Сергей Самаров

Кодекс разведчика

ГЛАВА 1

ИВАН СЕРГЕЕВИЧ РУСИНОВ,

подполковник в отставке

Просто и быстро – прочувствовал момент, и – скользящий шаг в сторону. Как в игре, когда знаешь, что ты игрок гораздо более сильный…

И пуля пролетела мимо, со звоном срикошетила от кирпичной нештукатуреной стены и разбила стекло в двери, запирающей коридор с торца. Там, за стеклянной дверью, балкон, улица и свежий, слегка морозный воздух.

Там пуле хорошо будет лететься…

Но почему стекло разбилось? Должно быть, пуля в самый край угодила, задев и расщепив раму. Иначе не посыпались бы осколки. Обычно пуля, желая свежим воздухом подышать, просто оставляет в стекле дырку. Даже в двойном или в тройном стекле, которое в стеклопакеты устанавливают. Двойная или тройная дырка, и никаких осколков, никакого звона. А тут…

Звона слишком много… Так не надо бы…

Но игра продолжается… Увлекательная… Еще один стремительный скользящий шаг, как по льду, – к нише в противоположной стене… Провокация с моей стороны… Стреляй же… Стреляй! Именно так, иначе ты не умеешь… И с обязательным опозданием, как я и предположил уже после первого выстрела… С такой реакцией даже мух газетой бить сложно…

Вторая пуля просто пересекла коридор по длине. Даже стекла теперь не нашлось, чтобы ей отметиться там развлекающим задеревенелую твою душу звоном…

Плохо ты, мент, стреляешь… Хладнокровия тебе, дураку, не хватает, торопишься, похоже, на тот свет… Ну, пули уже полетали, и будет… Теперь твоя очередь… Ты обязан, поскольку я не стреляю, предположить, что мне стрелять не из чего, и пойти на сближение… Не сообразил? Обязан! Теорию, дурак, изучать надо было… Еще выстрел, на этот раз просто пугающий, его еще прикрытием, если помнишь теорию, иногда называют… Давай, работай!..

Третий выстрел последовал, как по просьбе, и попытка одновременного неуклюжего рывка тоже последовала.

А ответный выстрел прозвучал, почти слившись с третьим, и мент упал лицом вниз, не остановившись, только башкой игриво вздернув, чтобы сильнее о пол удариться. Заказывали? Получите скандал…

Но я не вышел сразу. Присмотрелся и прислушался. Шума со стороны нет. Это, кажется, все, что было способно мне противостоять… Это… Чучело… Мент… Остальные – где-то… Только вот есть они или нет? Не должно их быть, тем не менее мент здесь оказался… Надеюсь, в одиночестве…

Но про осторожность забывать все-таки нельзя… И потому к менту я приблизился опять скользящим шагом, чтобы самому звука не издать и контролировать выход на лестницу. Где один мент оказался, там и другие быть все же могут. Они часто, как грибы-поганки, рядышком растут… Но по мере приближения я убедился в тишине. Никто не рвался со мной побеседовать тет-а-тет… Впрочем, тишина имеет дурную привычку быть обманчивой, и кто-то может так же красться, как крался я… Всегда стоит предполагать, что противник тоже умеет воевать лучше, чем этот экземпляр, попавшийся мне первым. И потому я лестницу все-таки обязан контролировать…

– Ментам все же следует уметь лучше стрелять… Слышишь, экземпляр?..

Пятно крови вытекало из плеча на пол. Я перевернул его лицом к потолку. Фу… Ка-а-акой перегар!.. С такого похмелья-то, конечно, в упор в слона не попадешь… Хоть из «макарова», хоть из «калаша»… Руки, наверное, ходуном ходили. Куда ж ты тогда полез, поганый…

Глаза закрыты. Прикоснулся к горлу. Кровь в сонной артерии пульсирует. Жив, значит, урод… Легкое пробито, это не страшно.

А оружие твое лучше забрать, ты им все равно пользоваться не умеешь…

Вот как… А оружие-то у тебя не табельное… То-то мне звук выстрела странным показался… Менты в нашей стране, насколько я помню, хотя с ментами дела имею мало, пока только «макаровыми» вооружены. А «манурины»[1 — «Манурин» – специальный полицейский револьвер, состоит на вооружении у французской полиции.] во Франции носят. Я бы принял тебя за француза, но у них форма другая… К тому же французы, я слышал, не любят нашу «паленую» водку. Они свое слабенькое винцо пьют, хотя тоже без закуски…

И трубку мобильника, кстати, тоже забрать…

Ею ты пользоваться, надо полагать, умеешь, а говорить тебе сейчас вредно… Извини, козел, за заботу… Начнешь болтать, будешь волноваться… Это плохо сказывается на слабом похмельном организме… С абстинентным синдромом шутки плохи…

