Алина Кускова

Рыжая бестия

С чего все началось

Марьяна Репина рыдала, обнимая диванную подушку и кошку Ваську. Утром подлец и негодяй Матвей Степанов, которому она отдала лучшие полгода своей жизни, объявил, что разрывает их отношения. Разрывает якобы для того, чтобы пожить в гордом одиночестве и подумать. Марьяна и раньше сомневалась в наличии у мужчин мозгов, а теперь была полностью уверена в их абсолютном отсутствии у сильного пола. Бросить ее, такую яркую, неординарную и обалденную красавицу, мог только дурак. Каким, в сущности, и был Матвей, в миру просто Степа. И как она только могла полюбить этого мерзавца?!

Отговорка была настолько смехотворной, что Марьяна рассмеялась прямо в лицо подлецу и негодяю. Получилось, правда, слегка театрально, зато с поля боя она ушла победительницей… Хотя в подушку рыдала весь день как побежденная. Васька недовольно мяукала и пыталась вырваться из трагических объятий хозяйки на свободу, как это уже сделал бывший жених.

Да, жених, ведь Марьяна готовилась к свадьбе! Она считала это торжественное мероприятие единственным логическим продолжением их длительных и, на первый взгляд, совершенно безоблачных отношений. На первый взгляд! Он оказался обманчивым! Заключительный аккорд стал не из марша Мендельсона. И это после полугода нежных и трепетных отношений?

– Мяу-у-у-у. – Васька демонстративно направилась на кухню, всем своим голодным видом показывая хозяйке, что пора закончить страдания по недостойному герою бывшего романа и открыть «Вискас».

– Сейчас, родная! – сказала ей Марьяна и поднялась с дивана.

Родная. Васька у нее теперь единственное существо, за которое можно держаться в этом жестоком мире. Она прошла за кошкой на кухню и открыла консервную банку, вывалив содержимое в кошачью миску. Глядя на то, как Васька поглощает еду, Марьяна вспомнила еще одно голодное существо, ради которого стоило жить. Ее подруга Ксения Федотова! Ксюха, вечно сидящая на диетах, в трагические жизненные моменты служила подруге объектом релаксации.

– Ксюха, – прорыдала Марьяна в телефонную трубку, – он меня бросил! Он ушел от меня сегодня утром, собрав все свои вещи!

– Надо же, какой подлец и негодяй! – отреагировала верная подруга. – И это после того, как ты стояла на пороге свадьбы?! Он же чуть не сделал тебе предложение руки и сердца!

– Да, – прохрипела Марьяна, – подавал такие надежды…

– Не переживай, – попыталась успокоить ее Ксения. – Плюнь на него и разотри!

– Я пробовала, – призналась Марьяна, – не получается. Сердце не успокаивается и жаждет мести.

– Мести? – задумалась та. – С этим нужно быть очень осторожной. Балансировать на грани закона могут не все. Если ты решишь его убить, то обязательно меня предупреди, я стану твоим алиби!

– Спасибо, подруга! Я воспользуюсь твоей бескорыстной помощью!

– Подожди! – озадачилась Федотова. – Убить его ты всегда успеешь.

– Думаешь?

– Да. Начни с мелких пакостей.

– Это как?

– Я тебе сейчас все расскажу. Когда Эльку Пономареву первый раз бросил ее бывший…

Через час душевного разговора в глазах рыжеволосой красавицы Марьяны Репиной не было ни слезинки, теперь там блестела огнем мщения отвага.

– И мстя моя будет ужасной! – прошептала она и ринулась на поиски забытых Степой вещей.

Судьба преподнесла ей бесценный подарок.

В ванной комнате на губке из-под мыла лежал мобильный телефон Степанова. Марьяна хищно улыбнулась. Сколько раз она ему говорила о вредной привычке вести разговоры в ванной! Наверняка тайком общался со своей любовницей, подлец. С любовницей?! И ее решимость возросла стократно.

– «Скорая помощь»?! Тут у человека белая горячка с полным помутнением рассудка! Сколько человеку? Степанову Матвею Степановичу тридцать три года. Алкоголик? Еще какой! Буйный! Хорошо, жду и диктую адрес…

– Пожарная охрана?! У нас пожар! Мы горим! Честное слово! Записывайте адрес…

– Милиция?! Буйный алкоголик Степанов Матвей Степанович убил свою соседку Варвару Семеновну Хрусталеву! И расчленил ее бездыханное тело. Старушка не успела ни вздохнуть, ни… Диктую адрес…

– Санэпидемнадзор?! Записывайте адрес распространителя сибирской язвы!

Глава 1

Смириться и плыть по течению водоворота

Жизнь в отдельно взятой холостяцкой квартире инженера Степанова начинала налаживаться. Сегодня ему повезло, удалось вырваться на свободу из цепких лапок обольстительной особы. Боже, он чуть не потерял голову и не совершил моральное самоубийство – едва не женился. Нет, ничего подобного он ей и не обещал, но она, как норовистая ослица, упрямо подводила его к этой цели. Вольнолюбивый Матвей не смог выдержать сильного натиска и поспешил покинуть роковую красавицу.

