Владислав Выставной

Кремль 2222. Транспортное кольцо

* * *

Пролог

Еда.

Добыча.

Запах живой плоти.

Единственное, что заставляет выйти из мертвого оцепенения.

Из ночной тьмы крадучись возник силуэт, и охотник среагировал мгновенно: тихо зажужжали приводы инфракрасных объективов, впились в кирпичную крошку стальные когти. Системы ожили, выходя из режима гибернации.

Медленно проявилось изображение, сопровождаемое столбцами данных. Картинка вздрагивала, перечеркнутая помехами, тревожно мигал в углу красный символ.

Не хватало энергии.

Не отводя объективов от цели, охотник подался вперед.

Бесшумно не вышло. Расшатанные сочленения корпуса скрипнули – негромко, но достаточно, чтобы добыча настороженно замерла – и вдруг рванулась прочь, в руины.

Теперь скрытность ни к чему. Охотник упруго поднялся в полный рост, сбросив маскировочный хлам и вновь став самим собой.

Разведывательно-диверсионным биороботом типа «мангуст».

Резервный запас энергии устремился к биомеханическим приводам. Мощный толчок – и био устремился вперед. Электронные рецепторы цепко держали запах добычи, сенсоры ловили тепловой след. Расход энергии выведен на максимум – хватит на стремительный, но короткий забег. Это ставка – ставка на жизнь. Холодная, расчетливая: био лишены эмоций.

Удар – старый кирпич разлетелся колючими брызгами. Толчком корпуса охотник расширил узкий пролом, куда нырнула добыча. Взвыли силовые приводы, и когтистая лапа выворотила приличный кусок стены. Чиркнув когтями опорных лап, «мангуст» оттолкнулся и легко нырнул в глубину здания.

Внутренние перекрытия оказались разрушенными: прыжок затянулся, перейдя в падение. Мгновенно оценив ситуацию, био сгруппировался и встретил поверхность как положено – четырьмя пружинистыми лапами. Приземление вышло жесткое. Провал был глубок, а поверхность бугристой, от мощной встряски изображение, транслируемое в мозг с объективов, подернулось помехами, данные датчиков поплыли и выдали ошибку. Покачиваясь в клубах пыли, «мангуст» тряхнул головой – совсем как животное. Еще полсекунды – и системы пришли в норму.

Тут же сенсоры уловили близость добычи. Та затаилась совсем близко. И всем своим наполовину живым существом био ощутил ее страх. Теперь главное – не спугнуть жертву: энергии мало, надо экономить.

«Мангуст» снялся с места и мягко, на четырех лапах, двинулся на запах. Теперь это был настоящий крадущийся хищник, чудовище из ночного кошмара. Поджарое металлическое тело с длинными конечностями и уродливой, сжатой с боков головой вызывало у людей рефлекторный, почти генетический ужас. Это не случайность – это специ-фика дизайна. Одно из назначений «мангуста» – захват пленных. Потенциальный «язык» должен каменеть от ужаса, а секундного ступора достаточно для успешного захвата. Сейчас, спустя двести лет по окончании боевых действий, скелетоподобный облик «мангуста» все так же бросает людей в дрожь. Но тот, кто пытается сейчас скрыться в развалинах, не совсем человек. Точнее – не человек вовсе.

Это шам. Только сейчас дряхлый органический мозг проанализировал данные и выдал крайне неблагоприятный прогноз.

Охота опасна в принципе. И не только для жертвы: охотник рискует потратить на погоню последние остатки энергии, после чего превратится в ржавый металлический труп с гниющими человеческими мозгами за толщей бронепластин.

Охота на шама опасней вдвойне. Стремительным металлическим телом биоробота управляет живой, некогда человеческий мозг – отличная цель для ментального удара.

Био познали это на собственной металлической шкуре. За каких-то пару столетий армада боевых роботов прошла сквозь самый настоящий естественный отбор. И уцелели лишь те, что сумели приспособиться к новым условиям. Прежний враг отошел на второй план, а затем и растворился вместе с изначальными мотивациями боевых машин.

Новые враги лишены знаков отличий, их не интересует оборона укрепрайонов или захват стратегически важных точек. Их интересует лишь выживание. И многие в этом преуспели – те же шамы, забравшиеся на вершину пищевой цепочки этого мира.

Но охотнику нужна энергия. Значит, надо жрать. А значит – охотиться. И эта попытка может оказаться последней. Системы запущены, в расход отправлен последний энергетический резерв, и назад пути нет.

Системы просканировали темное пространство руин.

Вот он – прячется за обрушившимися потолочными балками. Инфракрасное зрение охотника не дает двуногому ни малейшего шанса.

«Мангуст» сжался – и выбросил себя в воздух, как мощная металлическая пружина. Траектория прыжка рассчитана идеально: толчок от одной стены, короткий бросок к поперечной стенке и от нее – прямо на голову оцепеневшей от страха жертве.

В полете жуткая голова с электромеханическими челюстями поворачивается на сто восемьдесят градусов – чтобы не тратить энергию на разворот всего тела. Следом легко проворачиваются на шарнирах лапы – и «брюхо» «мангуста» становится «спиной».