Я подтянул погон на плече, чтобы к далекому и неверному свету с лестницы его повернуть. Подполковник, так и есть… Мне говорили, что есть такой подполковник… В чинах вроде бы мы в равных… Чего ж тебе в жизни не хватало? А? Все от жадности… Жадность, она до добра никого еще не доводила…

Но ничего, теперь погоны с тебя снимут… Много ты гадостей людям своими погонами сделал… Нельзя такому человеку погоны носить…

Однако торопиться и мне тоже следует. Пусть в соседних двух домах никого нет, но через два дома солидный особняк окнами светится и громкой музыкой звучит. И на первом, и на втором этаже свет. Есть, похоже, людям, чем за электричество платить… Там могли выстрелы услышать, несмотря на музыку… Может быть, там даже охранники есть, хотя это едва ли… Те, кто охранников держат, особняки в три или четыре этажа строят и участки имеют, которых в этом поселке с биноклем не видно. Тем не менее… Даже хозяева куда следует позвонить могут, потому что за себя тоже побаиваются… Любой будет побаиваться, когда рядом стреляют… Надо быстрее свое дело сделать и уходить… И потом уже следователю позвонить, чтобы следаки своего подполковника забрали. В «обезьянник»… Только туда ему и дорога… Перевяжут, и за решеточку…

Но пока звонить рано… Два этажа осмотреть требуется и подвал… Вернее, полтора этажа и подвал, потому что половину второго этажа, с которого я и начал, я уже осмотрел. А потом на мента наткнулся… Вернее, он на меня натолкнулся. Шум услышал, дурак, свет в своей комнатке включил и вышел в коридор в полосе света. Тогда я и увидел, что это мент…

Связывать я его не буду… Вот… Зашевелился уже… И перевязывать тоже не буду… Сам себе сейчас что-нибудь к ране приложит, чтобы кровь не хлестала… Я такие раны знаю… Сам с такой раной в Афгане до своих двое суток добирался… Правда, меня с двух сторон солдаты поддерживали, чтобы не споткнулся и на рану не упал… И перевязан я был… Конечно, я тогда был молодым и здоровым капитаном, помоложе мента и физически покрепче. Но ему двое суток по горам не идти… Пару часов потерпеть, к нему приедут… И перевяжут, и свяжут… Полный комплекс услуг… И даже допросят, надеюсь… Но, чтобы допросили, мне следует хоть что-то здесь найти… Пока я нашел только два неполных ящика «паленой» водки, а это не улика…

* * *

Почему, кстати, этот мент здесь застрял? Мне это, признаюсь честно, не совсем понятно… Единственный вариант, который я, при всем своем небедном воображении, предположить могу, – натура у него трухлявым дерьмом пропитана, и потому слаб мент на выпивку… С ног свалился от «паленой» водки и встать вовремя не смог, когда остальные встали и уехали… Они ведь именно «паленой» водкой в последний раз и разжились… Это тоже от жадности… И водка «паленая», и то, что мент ее перекушал…

Тщательный обыск проводить у меня ни времени, ни возможности нет. Тем не менее желательно бы не упустить что-то важное… И я переходил из комнаты в комнату, пользовался фонариком, чтобы включенным светом внимание не привлекать.

В той комнате, где мент спал, постель не постелена, только грязный диван разложен. На таком диване не разуваясь спать не грех. И обогреватель рядом с диваном. Включен… Иного отопления в доме пока нет, а за стеной не Африка… Но на диване даже подушки нет, хотя скомканное одеяло на полу валяется. Это он сбросил, когда услышал меня. Я-то думал, что в доме вообще нет никого. Потому и не слишком старался быть неуслышанным. А он услышал, на свою голову… То есть на свое плечо… Или на грудь чуть ниже плеча… Это не важно… Надо думать, принял меня за простого грабителя… Наверное, похож, хотя я к этому вовсе и не стремлюсь…

Ладно, мент пусть остается «лежачим полицейским»[2 — «Лежачий полицейский» (водительский жаргон) – специально устанавливаемое на проезжей части дороги небольшое препятствие, не допускающее разгона машины. Как правило, ставится во дворах жилых домов, рядом с автозаправочными станциями, недалеко от школ, популярных переходов и т. д.] в коридоре, а мне искать надо, иначе я просто зря сюда вламывался и стрелял зря. И я продолжил обыск. И нашел-таки…

В ящике письменного стола в угловой комнате на втором этаже, в последней комнате на втором этаже, – шесть синих автомобильных номеров. Ментовских номеров… Интересно, не мой ли подполковник их сюда принес? Впрочем, их приносили не из ментовки – это пьяный ежик поймет и даже пьяный мент тоже. Настоящий ментовский номер – улика. А кому нужны лишние улики? Гораздо легче сделать фальшивые номера…