Впрочем, красавицей назвать эту рыжую воинственную особу со вздернутым носиком и бульдожьей хваткой можно с большой натяжкой. Красавицы в представлении Степанова были томными и нежными, воркующими голубками. Марьяна такой не была.

Эти вечные ее придирки: «Не кидай где попало несвежие носки!», «Не ешь вредные чипсы!», «Не смотри дешевые боевики!», «Не кури в комнате!» Она придиралась к нему на каждом шагу, утверждая при этом, что проявляет искреннюю заботу. Ему надоело. Пусть теперь заботится о ком-нибудь другом.

О! При упоминании о другом он даже не испытывает мук ревности. Это очень хорошо. Матвей думал, что разрыв с Марьяной станет для него более тяжким испытанием. А так с утра он покидал вещи в сумку, благо их было немного, попрощался и ушел на работу. Крутился целый день как заведенный, а под вечер вернулся в свою холостяцкую квартиру. Здесь такая тишина и благодать! И несвежие носки из вредности он повесил на люстру! Ха! Теперь никто не станет ему указывать, что там им не место.

Никто! Это событие непременно надо отметить. С кем разделит радость волк-одиночка? С самим собой! И никто ему больше не нужен.

Напевая под нос бравурный марш, Матвей направился к бару, полному напитков различной степени крепости. Естественно! Он столько времени к нему не притрагивался, потому что эта сумасшедшая не отпускала его от себя ни на шаг! Безусловно, поначалу ему и самому не хотелось от нее далеко отходить. Но когда речь намеками зашла об их призрачном будущем, Матвей спасовал. Зато утром он был в боевом настрое и все высказал!

Водочка? Коньяк? Шампанское? Ради такого события – и то, и другое, и третье.

Достав из бара бутылки с фужером, Матвей устроился за журнальным столиком и полез за сигаретами. Да! Сейчас он начнет пить и курить в комнате! И пусть весь мир перевернется. Тра-та-та-та-та…

Звонок в дверь оторвал его от приятного занятия. Матвей напрягся. Марьяна могла прийти и потребовать его возвращения. Нет, вряд ли, она строила из себя такую гордую особу, что не решилась бы на уничижительный шаг. А если решилась? В любом случае, Матвей может ее не пустить…

Степанов на цыпочках, стараясь не скрипеть и производить как можно меньше шума, подошел к двери и посмотрел в глазок. В квартиру ломилась не Репина. Вместо нее в глазок улыбалась приятная мордашка дамы в белом халате. Он облегченно вздохнул и открыл дверь.

– Степанов? – поинтересовалась худая, симпатичная дама, мило ему подмигивая.

– Да, – сказал тот, с неподдельным интересом разглядывая гостью.

– Пьем, значит? – улыбнулась дама.

– А кто мне запретит?! – хмыкнул Матвей.

– Ребята! – позвала наглая докторша из наркологического диспансера, и перед Матвеем возникли два здоровенных санитара.

Оправдываться в том, что он не потомственный алкоголик, Степанову не пришлось. За него говорила пустая посуда на журнальном столике и заплетающийся язык. Заговорили, как в страшной сказке, и висевшие на люстре носки.

– Значит, вы считаете себя нормальным человеком? – ласково говорила докторша, пока дюжие санитары пытались успокоить разбушевавшегося Степанова. – Значит, у всех нормальных людей на люстрах висят носки? Между прочим, – заметила она Степанову, – раскидывать несвежие носки по комнате отвратительно.

Ее образ напомнил Степанову бывшую подругу жизни, и он послал докторшу далеко и надолго. После этого санитары полезли за смирительной рубашкой.

Следующими в тихую, мирную холостяцкую квартиру Степанова ворвались пожарные. Один из них повел носом и прокричал тревогу. Докторша с санитарами обернулась к пылающим на окне занавескам и закричала тоже. Степанов, руки которого скрутили орущие санитары, попытался затушить упавший под шторы окурок ногами, но пламя лизало тюль, как прожорливая кошка Репиной. И Матвей, не дождавшись пожарных шлангов, упал на него голой грудью.

После того как возгорание затушили и озвучили сумму штрафа за неосторожное обращение с огнем, огнеборцы уехали. Докторша покачала головой и полезла в аптечку за мазью Вишневского. Но намазать Степанова ей не удалось. В холостяцкую квартиру ворвался санэпидемнадзор в облике толстой тетки с ридикюлем.

– Язва? – ткнула тетка толстым пальцем в обожженную грудь Степанова, на которой вздулся приличных размеров пузырь.

– Ага, – ухмыльнулся он, – сибирская!