Био тяжело рухнул в центре теплового пятна. Недоуменно повел жуткой башкой, злобно щелкнул острыми клыками. Добыча улизнула. Шам просчитал его действия. Просто «снял» телепатически примитивные мозговые импульсы врага – и сменил укрытие.

Это плохо. Погоня сожрала больше половины энергетического резерва. Добыча не должна уйти.

Взметнулась пыль, брызнула из-под мощных лап каменная крошка. Сначала вверх, по ржавым балкам, срываясь и рискуя рухнуть и заглохнуть навсегда на дне этого каменного мешка. На этом и строился расчет беглеца: тяжелый робот не должен повторить его путь по легким конструкциям. Это верно для любой разновидности био, но только не для «мангуста», чья конструкция взяла лучшее от человека и дикой кошки.

Прыжок. Еще прыжок.

Поверхность.

И звездное небо над головой.

В глубине металлической башки болезненно вспыхнул сигнал тревоги: энергия на исходе. По инструкции следует немедленно найти убежище, перевести системы в режим консервации и остатки энергии перевести на пеленг. По сигналу радиомаяка на него выйдут «свои» – спасатели или ремонтные био…

Чушь. Никто не придет на помощь. Он давно уже не боевая единица, и своих в этом мире нет. Он – хищник. Его задача – нападать, убивать, жрать. И прятаться – от тех, кто крупнее и сильнее его. Потому последние силы и брошены на этот отчаянный рывок.

Один из них должен умереть. И сейчас станет ясно – кто именно.

Тепловой шлейф становился отчетливее. Шам отчаянно пытался запутать след. Бесполезно. Вот он, засел за бетонным блоком. Укол предупреждающего сигнала: оружие!

Загрохотали автоматные очереди. И тут же заткнулись. Кончились боеприпасы или заклинило оружие – уже не имеет значения. Важно, что пули прошли мимо. Да и не боится «мангуст» автоматной пули. Наверное, знал об этом и шам, и стрельба эта была лишь свидетельством полного отчаяния.

Хищное металлическое тело стремительно рванулось к последнему убежищу «загнанного зверя», когда одна за другой стали отключаться системы, переводя электронику в режим экономии. «Мангуст» послал тело в последний прыжок… И тут отключилась волновая защита мозга.

Объективы охотника уже выхватили из мрака искаженное страхом уродливое лицо шама. Но мозг вдруг отказался анализировать сигналы и выдавать команды.

На биоэлектронный разум «мангуста» обрушилось то, чему не нашлось определения в стандартном наборе терминов.

Страх. Многократно усиленный и выброшенный в пространство предсмертный ужас мутанта. Ужас, который мгновенно стал для охотника собственным, настолько мощным и нестерпимым чувством, что скальпелем полоснул по искусственным нервным связям, нарушив работу логических систем.

И тут же схлынул: раздавленный грузом металлического тела со стальными когтями шам испустил дух.

«Мангуст», однако, не спешил расчленять добычу и заталкивать ее в бункер встроенного биореактора. Конечно, стоило поторопиться: системы отключались одна за другой, и вскоре могло не остаться энергии на само усвоение пищи. Кроме того, скоро на запах смерти потянутся падальщики.

Но био неподвижно возвышался над телом жертвы. Затем вздрогнул, словно в недоумении обводя взглядом окружающее пространство – мрачный мертвый остов древнего города. Встроенный синтезатор речи пискнул, зашипел. Могло даже показаться, что застонал – от непереносимой тоски и боли. И впервые за двести с лишним лет надтреснутый синтетический голос глухо произнес:

– Кто я?

Глава 1

Вече

Возвращение не было радостным.

Книжник стоял в тени арки, под сводом ворот Спасской башни. Тяжелые железные створы были распахнуты, в глубину древней крепости неторопливо втягивался караван из повозок, скрипящих под тяжестью груза. Ратники из сопровождения с трудом сдерживали радостные ухмылки – дальняя экспедиция удалась, добыча была богатой. Но открытое веселье было бы неуместно: последнее нападение нео едва удалось отбить.

Потери были немалые. Штурмовали Кремль яростно и жестоко. Книжник мрачно смотрел на клубы дыма, все еще расползавшиеся меж стен, видел хмурых воинов-монахов с черными от копоти лицами, устало разгребавших завалы, слышал стоны раненых. Всюду валялись булыжники и дотлевающие угли зажигательных снарядов, выпущенных врагом из метательных орудий. Кое-где вились дымки пожаров. Все видимое пространство усеяли трупы убитых мутов, которым удалось перебраться через стену. Здесь же лежали тела убитых защитников Кремля.

А потому стоять на пороге и дальше было бы малодушием.

Книжник шагнул вперед.

Его ждали. Несколько крепких мужчин в невзрачной одежде уставились на семинариста цепкими взглядами. Старший из них поманил недвусмысленным кивком, мол: «Иди, сюда, родимый!»

