Владислав Выставной

Кремль 2222. Садовое кольцо

Пролог

Прыжок с третьего этажа на груду битого кирпича был плохой идеей. Не помогло даже распределение нагрузки через хитрый кувырок. Правую ногу пронзила острая боль, каждый шаг превратился в пытку.

С самого начала это была гонка со смертью. Приз в которой – не просто жизнь. Ведь не так страшна мысль о гибели, как страх, что путь окажется напрасным.

В мусоре под ногами отвратительно шуршала какая-то живность. Может, крысы, может, змеи, стальные сколопендры или какие-нибудь гибриды всех вместе взятых. Наверняка опасные, как и все вокруг. Только сейчас не до этого: где-то над головой, у черного провала окна, раздался едва уловимый звук шагов. Охотники не отставали. Ощущать себя загоняемой дичью не слишком приятно. Но именно это все еще давало шанс оторваться: его не спешили прикончить. Охотники развлекались, чувствуя беспомощность жертвы. И что еще неприятнее – он так до сих пор и не понял, кто именно за ним гонится.

Да это и не имело значения. Стиснув зубы, он заставил непослушное, усталое тело вновь броситься в бег. Боль отдавала в виски, но перелома вроде удалось избежать. И это хорошо: за спиной грузно посыпались на землю преследователи. Их ничуть не смутила высота, и они с азартом продолжали игру. Семь глухих ударов, почти слившихся в единый звук.

Семеро. Это должно означать что-то, и что-то знакомое. Но уставший мозг отказывался выдавать нужную информацию.

Хлестко просвистело над ухом, глухо откликнулась на удар дряхлая стена. Илья инстинктивно пригнулся, но в этом не было необходимости: преследователи стрельнули в темноту, наугад. Возможно, чтобы взбодрить затаившуюся добычу. Осторожно подавшись вперед, Илья разглядел в сумраке стрелу, торчавшую из щели в штукатурке. С усилием расшатал, вытащил.

Железная. Судя по всему, выточена из арматурного прута. Короткая, лишь с намеком на оперение. Даже не стрела – арбалетный болт. И странное липкое вещество на острие. Яд?

Проклятие, кто же это может быть?! Нео? Слишком изощренно для несдержанных мутов. Не в их привычках так долго загонять добычу. Шамы? Да нет, те в первую очередь ударили бы по мозгам своей мрачной силой, и он сам приполз бы к ним на четвереньках. Незнакомая людская группировка? Но что делать чужакам в этом районе? Уж точно – не развлекаться.

Отогнав навязчивые мысли, ратник тихо шмыгнул в ближайший переулок. Перебрался через груду битого камня, оставшегося от обвалившейся стены, скатился на другую сторону. Замер, вслушиваясь в темноту. Ничего не услышал: все заглушал стук колотящегося сердца и болезненный звон в ушах. Впрочем, наползавшие сумерки работали на него, и этим следовало пользоваться. Поглядел на «трофейный» арбалетный болт, что продолжал сжимать в потной ладони, и пожалел о брошенном по дороге снаряжении. Здесь было отличное место для засады. Тут же усмехнулся этой идее. Преследователей не меньше семи, и они, похоже, вовсе не считают его серьезным противником. Да и что говорить – в тяжелой кольчуге да с мечом в придачу он просто не добежал бы досюда. Не говоря уж про невозможность последнего акробатического прыжка. В конце концов, его цель – не положить пару лишних врагов, а просто добраться до кремлевских ворот – и сделать это быстро.

Могло показаться, что проще было бы домчаться верхом. Как бы не так. Фенакодуса убили под ним у самого Садового: по пятам конвоя, как стая падаль-щиков, волочилась небольшая группировка нео. Они словно чувствовали, что рано или поздно кто-то отобьется от сплоченного отряда и станет легкой добычей. Остается лишь поблагодарить верного друга за последнюю услугу: его свежая плоть отвлекла прожорливых мутов от преследования.

Эта мгновенная вспышка памяти напомнила о главном. О том, что заставило его сломя голову мчаться к Кремлю. Напряженно вглядевшись в темноту, он резко сорвался с места. Все равно ни черта не видно. Оставалось надеяться на случай и на остатки сил после отчаянного рывка от Садового. Того самого легендарного Кольца, что стало вдруг гигантской ловушкой.

Теперь он несся в открытую, по самому центру Воздвиженки. Просто потому, что по центру меньше мусора, обломков стен и корневищ хищных растений, и можно полностью выложиться в скорость.

Словно нарочно подманивая охотников.

Это называется «идти ва-банк». Выражение, давно потерявшее первоначальный смысл, но означавшее одно: сделать ставкой собственную жизнь в игре с враждебными силами. И эти силы охотно приняли его правила: справа и слева мелькнули стремительные тени. Его заметили и теперь без особого труда догоняли, сжимая темные «клещи».

