажется, что нож просто быстро вытаскивают. «Уходят» артериальные и венозные каналы, трахея. Очень эффективная техника, ни халат, ни борода не помешает, действие не имеет обратной силы, медпомощи не существует. Так что именно такая кривизна клинка позволяет по максимуму захватывать мягкие ткани вокруг позвоночника… Бери. Не, клинок держишь обухом к костям! Вот, молодец! Грубей действуй, жестче. Никаких китайских танцев, никакого Голливуда…

Кавказец повторил еще раз.

– Во! Самое оно! В свое время у нас был инструктор по рукопашке и ножевому бою, который говорил: «Ребята, затрахался я на ваши похороны сбрасываться! Если уж решили резать противника – делайте это быстро и надежно! Как это делают матерые зэки, без предварений и запугиваний, без балета».

Мне показалось, что вокруг даже бабочки замерли.

Поживи тут Сомов с месяц – и вся флора-фауна будет бояться его пуще махайрода.

Женить надо парня. Да только работа не дает, специфическая она у нас. Хотя меня ведь это не остановило – женился! Впрочем, зря я ворчу, Гоблин, может, и женился бы, да суровая тетка Судьба не позволяет. Разлюбезная его – Светка Туголукова – осталась в колонии еще на один сезон, а Мишку вместе со мной забрили для какого-то особо важного и страшно секретного задания Сотникова. Настолько секретного, что даже в РДО нельзя сообщить. Какие тут свадьбы…

Тем временем Автандил, не желая оставаться в долгу, сбегал к себе в избу и притащил кавказский кинжал с широким клинком.

– Генацвале, щас покажу тебе, как джигит правильно кинжал в зубах держать должен, да! Русские писатели и поэты почему-то были уверены, что это легко и просто – схватил клыками и пополз по берегу казаков резать! Глупые, ну! Хочешь узнать?

– Конечно! – воодушевился Мишка, подходя ближе.

– Надо быть очень, очень глупым человеком, чтобы пихать в зубы обнаженный клинок, тебе так не кажется?

– Ну… Стремно, если честно, пасть распластает на кочке.

– Правильные слова говоришь, дорогой! Хитрость в том, что кинжал надо оставить в ножнах, а вот ножны зажать в зубах, только так и носили, когда подползали… Писатели-то не знали! Услышали – и написали глупое! Открой рот, уважаемый!

Гоблин послушно разинул пасть…

Тьфу ты! Точно, как дети.

Из всех Полуденных мой островок – самый лучший. Чуть ли не наградной.

Остров Лунева – это полтора гектара скальной Прелести в белой пене прибоя. Я чуть не прослезился, когда увидел его с борта «Клевера», так соскучился. Необыкновенно красивый! В миниатюрной бухточке есть пляжик серпом, с него наверх идет тропка, несложная. Деревьев нет, есть пара клочков колючего кустарника и очень много птичьих гнезд. На плоской вершине скалы блестят под солнцем разноцветные мраморные прожилки… Приятным бонусом острову дадено несколько каменных ванн с теплой пресной водой, куда не долетают океанские брызги, можно залечь голышом и всласть помедитировать. Надо как-нибудь поставить там фактурную каменную хибару три на три метра. Просто так, для виду. Дворец Лунева – звучит!

Шесть осколков суши посреди океана воспринимаются как настоящее чудо.

Гоблин тоже не в обиде, за ним закреплено целых три островка: Северный Клык, Средний и Южный – Клыки Гоблина.

Это реально круто, потому что это география. И я к ней причастен.

У вас вот есть остров своего имени? Нет.

Что? Ты богат и два года назад купил себе один крошечный островок в Кикладах? Это вы девочкам впаривайте, это не круто, это тупо дорого, и только. Географией тут и не пахнет, здесь вонюче пахнет тугим кошельком наворованных денег, на том свете это посчитается именно в таком столбике, учти, богатей… А вот так, чтобы в честь тебя назвали что-нибудь географическое, по-честному? Что? Ах, вы еще и звезду у астрономов купили под блатным номером Р15АПЗ45300133-Т80-96? Так та звезда давно сдохла! Она была в доле с разводящими тебя астрономами, дурачок! Остался лишь призрачный свет, в три жалких фотона долетевший до мощной оптики.

Мой же остров, самый северный в группе, стоит тут сам по себе посреди пучины, как… у молодого архипелага, никакой призрачности, все натурально. И – да, на Платформе острова не продаются, они завоевываются. Добываются. Открываются. Только так, все честно.

Красивые они, Полуденные острова.

За самым большим – островом Джоны – к югу тянется «гоблинская стоматология»: скала приличных размеров, а за ней – две мрачные гранитные глыбы поменьше, торчащие из воды. Западная часть Джоны неприветлива. Берега обрывистые, мрачные, зелень какая-то ядовитая… Дальше берега меняются: чем ближе к середине огромной бухты, тем шикарней вид. В этой большой и очень уютной заводи по-настоящему штормит редко, потому пляж девственно чист. Да и людей тут мало, некому оставлять следы на песке. Практически нет тут людей, одни хозяева.

Море же вокруг Полуденных всегда зачетное – тропическое, лазурно-прозрачное даже после шторма, как в Мексиканском заливе. Глаз радуется, вспоминая вечно мутный залив Амазонский. Только вот мне до сих пор от вида водной глади становится не по себе: тяжко далось последнее плавание, мотало судно крепко, измучались. Расслабились в спокойных водах колонии. Моя благоверная до сих пор пластом лежит. Лучше всех бешеную качку перенес Юрка Вотяков, но и он устал, дрыхнет. Пришли поздно вечером, всю ночь болтали, успокоиться не могли, сейчас всем прилетела отдача. Есть вообще никому не хочется – не завтрак был, а насмешка над хозяевами.