Такая встреча не стала сюрпризом. Когда начинаешь выделяться из серой массы, когда ты умнее, смелее, удачливее, когда на тебя неожиданно обрушивается слава и милость князя, это не может не вызвать приступа зависти и злобы. Тем более если ты сам так неудачно подставился. И никому нет дела до того, что ты привел дружину к стенам Кремля в самый разгар боя с ненавистными мутами. Ведь чтобы сделать это, пришлось совершить немыслимое – сбежать из-под стражи. И можно до хрипоты доказывать, что в Тайном приказе его держали по наветам и наговорам, что он действовал на благо защитников крепости, – все это не имело значения. Не имело значения даже то, что сбежал он не по собственной воле – тогда, чуть ли не насильно, его вытащила из темницы Хельга. Но для этих людей все более чем ясно: он напал на опричников, он предатель и враг.

Семинарист повиновался, шагнул навстречу этим страшным людям. Воли к сопротивлению не было. Но чья-то тяжелая ладонь, опустившись на плечо, остановила его.

– А ну, стой! – произнес знакомый голос.

Книжник обернулся. Данила! Не последний в Кремле дружинник, герой, можно сказать. Да с недавних пор еще и боевой товарищ. Парень несколько приободрился: ратник всей своей статью выражал уверенность и силу. Не боялся он этих «гражданских», как не боялся мутов, Полей Смерти и самого черта.

– Куда вы его? – спокойно глядя на хмурых «штатских», поинтересовался дружинник.

– Опричники Тайного приказа, – со сдержанной улыбкой произнес старший. – Государственный преступник он. Задержать велено.

– А по мне, так на нем не написано, что он преступник, – невозмутимо отозвался Данила. – По-моему, он герой, и встречать его полагается как героя.

– В Приказе разберутся, – небрежно бросил опричник, направляясь к Книжнику. И наткнулся на мощную фигуру дружинника.

– Это что же получается – сопротивление при аресте? – с холодным любопытством спросил опричник. – Да еще со сговором и пособничеством?

– А хоть и так, – не стал спорить Данила, спокойно разглядывая опричника. – Насколько я знаю, он княжий советник, верно? Вот лично князю я его и передам.

Опричники стали угрожающе надвигаться на воина. Звякнул металл, сверкнули потайные ножи, кистени, у кого-то из рукава вывалился тяжелый железный шар на цепи.

– Да ладно, – усмехнулся ратник, кладя руку на рукоять меча. – Вы это всерьез, что ли, с дружинником биться вздумали?

Опричники остановились. И то верно: лезть в драку с настоящей машиной смерти – это не школярам руки заламывать.

– Много на себе берешь, ратник! – процедил старший опричник. Коротко окинул взглядом своих товарищей. – А ну, пойдем, ребята. Мы еще посмотрим, на чьей стороне князь будет.

– Приятно было побеседовать, – бросил вдогонку дружинник.

И уже совершенно серьезно обратился к Книжнику:

– Чего им надо? Натворил чего?

– Долгая история, – вздохнул Книжник.

– Ну, пойдем, расскажешь, – предложил Данила. – Эти так просто не отстанут. Если чем насолил им – все равно достанут.

– Это уж я знаю, – отозвался семинарист.

– Но мы своих в беде не бросаем, – сказал Данила, быстро продвигаясь вперед. Взгляд его расслабленно скользил по округе: сказывалась привычка разведчика – всюду примечать опасность.

– Какой же я свой? – шагая вслед ратнику, слабо улыбнулся Книжник. – Вы – дружина. Опора Кремля, элита и все такое. А я только семинарию закончил, и больше бед натворил, чем добра принес.

– Э, брат, да ты совсем скис, – покачал головой Данила. – Запомни: боец должен стоять на своем. До конца.

– Так то боец…

– Ты и есть боец. Я слышал о тебе. А недавно – видел в деле. Идем, я знаю место, где они тебя не достанут.

Это был древний подвал, темный, но на удивление уютный. Наверное, из-за обилия потемневшего дерева внутри да ощущения того, что здесь часто бывают люди. Длинным рядом стояли пузатые бочки, толстый служитель в кожаном фартуке деловито протирал глиняную кружку.

– Хмельной погреб, – пояснил Данила. – Только ратникам сюда путь открыт. Во-первых, брага сохранней будет – продукт-то стратегический. Во-вторых, дисциплина: пьянство у нас исключается. Но после боя полагается немного расслабиться. Так нас лекари уверяют, а мы и не спорим.

Данила рассмеялся и подтолкнул Книжника к длинному столу, за которым на лавках сидели усталые ратники. Большинство уже скинуло тяжелые доспехи. Кто возился с оружием, кто задумчиво глядел в кружку с квасом, а небольшая группа бойцов на дальнем конце стола негромким разноголосием выводила какую-то тягучую песню.

– Ну что приуныли, братцы? – зычно крикнул Данила. – Не испить ли нам победную братину?

Тут же как из-под земли вынырнул служитель и выставил широкую плоскую деревянную чашу с узорчатыми рукоятями. Данила поднял чашу, задумчиво посмотрел в янтарную глубину, произнес:

– За павших братьев!

Сделав глоток, передал братину хмурому дружиннику по правую руку.

– За павших братьев! – повторил тот и отпил из братины.