Ринат Валиуллин

Песни открытых форточек

Сборник стихов

В оформлении обложки использована картина Рината Валиуллина «Алкоголики любви»

Большой каменный дом стоял в центре города, на оживлённом проспекте. Время немного потрепало его мудрое спокойное лицо, и косметические ремонты уже не могли скрыть возраст. Он равнодушно провожал взглядом проносящиеся мимо машины, замечая, что ездить они стали быстрее, а формы их стали более обтекаемыми. Впрочем, то же самое он отмечал и у прохожих, которые всё время спешили: одни – работать, другие – отдыхать, третьи, тяготимые романтизмом, – застыли на остановках в ожидании лучшей жизни. Где-то глубоко под землёй, словно в подсознании, проходило метро. На первом этаже дома расположились кафе, бар, ресторан, поликлиника, не Большой драматический театр, магазин. Во внутреннем дворе было тихо и спокойно. Несколько скамеек, несколько стариков, несколько псов. В доме жили люди, словно беспощадные мысли, рождённые, чтобы передвигаться, настаивать, сомневаться, бояться, любить, размножаться и снова любить. С самого рождения они так усердно пытались стать кем-то, что забывали быть самими собой. Приходили громко, уходили тихо, как самые обычные люди: любящие и терпящие, влюблённые и ненавидящие, самовлюблённые и самоненавидящие.

Виски

бар

После первой она сказала,
что любит мужчин.
После первой я сказал,
что она целует меня, словно
я огурец солёный.
После второй она спросила:
– Я тебе нравлюсь?
После второй я ответил:
– Мне нравятся женщины, но ты особенная.

После третьей она меня целовала, как леденец.
После третьей я был уверен.
После четвёртой она сказала:
– Я не курю, —
и закурила.

После четвёртой я заказал пятую.
После пятой целоваться нам надоело.
После шестой она замолчала.
После шестой закурил я.
После седьмой она рассказала про своего первого.
После восьмой она хотела рассказать про последнего.
После седьмой я взял её за руку
и сказал, что последнего я, кажется, знаю.

Проснулась

кв. № 1

После обеда я только проснулась,
в узкие щели век
протиснулась,
нашла штаны, майку.
Теперь себя —
это самое трудное,
на это уйдёт следующая половина дня
и ещё целая жизнь.
Душ из крепкого кофе,
монитор протёр мне глаза.
Волосы,
как их много —
непослушное шёлковое дитя —
укладываю спать.
Губы оставлю в покое розовые,
рот – посуда любви —
пусть будет чиста.

Я почти что готова выйти,
но готова ли опоздать?
Так хочется везде опоздать,
остаться лежать в теплоте дома,
пусть носит меня на руках диван,
пока не перехватит любимый.

Женщина на грани барной стойки

бар

Принимая как должное,
всё, что со мной происходит,
я принимаю всё больше.
Вылит в душу мартини
повторно,
он должен её успокоить немного.
Пусть душа тоже примет это как должное,
как и моё прошлое,
хотя историческим не так интересно
заниматься, как будущим,
но надо закончить,
порвать бескорыстные связи,
(«может, заказать ещё водки?»),
иначе они продолжат трезвонить,
настаивать,
дуть в уши долгими бесполезными переговорами.
Не надо мне этого,
я хотела бы просто женщиной,
просто в постели
можно без кофе,
без будущего,
но с ним – с настоящим.

Путешествие в бескрайнюю плоть

кв. № 2

– Как кончают с жизнью спокойные люди?
– Спокойно.
Они подходят к краю жизни, карниза,
к краю бокала,
краю плоти,
краю.
– Почему они это делают?
– Видимо, наши края
их не устраивают.