Он стиснул зубы – до боли, до хруста. Вперед гнал не столько страх, сколько отчаяние и ненависть к этим тварям, которые собрались отобрать у него последнее – возможность исполнить свой долг. Сдохнуть сейчас, когда во мраке уже показался силуэт Троицкой башни, подсвеченной факелами дозорных… Нет, не бывать этому.

…Илья даже не успел осознать, как принял решение. Наверное, это сделал не разум – это был импульс спинного мозга, отработанных до автоматизма рефлексов. Потому он вдруг ощутил себя сторонним наблюдателем, отрешенно следящим за действиями собственного тела.

Ведь в следующий миг он сам превратился в охотника. Отчаянного, безумного охотника, решившего добыть неведомого зверя голыми руками. Впрочем, не совсем голыми: из кулака по-прежнему торчало короткое железное острие. Мгновенно изменив траекторию, бросил тело в сторону. Стандартный прием из курса подготовки – «тактика крысособаки». Сбить нападающего с толку, ошеломить неожиданным ходом, взвинтив себя до состояния запредельного бешенства.

Так и вышло. Почти так. Преследователь обладал отличной реакцией, а потому бросок дружинника, сопряженный с ударом коленом и локтем, не стал для него фатальным. Рука с железным острием пронеслась в миллиметрах от вражеского виска – противник успел увернуться. В следующий миг два тела, сцепившись, клубком покатились по каменному крошеву у ближайшей стены. За эти мгновения Илья успел отметить, что охотник по комплекции мало отличается от обычного человека. Разве что необычайно быстр и жилист. Да еще прилично вооружен. Просто невероятно: этому парню ничего не стоило мчаться за ним по пятам с тяжелым клинком и арбалетом, надежно прилаженными за спиной – крест-накрест. На что-то подобное и рассчитывал дружинник. В отчаянном броске он успел вогнать острие болта в ямку между ключицей и лопаткой врага. Тот вроде и не почувствовал удара, но левая рука его вдруг обмякла, и Илье удалось ухватиться за торчащую из ножен рукоять – прежде чем он сам был отброшен мощным ударом ноги.

Теперь Илья лежал на растрескавшемся асфальте, а вокруг неспешно кружили зловещие тени. Дрожащие пальцы сжимали рукоять вырванного из ножен меча. Поудобнее перехватил непривычную на ощупь рукоять. Мельком глянул на металл, сверкнувший в приглушенном облаками лунном свете.

Это было странное оружие. Длинный клинок, на две трети прямой, резко изгибался, переходя в расширяющуюся массивную елмань. То ли меч, то ли сабля, во всяком случае – непривычно длинное и тяжелое. Такого еще не доводилось держать в руках, и трудно было представить себе технику боя с такой штуковиной. Память с запозданием сообщила, что у оружия есть имя.

Килич. Изуверское оружие древних турок, оставшееся лишь на выцветших картинках каталогов. В музейной части Арсенала, где дружинники проходят оружейную подготовку, имелись отдаленно похожие экземпляры. Правда, не такого зверского вида. Надо полагать, враги подбирали оружие под стать своим вкусам и потребностям.

Не отрывая взгляда от кружащихся теней, Илья коротко крутанул клинок. Стоило приноровиться к непривычному распределению массы. Интуиция подсказывала, что такая штука способна рубить самым страшным образом, чему способствовали изгиб и массивное утолщение у острия. Тут же дало о себе знать поврежденное плечо: какая-то мелкая, но злобная тварь здорово его погрызла, когда пришлось прятаться в руинах от случайного дозора нео. Киличем надлежит рубить с размаху, вкладывая в удар всю силу, а потому орудовать придется левой – еще один минус в и без того патовом положении.

Илья все еще не понимал, отчего враги продолжают кружить, не показываясь из тени. Это притом, что нет ничего проще, чем всадить ему в лоб кусок острого металла из того же арбалета. Надо думать, растягивают удовольствие, сволочи…

И тут до него дошло.

Им неинтересно добивать лежачего. Они хотят, чтобы он встал.

Что ж, так или иначе, валяясь у противника под ногами, трудно рассчитывать на удачу. Жаждущий развлечений враг дает ему шанс, и было бы глупо им не воспользоваться. Очень медленно, стараясь не упустить из вида коварные тени, он выпрямился. Тут же вывалилась из-за облаков луна, осыпав улицу призрачным светом. И он наконец увидел их. И то, что предстало глазам, отнюдь не добавило оптимизма.

Бесформенные клочья полуистлевшей ткани колебались на легком ветерке, делая фигуры словно невесомыми, похожими на призраки. Это и были призраки – стремительные, неуловимые и беспощадные.

