Сергей Самаров

Победить или умереть

© Самаров С., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Глава 1

В ущелье уже было почти темно. Вечер сюда спускался раньше, чем в широкие долины.

– Темп, темп!.. Темп не теряем! – прозвучала команда эмира джамаата.

Бойцы и без того шли быстро, хотя знали, что погони за ними нет. Там, за их спинами, остались два наблюдателя. Один из них должен привести в действие взрывное устройство, когда к остаткам бронетранспортера подъедут силовики, и после этого вернуться. От места взрыва он сидит далеко, смотрит в бинокль и оценивает ситуацию. Произведет взрыв, позвонит и только после этого отправится на базу.

Второй выставлен еще дальше от дороги, у прохода в ущелье. Вернее, у самого начала лабиринта. В ущелье с этой стороны могли войти только те люди, которые знали путь через лабиринт, выстроенный природой среди скал, треснувших и расколовшихся много веков назад.

Проходов изначально было только два. Амир Азамат Тимирбеков приказал взорвать одну высокую скалу. Она разрушилась и засыпала самый прямой путь. Теперь даже банде приходилось лишних двадцать минут петлять по лабиринту, чтобы попасть в свою пещеру. Зато это обеспечивало безопасность.

Второй наблюдатель занял пост неподалеку от входа в лабиринт. Он предупредил бы телефонным звонком, появись у прохода преследователи. Но чужаки никак не могут знать точный маршрут в лабиринте. Они обязательно нарвутся на мины, выставленные по приказу амира Азамата. Почти каждый ложный проход заминирован. Взрыв мины будет направлен против скал, но не людей. Камни обрушатся на тех, кто потревожит взрыватель. Они смогут нанести противнику больше урона, чем какие-то осколки, которые в кого-то попадут, а в кого-то нет.

Недавно амир Азамат сам смотрел в Интернете сюжет, где группа спецназа ГРУ, уничтожая другую банду, вошла на заминированную территорию. Один солдат наступил прямо на взрыватель. Осколки никого задеть не смогли, и только самому солдату пятку взрывной волной сломало. Случай сам по себе уникальный, но, как оказалось, вполне возможный. После просмотра этого сюжета Азамат и велел переставить мины так, чтобы они разрушали скалы и роняли их на головы людей. А осколки – дело второстепенное. Мины переставили. Теперь спать можно было спокойнее.

Уничтожение бронетранспортера внутренних войск было проведено классически, без потерь. Двух выстрелов кумулятивными гранатами из РПГ-7, сделанных один за другим, хватило на то, чтобы уничтожить БТР полностью, вместе с командой. Чтобы избежать создания внутри БТРа избыточного давления в случае попадания кумулятивной гранаты, на бронетехнике федералов как минимум один люк обычно остается открытым. Это помогает экипажу спастись, если только никого не заденет осколками пробитой брони и кумулятивной струей.

Но эти герои ехали с задраенными люками. То ли на одни бойницы надеялись, то ли не предполагали, что в этом районе на них может быть произведено нападение. Ведь в селе, буквально в трех километрах отсюда, оставались еще два бронетранспортера и три грузовика с солдатами. Это, казалось бы, должно было сделать нападение невозможным, но оно состоялось.

Каким образом уцелел капитан в краповом берете, остается только гадать. Он выскочил из бронетранспортера через боковой люк. Нет, даже не выскочил, а вывалился, но оказать сопротивления не успел и не сумел. Пережив страшную убойную силу избыточного давления, капитан все же умудрился откинуть люк и выбросил свое тело наружу. Большего он сделать уже не мог. Да и какое сопротивление мог оказать этот офицер, если он покинул БТР даже без оружия?!

«Краповому» капитану быстро завернули руки за спину, связали, поставили на ноги и пинками стали подгонять в нужном направлении. Задерживаться у дороги бандиты не хотели. Это слишком опасно. Могли подойти два других бронетранспортера федералов, хотя первоначально они вместе с грузовиками остались в селе, где проводилась проверка паспортного режима. Никто не знал, надолго ли они задержались там и почему экипаж одного бронетранспортера никого ждать не стал.