Угрызение семечек

на скамейке у дома

– Жизнь прошла без оргазма, —
одна бабка – другой,
громко перегрызая семечке горло:
– Не могу понять, почему так случилось?
Комсомол, муж, работа, дети, завод —
жизнь прошла на одной заводке,
другие мужчины… —
сбросила она шелуху с подола, —
не интересовали, как-то было не до него,
не до кайфа,
будто я пыталась найти его в чём-то другом.
По скамейке её соседка, затягивая потуже платок,
прошамкала металлокерамикой:
– Природа совсем не глупа, и нельзя заменить то,
что выстрадано тысячелетиями,
миллионными постелями лет
наслаждения.
Словно розы – они с шипами.
В твоём случае
виноват политический строй,
элементарное «некогда».
Некоторые должны подготовить почву,
чтобы избранные оргазмировали.

Равнодушие

кв. № 3

Равнина души,
не беспокоит ничто:
ни резня на экране,
ни Гидрометцентр,
ни смерть соседа —
эти холмы далеки
от того, кто собой поглощён
всецело.
Он мир,
он животное,
он вселенная.
Белые облака потолка,
надменное эхо сердца,
дыхание глубже пучины,
пространство шире дивана,
равниной души
раскинулся
человек после секса.

Шерстяной сожитель

кв. № 4

Я опаздывал на работу.
В одних трусах
посреди коридора
гладил брюки.
Под ногами,
играя на нервах,
путался кот.
Я долго его терпел,
пока не поддел под живот правой,
отфутболил
пасом роскошным
тебе в ноги.
Ты вскрикнула,
набросилась на меня,
типа я тут второстепенный,
вот животное – это другое дело,
беззащитное.
И пошло, и поехало
из искры возгорается женщина.
Манипулируя утюгом раскалённым,
я прорычал:
– Тварь шерстяная
неужели способна
испортить
то, что нажито было между нами годами?

Откуда виднеется Лесбос

кв. № 5

Опять в этом доме
сборище беспечного обаяния,
гениальной свежести.
Женщины разбавлены сильно мужчинами
и шампанским,
играли в бутылочку.
Поцелуй, как факт, ни к чему не обязывает,
так – обмен слюнями.
Все ели и пили одно и то же,
целоваться было легко.
Прошло полночи,
сколько у неё разных губ:
сухие, тонкие, тёплые,
почти родные,
пухлые, влажные, парами.
Губы любили губы,
всем запомнились только одни,
они из идиллии,
неповторимые,
будто питались другими фруктами,
другими мужчинами.
Девушки это отметили
и засомневались, что они до конца преданы
сильным.
Две губы
от одной белокурой дивы,
и мир твой перевернулся.
Влажность,
дождь, выпавший единственным поцелуем,
до сих пор не кончился.

Пегий пёс, скользящий краем утра

автобус

Мы смотрели друг на друга красными глазами.
Ехали
в одном автобусе.
Он лежал на полу
на грязном.
Я сидел
на грязном сидении.
И, кажется, думали об одном и том же,
положив себе морды на лапы
в намордниках:
у него из кожи,
у меня из щетины.
Я видел в нём многое от человека,
он во мне – от собаки.
Возможно, что-нибудь и хотел сказать
добрыми глазами тоскливыми,
хотя что говорить,
когда скверно.
Мы не доспали, мы перепили,
мы оба ехали на работу.

Позвоночник

поликлиника

Что-то не так —
не складываются отношения,
гибкость уже не та,
не склонить её,
не уподобить.
На работе,
где его угнетало всё,
начиная с сотрудников, до начальства,
вдруг разболелась спина.
Но он терпел
уже долгих двенадцать лет.
Иногда мы зависим от плюсов:
близко к дому, зарплата, премии.
Кое-как доработав,
поплёлся домой
на диван к компьютеру.
Но не тут-то было.
«Опять ты по бабам
своим виртуальным,
пока я занимаюсь детьми, уборкой, посудой», —
заныла супруга.
Однако спина ныла ещё сильнее.
Словно жертва за утешением
по жизни обочине
к доктору:
«У меня позвоночник болит».
Врач велел снять одежду,
потрогал, внимательно осмотрел:
«Как он может болеть,
вы же беспозвоночный…»