Дампы. Больные телом и еще более больные на голову психопаты. Покрытые зловонными язвами, а потому замотанные в тряпье уроды. Убийцы Божьей милостью. Твари, про которых ночами кремлевские дети рассказывают друг другу страшные истории. Существа, которых мало кто видел в реальности. Просто потому, что дампы не отпускают свидетелей. Они не воюют, не сходятся в открытой схватке. Они предпочитают темноту и удар в спину. Они мародеры и азартные охотники на слабых. Но притом – яростны и бесстрашны в рукопашной схватке.

А потому не стоит тешить себя иллюзиями.

Он обречен.

Этот вывод отчего-то принес в душу спокойствие. Что ж, он сделал все, что мог. Значит, на то Божья воля. Значит, защитникам Кремля придется узнать дурные вести из другого источника. И они выстоят – как было всегда и как будет вовеки. И он тоже – частичка Кремля, волей случая оказавшаяся здесь. И значит, все, что ему остается, – показать этим тварям, что они сделали неправильный выбор, перейдя дорогу человеку Кремля…

Он принял боевую стойку, взмахнул пару раз кили-чем – приноравливаясь и словно приглашая врага к схватке. Даже прикинул, как использовать преимущество нового оружия для круговой обороны. В тесной схватке изогнутый клинок имел определенные плюсы. Но дампы не торопились набрасываться на него скопом. Наверное, уставший и покалеченный, он не выглядел достойным соперником. Все-таки эти полулюди слишком стремительны и сильны для простых прокаженных. Говорят, это зараженная кровь так действует – словно мощный стимулятор. Оттого и живут они мало – но безумно и яростно.

Илья невольно подался назад. Не столько от страха, сколько от изумления: вперед вышел низкорослый, тощий дамп. Могло даже показаться, что это просто груда тряпья на вешалке – если бы не пара коротких, кривых, похожих на ятаганы клинков в замотанных цепких пальцах. Илья готов был поклясться, что перед ним – ребенок! И тут же вспомнил рассказы о жутких ритуалах этой расы.

Вот, значит, в чем дело. Они не просто охотились за ним. Они его выматывали – чтобы загнать, ослабить. И отдать на расправу своему мальцу.

Это инициация – вот что это такое! Обряд совершеннолетия, посвящения в воины – не больше ни меньше. «Первая кровь» и прочая варварская атрибутика… Но не думают же они, что этот мальчишка выстоит против кремлевского дружинника – пусть даже ослабленного ранами и погоней?!

Ответа не пришлось ждать долго: тощая фигура сжалась – и тут же, распрямившись, как пружина, бросилась на него, вращая клинками со скоростью вентилятора. Илья едва успел податься в сторону, неловко блокируя удары киличем. Сразу же стало понятно, что этот мальчишка (если это действительно был ребенок) своими ятаганами владеет прекрасно. От немедленной расправы спасало лишь превосходство в силе да длина килича, которым он отбивал яростные удары, начиная опасно запаздывать. Было очевидно, что его преимущество быстро сойдет «на нет»: он и вправду смертельно устал. Еще несколько бросков этого бешеного клубка тряпок – и он совершит роковую ошибку.

Оставалось одно: снова включить «крысособаку». Жаль, что работает этот прием только в одном случае – когда ты загнан в угол и тебя ведет неподдельное отчаяние. Та же игра ва-банк. И тот самый случай.

Пожалуй, тот подонок даже не успел удивиться – когда, увернувшись от очередного броска юного убийцы, дружинник бросился в сторону ближайшего взрослого противника. Как в замедленной съемке, в его сторону стал подыматься компактный, отблескивающий латунью арбалет. Все верно: не стоило так расслабляться, понадеявшись на численное преимущество. Затравленную крысособаку никогда не останавливает количество врагов. По какому-то наитию Илья крутанулся, как волчок, придавая киличу нарастающую скорость. И чиркнул клинком – длинно, с оттяжкой, по телу врага.

Продолжив вращение по инерции, отметил результат жуткого удара: верхняя половина туловища дампа легко отделилась от нижней – вместе с обрубками рук, продолжавшими сжимать арбалет. Брызнула кровь, забулькало содержимое внутренностей, и расчлененный враг буквально осыпался на асфальт.

Тут же запоздало просвистел массивный болт, скользнувший в их сторону с ложа второго арбалета. А вот это зря: не стоило в такой ситуации терять хладнокровия. Металлический стержень просвистел у Ильи над головой, едва задев волосы. И в следующий миг он был уже на полпути ко второму врагу. На взвод тетивы уйдет не меньше трех секунд. Которых вполне хватит.

Удар киличем совпал с ударом в спину.

– А-а… – Вскрик сам вырвался изо рта. Словно его выбил из легких этот мощный удар под лопатку – как с размаху молотком на длинной рукоятке.