В джамаате осталось только две гранаты для РПГ-7. Уничтожить ими пару бронемашин возможно, но такое удается далеко не всегда.

Впрочем, ненадолго задержаться бандитам все же пришлось. Эмир джамаата Назирхан Мухаммадтахиров решил установить взрывное устройство рядом с подстреленным бронетранспортером. Благо там, у обочины, очень даже удобно, как раз в нужном месте, лежала целая груда камней. Она и подала Назирхану эту мысль.

Он вообще-то изначально планировал поставить это взрывное устройство у дороги и разнести вдрызг любой транспорт, который проедет мимо. Но эмир увидел близко идущий бронетранспортер и решил обойтись гранатометами. Получилось удачно.

Теперь пришло время использовать и само взрывное устройство. Тогда не придется тащить его назад. А оно не легкое. Одних поражающих элементов – болтов, гаек, гвоздей, обрезков проволоки – не менее пары килограммов. Тротила в три раза больше. Взрывное устройство было одновременно и фугасным, и осколочным. Таким взрывом можно было нанести противнику немалый урон.

Метод старый, привычный, используемый весьма часто. Уничтожается одна машина, рядом закладывается второе взрывное устройство, и взлетают в небеса те вояки, которые приедут на помощь. Или менты и следователи, которые тоже обязательно появятся. Правда, в последнее время федералы проявляют осторожность, уже знают эту испытанную тактику. Но сапера выпускают вперед не все и не всегда. Он не обязан присутствовать в каждой группе. Если таковой вдруг появляется, то его тоже надо бы уничтожить. Некому будет в следующий раз соваться в опасное место.

Джамаат уходил в свое временное пристанище, в пещеру на склоне ущелья, и уводил туда пленника. Брать его вообще-то не планировалось. Это была спонтанная инициатива Назирхана. Но участь капитана, как эмир уже решил про себя, была ясна в любом случае. Он видел проход в скалах, значит, больше не имеет права на жизнь. Это несмотря на то, что состояние, в котором пребывал пленник, вызывало большое сомнение в его способности запомнить дорогу. Капитана шатало, глаза у него закрывались на ходу, ноги подгибались как ватные. Бандитам приходилось постоянно подгонять его пинками. Капитан не стонал, никак не показывал свое состояние, но глаза его, когда они открывались, выражали мучительное страдание, которое трудно было не прочитать даже слепому.

Уже на подходе к пещере с Мухаммадтахировым связался Гулла, парень, оставленный у дороги для проведения взрыва.

– Назирхан, я сделал.

– Как успехи?

– Подъехала «Волга». В село шла. Остановилась. Вылезли менты. Какой-то начальник. С ним трое и водитель. Стали обходить БТР, смотрели. Они как раз между камнями и транспортером оказались, я и взорвал. Всех положил. Не знаю, есть живые или нет. Только один сначала шевелился. Отполз к середине дороги и там, похоже, навсегда уснул. В бинокль не разобрать, что с ним. Других машин не видно. Темнеет сильно. А ночью здесь никто не ездит.

– Хорошо. Молодец. Возвращайся. Позвони Искандару. Пусть с тобой идет. Вдвоем веселее. Поторопись. Амиру сам докладывать будешь. В подробностях.

– Лечу как пуля.

Назирхан усмехнулся этой присказке своего бойца. Имя у него такое – Гулла. На аварском таким словцом обозначается круглая пуля, маленький шарообразный предмет. Гулла и в жизни такой же, как пуля. Быстрый, шустрый, легкий на подъем, исполнительный. Да и внешне тоже – шарик, колобок. И не подумаешь, что этот колобок способен делать такие взрывные устройства, что никто не догадается, что это такое, пока не взлетит в небеса.