Полуденные острова – хорошее место, чтобы жить и умереть. Не всем, конечно, а лишь тем, кому оторванная от остальной суши романтическая природа архипелага никогда не покажется скупой и скучной. Японцы меня поймут.

Слева еле слышно журчат чистые струи – одинокая огромная скала собирает дожди и конденсат, потоки летят вниз к распадку, в озеро, переливающееся ручейком в сторону середины бухты.

Закончили про ножики? Ну и слава богу.

Тишина-то какая вокруг… Почти пусто. Слева по берегу стоит «Клевер», пришвартованный к свежевыстроенному причалу. Справа возле группы деревьев – белое пятно некогда воткнутой Гоблином таблички с надписью «Территория России. Патрулируется морским спецназом». Молодцы, сохранили как памятник и даже подновили надпись. Чем не Родина? Часть Родины…

Погода звенит! Искупаться, что ли?

– Автандил, я не понял, ты этого морфа валишь регулярно, что ли? Если вы за кокосами туда ездите… – заинтересованно спросил Гоблин, разглядывая через пролив полосу высоких пальм.

– Миша, дорогой! Мне их что, есть, что ли? – вопросом на вопрос ответил глава общины. – Грузины не едят кошек.

Хозяином Полуденных стал Автандил Узарашвили – средних лет этнический грузин, здоровячок с толстыми волосатыми руками, тугим пузиком и короткостриженой бородой. Серега Демченко когда-то обозвал его Себастьяном Перейрой, в честь литературного образа знаменитого торговца «черным деревом», прозвище прижилось. Ходит грузинский Перейра без кепки, в нормальной курортной панамке и обязательной черной майке-борцовке с логотипом «BOSS».

Как мы предполагали, так и вышло: только в тихой, спокойной Балаклаве начал болтаться разный мигрирующий народ, а уютная гавань превратилась в постоянный транзитный отстойник для судов разных типов, – Автандил тут же заволновался и вскоре сам напросился на еще более дальние выселки. С ним поехали младший брат с женой, так и живут тут двумя родственными семьями: два мужика, две женщины и трое детей. Клан.

– И патроны жалко! У меня здесь оружейного магазина нет. У меня тут…

– Что придумал, генацвале? – Гоб нетерпеливо ткнул его указательным в тугое пузо.

– Ауф, Миша, ты дурной, нет, а?! Проткнешь! Клянусь, гениальное я придумал! Мы с Зурабом две глубокие ямы сделали с кольями – ловушки, понимаешь. Махайрод нарождается, нарождается… бах! И падает! Выбраться не может, дохнет. Местность почти всегда чистая – рви кокосы, ешь бананы. Вообще-то Смотрящим давно пора бы отметку с карты стереть и прекратить ненужный расход энергии. Что-то тянут.

Сбои и постоянные подвисы в АСУП «Платформа-5» хорошо известны всем землянам. Казалось, раз объект охраны – автоматическую пушку «эрликон» – мы давно с тропического островка подрезали, то зачем держать там постоянно респавнящегося морфа? Нет ведь, держит компьютер! Дурь, дайте книгу жалоб.

– Правда, уже неделю новый махайрод не появлялся, может, сработало наконец? Костя, ты как считаешь?

Я пожал плечами. Могло сработать, если расклинило реле или неведомый оператор заметил настойчивость людей.

С гарудами такой фокус не получится: кондор – это вам не гнусное порождение Смотрящих, не морф позорный, а нормальная местная фауна, развитая, доминирующая, хищная. Они и самостоятельно вылупляться горазды. Правда, Автандил и тут не растерялся. Заложили они взрывчатку на скале, и, когда прилетела первая стая летающих танков, свирепые грузины рванули заряды сразу в четырех точках. Рассказывает, что длинные перья летели во все стороны, добивало до бунгало. Врет, конечно.

– На Джоне сразу нормальных птичек больше стало, утки появились! – похвастался нам грузин. – Морские львы осмелели на камнях, котики чаще заходят. Проще работать, понимаешь…

И все-таки немного жаль крылатых гигантов. Красивые птицы. По-своему. Сколько их теперь долетит до северного материка? Сколько упадет в бескрайнее море, устав в долгом перелете?

– Интересно, каким маршрутом они сейчас идут? На восток сворачивают, чтобы у британцев приседать? – предположил я вслух.

– На хрен им англичанка? В океане еще острова имеются, индикатор ведь не может показать в масштабе всю мелочовку, так что нормально, не волнуйся, находят они место для подскока, – убежденно возразил Сомов.

Узарашвили снисходительно усмехнулся:

– Меня лучше спросите, да? Аборигена, так сказать. Гаруды здесь же и летят, только гораздо меньшим числом.

– Подожди, а где они тогда присаживаются? – насторожился я.

– Да у тебя присаживаются, дорогой, у тебя! В гостях! Загадили там все! – расхохотался хозяин Полуденных островов. – На твоем островке, клянусь, он им очень понравился… Да и гоблинские Клыки жалуют! Но реже – неуютно там, и воды пресной нет. А Махайрод вообще не любят: им с песчаного пляжа взлетать неудобно.

Вот трахома! Какой хороший островок был, лапочка-луневочка! Чистый, красивый, можно сказать, ухоженный, как для выставки. А тут эти гаруды, зараза, выбрали место посадки… Зашибись же ты мне мину подложил, взрыватель! Всю пресную воду в ваннах выдуют, всю площадку загадят. С другой стороны – удобрение, это, как его, гуано, да! Гипергуано! Можно будет высадить чего, да и кусты разрастутся. Сам же только что переживал, жалел этих чудовищ – так, может, и расстраиваться не стоит? Может, гаруды мне при случае своеобразное «спасибо» скажут?