Дмитрий Дегтев, Дмитрий Зубов

Будни советского тыла. Жизнь и труд советских людей в годы Великой Отечественной Войны. 1941–1945

© Дегтев Д. М., Зубов Д. В., 2016

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Предисловие

«12 часов 30 минут. Смолкли песни. Тишина. Все собрались слушать речь по радио товарища Молотова. Лица напряжены… На митинг, посвященный обсуждению речи главы Советского Правительства тов. В. М. Молотова, собралось свыше 3 тыс. человек. На площадь Революции организованно, стройными колоннами пришли колхозники и колхозницы, служащие предприятий и учреждений, рабочие МТС, ученики и учащиеся средних школ. С речами выступали представители партийных, советских, комсомольских организаций, представители интеллигенции, призывники…» Если читатель подумал, что речь идет о нападении нацистской Германии на Советский Союз, то он глубоко ошибается. Так советские СМИ описывали события 17 сентября 1939 года.

Тема «коренного перелома», произошедшего в судьбах миллионов людей в трагическом июне 1941 года, многократно освещалась в советском кинематографе и художественной литературе. Тема жизни людей на фоне довоенной, военной и послевоенной реальности очень популярна и в современных фильмах, в последние годы таковые буквально поставлены на поток. Но при всех отличиях между советским и российским кино их объединяет одно – схематичный подход, основанный на одних и тех же стереотипах. При всех внешних различиях сюжеты всех картин жестко делятся на до и после 22 июня 1941 года. Стандартная схема такая: живут люди мирно, строят планы, а тут бац – и речь товарища Молотова… И вся жизнь героев в одно мгновение переворачивается. О том факте, что сообщения о начале тех или иных войн к тому времени стали уже привычными и повседневными, никогда не упоминается.

Между тем именно этой «привычностью» во многом объясняются шапкозакидательские настроения начала Великой Отечественной войны. Извилистая «линия партии» и изменчивая сталинская пропаганда, в одночасье превращавшая вчерашних врагов в друзей и наоборот, настолько исказила реальность, что в сознании людей порой возникала полная каша. Это искажение, основанное на смеси правды и вранья, продолжалось и после 22 июня, вплоть до самой Победы. И даже сейчас, спустя 70 лет, порой трудно отделить пропагандистские штампы от подлинной реальности. Также ошибочным является разделение истории на «мирную» довоенную и «суровую» военную. Фактически Советский Союз жил на военном положении с конца 30-х годов, что подтверждается различными мероприятиями и «указами», постепенно и планомерно переводившими страну и народ на казарменное положение задолго до нападения Германии.

В этой книге на основе многочисленных архивных документов, газетных публикаций и воспоминаний очевидцев впервые проанализирована работа советской пропагандистской машины, ее влияние на сознание людей и изменения в восприятии событий населением СССР с 1939 по 1945 года. Кроме того, впервые правдиво, без прикрас рассказано о том, как простые люди в разных уголках страны выживали в тяжелейших условиях войны. Об условиях труда на военных заводах, в сельском хозяйстве и учреждениях, о трудностях быта, о том, как работали торговля, сфера обслуживания, медицина, жилищно-коммунальное хозяйство и транспорт.

Из культового фильма «Место встречи изменить нельзя» все мы слышали о том, что в послевоенные годы преступники «кое-где» подняли головы и «появились малины». Как будто до этого преступность в стране социализма была побеждена. Однако в действительности разгул криминала наблюдался в СССР еще в 30-х годах, а во время войны он приобрел еще большие масштабы. А правоохранительные органы, в особенности прокуратура и суды, вместо борьбы с бандитами и хулиганами, напротив, нередко проявляли к ним непонятный гуманизм и фактически поощряли рост преступности. При этом в громких уголовных делах порой фигурировали даже армейские части и офицеры. Также в книге развенчивается расхожий, но при этом совершенно не подкрепленный реальными фактами миф о том, что «при Сталине не было коррупции» и «воровать боялись».

Глава 1

Станция «Западная граница»

«Вражде кладется конец»

В конце августа 1939 года все советские газеты опубликовали поистине сенсационную новость о подписании советско-германского договора о ненападении. Даже для привыкших ко всяким неожиданностям и крутым поворотам в политике партии советских граждан она была внезапной. Как снег на голову. Ведь до этого момента без малого шесть лет Гитлер и его фашистский режим преподносились чуть ли не как главные непримиримые враги социализма и всего человечества. И тут такой поворот! С чего бы это?

Дабы трудящиеся смогли вникнуть в суть происходящего, текст договора сопровождался подробными комментариями. «Выяснилось», что пакт возник не на пустом месте, а якобы являлся «последовательным продолжением» политики улучшения взаимоотношений между двумя странами, начатой аж в далеком 1922 году. Да и вообще, подписанный 23 августа договор является развитием договора о нейтралитете, заключенного между СССР и тогда еще веймарской Германией 24 апреля 1926 года.