Не зря его амир Азамат отправлял в Пакистан учиться взрывному делу у талибов. Гулла не просто научился, а стал профессором в своем деле. Сам уже других наставляет. С разрешения амира из других отрядов к ним приезжают люди, которых Гулла обучает. Про одних он говорит, что с них толку не будет. Голова не так соображает. Так и получается. Про других, наоборот, утверждает, что они со временем смогут работать лучше, чем он сам. Видимо, это не такой простой вопрос. Во взрывном деле, как и везде, особый талант нужен. Гулла им обладает. Поэтому его ценят и эмир Назирхан, и амир Азамат.

Следующий звонок прозвучал сразу, как только Назирхан закончил разговаривать с Гуллой. На сей раз это был Вагиф, младший брат эмира.

– Назир, как успехи?

– Отлично! Ты что звонишь?

– Я на посту. Вижу тебя и твой джамаат. Кого вы там пинаете?

– Пленник. «Краповый» капитан. Как-то выжил в БТРе и сам к нам выскочил.

– Амиру звонить или сами доложите, как дойдете?

– Позвони, предупреди.

– У тебя потери?

– Нет. Все прошло отлично.

– Двоих не хватает. Или я считать разучился?

– Они догоняют. Не подстрели их. Это Гулла с Искандаром. Гулла хорошо отработал, Искандар наш отход прикрывал.

– Ладно. Сейчас позвоню Азамату.

– Звони.

Если джамаат миновал пост, значит, до пещеры осталось десять минут привычного быстрого шага. Часовые выставляются с той и с другой стороны ущелья на склонах. Десять минут – это время, потребное джамаату на то, чтобы в случае реальной опасности сняться и уйти через систему подземных сообщений в другую пещеру, а из нее – в ущелье, выводящее в долину, расположенную уже на территории соседней республики.

Опасность обязательно будет замечена. Амир Азамат на этом не экономил. Часовые имели в своем распоряжении бинокли с тепловизорами, позволяющие им видеть все биологически активные объекты даже под прикрытием камней. Живые существа всегда выделяют тепло, и тепловизор его улавливает.

Пока опасности не предвиделось. Но джамаат шел в том же высоком темпе, что и раньше, хотя, казалось, сейчас особой необходимости в этом и не было. Однако так всегда приказывал двигаться амир Азамат, чтобы потом, когда возникнет необходимость, они смогли бы идти еще быстрее. Бойцам нельзя позволять расслабляться. Каждый обязан постоянно быть в высоком тонусе и поддерживать хорошую функционалку.

Амир Азамат Тимирбеков и сам в недавнем прошлом был спортсменом, не просто любителем, а одним из первых российских чемпионов мира по панкратиону[1 — Панкратион – вид спорта, совмещающий кулачный бой и борьбу, входивший в программу древнегреческих Олимпиад. Наверное, самый жесткий вид современных единоборств (здесь и далее прим. авт.).]. Он уже разменял четвертый десяток лет, но запросто мог дать урок рукопашного боя любому молодому супермену. Все его бойцы были готовы всегда и всюду поддерживать славу своего амира.

Ущелье тянулось в юго-восточную сторону, как раз туда, где в это время года поднималась луна. Но в горах она всходила не над горизонтом, а над хребтом, поэтому светлело сразу и резко. В этот раз произошло то же самое. Перед появлением луны темнота стала особенно густой. Свет далеких звезд хорошо освещал разве что траверс хребта, но никак не самое дно ущелья. Туда он почти не доходил.

Там есть такие места, откуда звезды порой и днем хорошо видны, но света это не приносит. Бойцам, возвращавшимся с задания, порой приходилось спотыкаться о многочисленные камни, по которым каждую весну течет бурный ручей. Зимой дно ущелья сухое и смерзшееся, такое же жесткое, как характеры людей, которые постоянно здесь ходят.