Пиздатта

поликлиника

Снова очередь к бесплатному психологу,
он тоже взял талончик.
В основном проблемы сексуального характера.
Непостоянство,
люди ищут стабильности,
нарываясь на неприятности:
– Доктор,
у меня в доме женщина.
– В смысле?
– Красивая.
– Это проблема?
– Я слишком сильно люблю её.
– Это проблема.
Постоянны конфликты,
чемоданное настроение,
идеи о суициде, измене, разводе?
– Вот вы сами всё знаете.
– Как зовут ненаглядную?
– Йолдуз,
в переводе – Звезда.
– Я понял,
надо переименовать супругу.
Идея не новая,
но вполне эффективная.
Например, Пиздатта.
Когда бы вы домой не пришли,
а там – Пиздатта!
– Дело в том, доктор,
что я так уже называю любовницу.

Адюльтер

кв. № 7

Связи с замужними женщинами
имеют свои преимущества
и считаются предпочтительней,
если с совестью договор подписан.
Встречаешься по любви,
где время уже рассчитано.
Никто никому не должен,
не должен никого делать счастливым
целую вечность (это большая проблема семейных).
Он несколько дней уже
переписывался с одной,
и всё было на мази
почти что.
Договорились о встрече,
он уже фантазировал, как это будет,
где и на сколько.
…Вот здесь было бы актуально придержать коня,
наступать помедленней,
важно иметь в виду:
супруги – одна сатана,
вся эта переписка
могла вестись её мужем.

Весна посреди проспекта

проспект

Их не спасло ни время дня,
ни улиц гул,
ни вооруженные локтями, взглядами
скупые люди.
Двое
на ровном месте канули
на розовое дно колодца,
есть такого рода пропасти.
Ушли, исчезли, утонули
во влаге внутреннего мира.
Одни завидовали вслух,
другие – молча,
видно тоже
не против были испытать
провалы в поцелуи.

Капризы

ресторан

– Ты обо мне не заботишься, —
поправила она волосы.
– Не ухаживаешь, —
насыпала сахара в чашку.
– Мне не хватает внимания, —
добавила ещё одну ложку.
– Не обнимаешь, —
размешала небрежно.
– Я уже не говорю о цветах, —
вдохнула аромат кофе.
– Разве я не достойна? —
нашла в чашке своё отражение.
– Мы всё меньше целуемся, —
пригубила керамику.
– Может, ты встретил другую?
Скажи,
я пойму, —
откусила пирожное.
– Может, я тебе надоела? —
салфеткой вытерла губы.
– Но все они остаются тенями, —
скомкала.
– Все твои женщины,
в сравнении со мною, —
положила бумагу в пепельницу.
– Хочешь, давай расстанемся, —
толкала она пенку по поверхности кофе.
– Только скажи, —
положила ложку на блюдце
– Я уйду,
если хочешь, —
отодвинула тарелку с пирожным.
– Пирожные здесь не очень, —
достала она сигарету.
– С них тянет на разногласия, —
поднёс я ей зажигалку.
– А это затягивает, —
сделала она томно затяжку.
– Забудь всё, что я говорила, —
сломав, утопила сигарету в пепельнице.
– Жизнь прекрасна,
вот и капризничаю.

Фантастическое

кв. № 9

– Надо уже собираться,
опаздываешь, —
приблизило зеркало к девушке непроницаемое лицо.
– Знаю, —
вонзила она пальцы
в густое каре своей шевелюры
и вытянула её до пояса,
откинула водопадом назад,
зажмурилась,
удлинила ресницы, где-то на дюйм.
– Этого будет достаточно, —
глазам придала небесно-синий
акварелью искренности.
Затем взяла тюбик со страстью
наполнила губы и грудь.
Указательным пальцем легонько провела по зубам,
покрыв их глянцем фарфора.
Скользнула рукой,
очертив в воздухе
лунную линию талии, плеч, бёдер, спины.
Тело тотчас вошло в этот эскиз.
– Ну что же,
кажется, я готова.
Звеня каким-то мотивом,
подушилась она каплей росы со свежей фиалки,
глядевшей на неё с подоконника:
– Хочешь кого-то очаровать?
– Прежде всего себя!