«Десятилетний срок договора, устанавливаемый статьей VI-й, свидетельствует о том, что обе стороны проявляют стремление закрепить мирные отношения между обоими странами (так в тексте. – Авт.) на длительный период времени, – писала советская пресса. – Заключение договора между СССР и Германией является несомненным фактом крупнейшего международного значения, ибо договор представляет собой инструмент мира, призванный не только укрепить добрососедские и мирные отношения между СССР и Германией, но и служить делу всеобщего укрепления мира». В заключение партия сообщала, что вражде между Германией и СССР кладется конец. Опечатались, как говорится, по Фрейду! То, что вражде не положен, а именно кладется (что подходит скорее к пасущимся и попутно «кладущим» на поле коровам) конец, выяснится довольно скоро… Была в передовице «Правды» за 24 августа и еще одна весьма двусмысленная фраза, на которую по сей день никто не обращал внимания: «Дружба народов СССР и Германии, загнанная в тупик стараниями врагов Германии и СССР, отныне должна получить необходимые условия для своего развития и расцвета». Во-первых, непонятно, какая именно дружба была загнана в тупик и кем? Если до этого шесть лет в газетах печатались карикатуры на фюрера, а опального Льва Троцкого даже объявляли чуть ли не союзником фашизма. А всего год-полтора назад газеты пестрели заголовками вроде «Суд над членами церковно-фашистской организации». Во-вторых, что это за «враги Германии и СССР»? Война еще не началась, никто ни на кого не нападал, а враги, оказывается, уже есть! Неужели редакция «Правды» уже 24 августа знала о готовящемся нападении Германии на Польшу? Или же Риббентроп все-таки шепнул на ушко Сталину, что «через неделю мы начнем войну с врагами»?

Но тогда, осенью 39-го, все это казалось не важным, а народ был настроен оптимистически. 1 сентября детишки пошли в школы, студенты в вузы, а их родители, как всегда, на работу: к станкам и тракторам. На полях Горьковской области продолжалась битва за урожай, а газеты публиковали ежедневные сводки об уборке хлеба в колхозах и районах. Тот факт, что именно в этот день весь мир перешагнул страшную кровавую черту между миром и смертоносной войной, остался, по сути, незамеченным. Только 3 сентября горьковские газеты сообщили о начале войны между Германией и Польшей. Что характерно, именно о «начале войны», а вовсе не о нападении Германии на Польшу! Ибо поляки сами «спровоцировали фашистов», издевались над немцами на «исконно немецких землях», «душили» Данциг, да и вообще вели себя вызывающе и враждебно.

А в подкрепление сказанного все центральные и областные газеты опубликовали полный (!!!) текст речи Адольфа Гитлера в рейхстаге 1 сентября. В коей новый друг советского народа фюрер не преминул указать, что Германия всегда выступала за мирное решение всех проблем, но разные «плохие дяди» всячески игнорировали ее мирные инициативы, злили и провоцировали. Тем самым не оставив мирным фашистам иного выхода, кроме как напасть на Польшу. Далее Гитлер пояснил, что противостояние между СССР и Германией может быть выгодно только «третьим странам». «Германо-советский пакт поэтому определенно исключает применение силы между двумя странами, – цитировала фюрера газета. – Я полагаю, что германский народ будет приветствовать эту позицию, так как Германия и Россия боролись друг против друга в мировой войне и обе оказались жертвами мировой войны. Этого не случится во второй раз».

В первые дни сентября мир еще не знал, что такое молниеносная война. Посему первые сообщения очень напоминали события 25-летней давности, августа 1914 года.

«Польское телеграфное агентство опубликовало следующее правительственное коммюнике:

«Вчера германские сухопутные и воздушные силы совершили агрессию в отношении Польши на всем протяжении польско-германской границы. В своей вчерашней речи канцлер Гитлер объявил о начале войны. Польский народ принимает эту войну согласно своей вековой традиции», – передавало ТАСС. Одновременно с этим сообщалось о том, что ряд стран, как то: Бразилия, Куба, Швеция, а также Эстония, Латвия и Литва – заявили о своем нейтралитете «на время войны между государствами в Европе».

Между тем, несмотря на официальные заявления о том, что после заключения договора о ненападении мы получили мир, именно с этого момента СССР, напротив, стал усиленно готовиться к войне.

1 сентября, когда танки вермахта уже давили польские пограничные столбы, Верховный Совет СССР принял закон «О всеобщей воинской обязанности». В принципе, таковая уже существовала, только с некоторыми оговорками, поэтому историки зачастую не придают этому факту существенного значения. В действительности же закон, проект которого был подготовлен наркомом обороны маршалом Климентом Ворошиловым, практически разделил историю Советского Союза и Красной армии на до и после 1 сентября. Статья 132 сталинской Конституции 1936 года гласила: «Воинская служба в Рабоче-крестьянской Красной армии представляет почетную обязанность граждан СССР». В то же время в статье № 1 старого закона «О всеобщей воинской обязанности» говорилось: «Оборона Союза ССР с оружием в руках осуществляется только трудящимися. На нетрудовые элементы возлагается выполнение иных обязанностей по обслуживанию обороны Союза ССР».