Характер никогда не научит не спотыкаться. Темнота всегда остается темнотой. Однако луна все же вышла, и кругом сразу посветлело. Идти стало легче, тем более что и конец пути был уже близок.

Уже за следующим изломом ущелья стал виден костер. Он только разгорался, еще не полыхал в полную силу. Весь джамаат знал, что амир Азамат приказал его разжечь, чтобы встретить вернувшихся бойцов теплом уже на подходе к пещере. В обычные дни люди амира чаще всего разводили огонь в пещере. Они только изредка позволяли себе оставить следы костра под открытым небом.

Снег не покрывал дно ущелья. Он просто не долетал туда. Слишком невелико было расстояние между чересчур крутыми склонами двух хребтов. Вообще, глядя со стороны, казалось, будто один хребет треснул посредине и развалился на две части.

На каменистом дне не оставалось следов двух джамаатов, входящих в отряд. Сторонний наблюдатель мог засечь только места стоянок, но они на дне не устраивались. Конечно, несложно закопать обгорелые сучья, оставшиеся от костра. Но следов дыма со скал не соскоблить при всем желании. Если часто разводить огонь, то вертикальные каменные стены быстро покроются слоем копоти. Поэтому бандиты жгли костры в самой пещере.

Дым уходил куда-то в бездну горы одному ему известными путями. Увидеть его снаружи было невозможно, словно он никуда и не девался. Азамат специально выставлял людей для проверки. Никто не сумел заметить дым, хотя люди смотрели с разных сторон и под любыми углами. Костров для этого случая разжигали много, и все большие, хотя обычно дрова экономили, потому что приносить их приходилось издалека. Но хребет глотал дым и не выпускал его или же очищал с помощью целой системы сложных почвенных фильтров.

Внизу же, в ущелье, бойцы рисковали разводить огонь только по ночам. Как ни велико было их желание побыстрее согреть руки, но они знали, что будешь жечь костер днем, и эти самые конечности, теплые или замерзшие, могут тебе больше не понадобиться. Вопрос безопасности всегда должен быть приоритетным. Это правило амир Азамат Тимирбеков прочно вбил в голову каждого своего бойца. Все они выполняли его безукоризненно.

Азамат Тимирбеков сам спустился из пещеры на склоне к костру, разожженному внизу, чтобы встретить вернувшихся бойцов.

– Как успехи, Назир? – спросил он, улыбаясь.

Эмир джамаата понял, что Вагиф успел позвонить. Иначе Азамат не пришел бы. Он уже знал, что вылазка прошла так удачно, как давно уже не получалось, но хотел выяснить подробности, чтобы еще раз похвалить и эмира, и всех бойцов.

– Мы отлично отработали, амир! – Назирхан двумя руками сжал протянутую ладонь Азамата, показывая свое почтительное уважение. – Только к дороге вышли, не успели взрывное устройство заложить, видим, бронетранспортер едет. Из села возвращается. Два других вместе с машинами там остались. Времени в обрез было. Я сразу пару гранатометчиков выставил. Двух выстрелов транспортеру за глаза хватило. А взрывное устройство мы потом уже выставили рядом с ним. Гулла там остался. Издали в бинокль смотрел. Подъехала «Волга» с ментами. Какой-то начальник с тремя провожатыми и водителем. Остановились. Стали БТР по кругу обходить. Гулла всех их одним взрывом накрыл. У него сигнал на взрыв с трубки подается…

Амир Азамат кивнул. Он знал, как подается сигнал на взрыватель.

– Гулла мне звонил, сказал, что только один сначала шевелился, сумел до середины дороги доползти и там затих. Остальные даже не шевельнулись. Но уже темнело, и разглядеть было трудно. На дороге больше никто не появлялся. По ней ночами не ездят. Я приказал Гулле, чтобы он забрал с поста Искандара и они догоняли нас. Пока их нет, но оба быстрые, вот-вот, думаю, появятся.