Тем не менее фальшивые номера в таком количестве – это тоже улика… Но улику трогать не полагается… Даже отпечатки своих лап оставлять на них не полагается, чтобы не сказали, будто я подложил. А так сказать могут и захотят. Надо жить проще: увидел – и оставь улику на месте для того, кого улики интересовать должны… Не забудь только, где оставил…

Теперь первый этаж остался и подвал. Пора туда…

А менту «лежачим полицейским» быть не понравилось. Он уже сел и даже передвинулся ближе к лестнице. Метров пять одолел. И рану носовым платком прижимает. Платок мятый и грязный. Но это его проблемы. Лучше бы, конечно, не ползал, так кровь быстрее остановится. Но он ползет… На первый этаж спуститься желает…

– Как твое драгоценное самочувствие? – поинтересовался я.

Материться его, как я сразу понял, долго и хорошо учили, и он не в двоечниках ходил. Выучили все-таки, хотя для полноценного эффекта у него сейчас голоса не хватает. А без соответствующего голоса мат колорит теряет и превращается в банальную кухонную ругань…

– Ты не переживай… Может быть, и выживешь, к сожалению…

– Знаешь, сука, что делают с такими… – прошипел он.

А изо рта выдавливается кровавая пена. Похоже, я ему легкие или бронхи все-таки прострелил. Дыхание кровавое… Но это тоже несмертельно.

– Я бы на твоем месте поинтересовался, что с такими, как ты, делают…

– Попадешься – двух допросов не переживешь…

– Отставить разговоры в строю, товарищ подполковник… – порекомендовал я. – И сидел бы ты лучше на месте… Так кровь быстрее остановится… Послушай совета опытного человека… Приедут и помогут… А сам не суетись под клиентом…

– Откуда ты взялся?.. – спросил он.

А мент, похоже, до сих пор не сообразил, с кем дело имеет. Может, это и к лучшему…

– Твой дом? – вводя его в дополнительное заблуждение, спросил я.

Он опять начал длинно, но не слишком красиво материться. Это слушать неинтересно…

– Ладно, отдыхай, поганый…

Я стал по лестнице спускаться, чтобы не тратить время на напрасное пререкание. Все равно он мне ничего дельного не скажет.

* * *

Дальнейший осмотр дома тоже кое-что дал. Первый этаж, к сожалению, окрыляющих надежд не оправдал, но на подвал надежды были более отрадные, и не напрасно, как оказалось. В одной из комнат, где вдоль всех стен аккуратные полки были пристроены, нашелся рожок от автомата. Полный патронов. Интересно то, что патроны от «АК-47», то есть калибра 7,62. Такие автоматы, как и патроны, с вооружения сняты. Три комнаты в подвале оказались забранными металлическими дверями с внутренними замками, и открыть их, за отсутствием инструмента, я не мог, хотя любопытство, признаюсь, мучило. Ладно, откроют другие, кому полагается…

Теперь можно звонить… Я глянул на часы. Половина шестого утра. Пора просыпаться, гражданин следователь, не то ваш поганый совсем кровью изойдет. Не моя в этом вина, он матерится, а при этом давление повышается… И кровотечение усиливается…

Номер я набрал, естественно, с трубки мента. Ни к чему пока «засвечивать» собственный номер и тратить собственные деньги, не зная даже, сумеешь ли когда-то в ближайшее время пополнить их. Длинные гудки длились долго. Наконец ответил очень сонный голос.

– Слушаю…

– Максим Юрьевич? – на всякий случай спросил я, потому что голос сразу не узнал. Голос сонного человека всегда отличается от голоса человека в нормальном состоянии.

Он прокашлялся.

– Да-да, я слушаю…

Вот теперь узнал, это он, и с номером меня не обманули.

– Иван Сергеевич вас беспокоит…

Пауза выражала и удивление, и негодование. Похоже, Максим Юрьевич так зубы от злости стиснул, что с трудом разжал их.

– Где вы? – спросил он.

– Хочу предложить вам найти общий язык… Вы мне верить не хотите, но это естественно, и я не в претензии. Тем не менее я хочу поработать на вас. Согласен даже не на полставки, а просто внештатным сотрудником. Полставки можете взять себе…

Он опять долго молчал. Наконец ответил сурово, будто дворовый пес вороне, которая у него сосиску украла:

– Я предлагаю вам просто приехать напрямую ко мне в прокуратуру и написать явку с повинной… Иначе у нас с вами разговора не получится…

Интересно, оскалился он, как пес, после этих слов?..