Учитывая довольно расплывчатое значение слова «трудящиеся», военные комиссариаты порой не были уверены, кого именно можно и кого нельзя призывать в армию. Получалось, что для освобождения от «почетной обязанности» достаточно было уволиться с завода и пойти торговать на базар или, скажем, заняться бродяжничеством и попрошайничеством. Теперь же Красная армия из собственно «рабоче-крестьянской» трансформировалась просто в армию.

Кроме того, согласно правилам, на военную службу призывались молодые люди в возрасте 20–21 года. Минимальный возраст призывника составлял 19 лет 8 месяцев. К этому времени многие юноши уже успевали не только закончить десятилетку, но и устроиться на работу, обзавестись семьей и детьми. Теперь же «загребать» в ряды РККА стали молодых людей, не окончивших среднюю школу, с 18 лет и 8 месяцев, а окончивших ее могли призвать и вовсе в неполные восемнадцать. Таким образом, призывной возраст был понижен сразу на 1–2 года. Одновременно с этим срок службы для младших командиров всех родов войск, а также для всех летчиков ВВС РККА увеличивался с двух до трех лет.

О слабом поле тоже не забыли. В новом законе говорилось, что в военное время и «в случае надобности» в армию и даже на флот могут быть призваны и женщины, имеющие медицинскую, специальную и техническую подготовку. Для школьников с 5-го по 7-й класс вводилась обязательная начальная военная подготовка, а в 8–10-х классах допризывная подготовка. Последняя должна была заменить собой всевозможные военные кружки и клубы.

Советские граждане, как и положено, с полным одобрением восприняли новость о всеобщей милитаризации. На всех предприятиях и в учреждениях огромной страны прошли митинги и собрания, на которых народ от мала до велика выразил желание немедля пополнить ряды Красной армии, а при случае клялись всем миром встать на защиту Родины.

Радовались нововведениям и в средней школе № 14, что в Холодном переулке Свердловского района г. Горького. В передовом 9 «А» классе молодой комсомолец Олег Соколов считался отличником учебы и оборонной работы. Шутка ли, 15 лет, а у человека уже три оборонных значка! «Учащиеся нашей школы очень интересуются оборонной работой, но знания, получаемые в кружке, далеко не достаточны, – заявил Олег журналистам. – Я приветствую новый закон о всеобщей воинской обязанности. Он поможет нам вступить в ряды Красной армии вполне подготовленными бойцами». А отличник-десятиклассник Жора Плеханов дал обязательство изучать новые военные дисциплины только с пятерками и открыто вызвал на соревнование всех учащихся школы.

7 сентября, всего через неделю после начала войны, по всей стране состоялось торжественное празднование XXV Международного юношеского дня. Этот ныне позабытый праздник был установлен решением Бернской международной социалистической конференции молодежи в 1915 году «с целью мобилизации прогрессивной молодежи на борьбу за мир, против империалистической войны». После этого проводился в некоторых странах в первое воскресенье сентября.

В 1939-м праздник отмечался с особой помпой. Во-первых, тема войны приобрела особую актуальность, во-вторых, начавшаяся реформа призыва в армию больше всего касалась именно юношества. «Улицы города с раннего утра заполнила молодежь. Веселая, жизнерадостная, она наполнила этот день величавой торжественностью и красотой, – рассказывала пресса. – Льется песня за песней, играют оркестры, задорные танцоры соревнуются на лучшее исполнение гопака, пары кружатся в вихре вальса. Колонны со всех концов города движутся на площадь Первого Мая… Начинается шествие колонн. Впереди дети. Они несут портрет Сталина. Беспредельна любовь юношества к кормчему революции… В каждой колонне портреты боевых соратников вождя – товарищей Молотова, Ворошилова, Кагановича Л. М., Калинина, Андреева, Жданова, Микояна, Хрущова,[1 — Так в тексте.] Берия, Шверника».

Начавшееся в 11 часов тщательно срежиссированное действо соответствовало духу времени, то есть имело ярко выраженную милитаристскую направленность. В колонне одного района на автомашине двигалась импровизированная сопка Заозерная – символ недавних боев с «японскими самураями». Затем появилась танкетка другого района, за которой следовала колонна молодежи в противогазах. За ними прошли «летчики», раскрывшие возле трибуны огромный парашют. В колонне третьего района двигались мотоциклисты, а девушки фабрики № 5 Ждановского района в форме моряков пронесли макет яхты. Кагановичский район продемонстрировал отряд санитарок с красными крестами на белых повязках. Ну а замыкала шествие, в котором приняли участие 70 тысяч человек, колонна молодежи Ленинского района, которую возглавляла огромная бронзовая фигура Ленина на автомашине, зовущего вытянутой рукой вперед, к коммунизму.