Вы хотели любви

магазин

– Вы хотели любви?
Где-то есть оставалось точно,
я помню, —
он пошарил по полочкам
в настенном шкафу,
под прилавком,
наконец, отряхнул руки от пыли:
– Вот,
есть большая, но безответная.
Девушка посмотрела угрюмо:
– Спасибо,
уже сыта.
– Хорошо,
сейчас позвоню на склад,
там должна быть на вес,
вы готовы взять себе неупакованную?
– Главное, чтобы побольше.
Они долго созванивались,
договаривались,
нервничали,
наконец, принесли.
Она улыбнулась печально,
брезгливо сомкнула ресницы:
– Это всё, что вы можете мне предложить?
– Да, вид не очень, конечно,
но верная и до гроба.
– Она ведь маленькая.

Междометия

кв. № 9

Есть такие вопросы,
на которые не хочется отвечать,
и не вопросы вовсе,
атак —
междометия.
Фон отношений,
потерявшая голос птица,
роза, лишенная вазы,
вилы в душу,
пластиковый стаканчик,
картина без красок,
середина яблока,
соус,
приправа:
– Ты меня любишь?
– Я не знаю.
– Что значит: «Не знаю»?
– Значит, я всё ещё думаю,
думаю о тебе постоянно.

Не убивайте женщину

клуб поэтов

Не убивайте женщину любя,
не убивайте женщину всерьёз,
она того не заслужила,
пусть раздражает вас вопросом на вопрос,
пусть подкупает её ласковая сила,
что не даёт заснуть
и ленится проснуться,
наполнив жизнью суть,
а душу безрассудством.
Не убивайте женщину любя,
из ревности не убивайтесь,
она отчаянно слаба,
прощайтесь или вновь прощайте.

Аренда жилья

кв. № 10

«Снять комнату ещё на ночь?
Может, поселиться навсегда,
купив квартиру?» —
думал он, застёгивая брюки
в полумраке утра,
пока его счастливый взгляд
переместился на диван,
скользнул поверхностью её открытого плеча,
той женщины, которая ещё спала,
потягивая воздух мягко,
будто в ней дышал котёнок,
а он зашёл на несколько минут,
понять,
что вряд ли где найдёт
гостеприимней дома.

Не с кем

кв. № 11

Наверное, ты, расползаясь по стенам,
цветы на обоях
собирая в букеты,
нюхаешь кофе
перед тем как попробовать,
попробовать новое что-то
или взяться за старое.
Возможно, тебе тоже есть чем заняться,
но хотелось – любовью.
Чем больше в квартире понятия
«не с кем»,
тем всё сильнее.

Безумие

поликлиника

– Доктор, мне кажется я опять влюблена,
как бы вы могли это охарактеризовать?
– Любовь, —
подошёл он к скелету,
скучающему в углу:
– это безумие, —
и открыл для наглядности его черепную коробку.
– Если вы влюблены,
следовательно, и у вас пустота.
– То есть,
любовь вытесняет мозг?
– Я бы сказал:
она выживает вас из ума,
планомерно, последовательно,
ей нужно пространство.
– Действительно,
иногда я чувствую себя настолько безмозглой,
что даже счастлива.

Весеннее

кв. № 12

Утро разбило все окна.
Поют птицы.
Я намазываю на хлеб это солнце,
жую то, что ещё беспокоит,
проглатываю то, что уже случилось.
Входит кот,
неразговорчивый,
мартовский,
у него еда мышиного цвета,
а хотелось, возможно, в горошек.
Мы молча завтракаем.
Аромат одиночества.
Жертвы – вот чего не хватает в жизни,
если ты хищник,
хищника – если ты жертва.