Пока тетка спорила с докторшей, куда следует отвезти Матвея, ввалилась милиция, искренне всех удивившая своей оперативностью.

– Куда ты дел гражданку Хрусталеву?! – с нехорошим прищуром допытывался у Степанова хмурый сержант.

– Товарищ начальник! Сюда! – подчиненный позвал его на кухню.

Матвей поморщился, глядя на то, как из его холодильника достают испорченное мясо. С этой Репиной он о нем совершенно забыл! Они собирались с друзьями на шашлыки…

– Варвара Семеновна, – укоризненно покачал головой сержант и полез в карман за наручниками.

«Если ты не родилась миллионершей или тебя случайно не усыновили состоятельные люди, души в тебе не чаявшие, то приходится каждое утро таскаться на работу и делать вид, что заинтересована процессом», – так рассуждала Марьяна Репина. Она поднималась по лестнице старинного трехэтажного здания, в котором располагался офис ее туристического агентства, и терзала себя за опухший вид. Переживания переживаниями, а заплывшие от пролитых слез глаза придется прятать под солнцезащитными очками, чтобы люди добрые не жалели на каждом шагу и не выражали соболезнования по поводу… О! Им же придется объяснять, по какому поводу она так опухла от слез.

Как хорошо, что она подумала об этом заранее!

Марьяна влетела в небольшую приемную, главными украшениями которой были огромная металлическая директорская дверь и смазливая секретарша, и склонилась над секретарским столом.

– Ксюха, – звонко зашептала Репина, – ты никому ничего не рассказывала?!

Смазливая секретарша, она же лучшая подруга Репиной, подняла на нее большие голубые глаза, полные честности, преданности и сострадания, и призналась:

– Не успела.

– И не говори, – потребовала Марьяна, – я сама все скажу!

Она вовремя предупредила. Украшение кабинета распахнулось, и перед девушками предстал Борис Семенович Борода, директор и владелец модного и продвинутого, как он сам искренне считал, оплота туристических услуг. Правда, подчиненные знали, что оплотом на самом деле является похоронное бюро супруги начальника. Все направления путешествий – в этот мир или в иной – семейством Борода были полностью охвачены.

За глаза начальника звали Борюсиком подчиненные, в глаза – жена. У каждого имелись на то свои основания: какие у жены – неизвестно, а вот у подчиненных – набивший оскомину призыв к борьбе с конкурентами, коим начиналась каждая планерка.

– Боретесь?! – Борюсик грозно сдвинул брови на переносице. – Учтите, враг не дремлет!

Марьяна слышала, что лет десять назад в вооруженных силах страны прошло поголовное сокращение состава, и одной из таких лишних, неприкаянных единиц стал бывший тыловой военачальник Борода, разом заделавшийся бизнесменом. Об этом говорили девочки в бухгалтерии. Марьяна машинально вытянулась в струнку и сказала: «Борюсь!» Борюсик обрадовался, собрался пройти мимо, но внезапно заинтересованно остановился возле Марьяны.

– Что-то с вами, Репина, сегодня не то. – И озадаченно почесал лысый, блестящий затылок.

– А так? – Марьяна сняла солнцезащитные очки.

– Правильно, – кивнул тот, – так намного лучше.

И, оглядываясь на нее, сделал пару шагов к выходной двери.

– Я бы на вашем месте, – напутственно завершил он диалог, – больше водку с пивом не мешал.

– Я и не хотела, – всхлипнула Марьяна, водружая очки обратно на нос, – только у меня случилось горе!

– Горе? – Борода скривился и замер у двери, недовольный тем, что его задерживают пустяками.

– У меня… у меня человек… умер! – стараясь закруглить беседу с начальником и озвучить для всех повод, крикнула Марьяна. К тому же начальнику должен быть понятен и дорог момент отхода в мир иной. – Дедушка, – добавила она на всякий случай, если кто-то будет уточнять.

– Ксения, – приказал Борода, – выпишите Репиной материальную помощь. Мои соболезнования.

– Обалдеть, – сказала молчавшая до этого Ксюха, глядя на закрытую с обратной стороны дверь.

– Как ты думаешь, – прошептала Марьяна, – а если я скажу, что дедушка умер вместе с бабушкой, он мне добавит? После ухода Степы мне теперь самой придется платить за квартиру. И не смотри так на меня, я круглая сирота, у меня есть только тетя Маша.

– Значит, дедушка, – закивала Ксения, вытаскивая из компьютера бланк приказа. – Надеюсь, твой дедушка умер раз и навсегда! Безвозвратно. – Внезапно ее рука дрогнула на клавиатуре: – Марьяша, признайся, ты его убила?!

– Вот еще, – пожала плечами подруга, – как ты советовала: вызвала к нему милицию, наркологов, санипедстанцию…

– Хорошо. Эльке Пономаревой с ее бывшим это так помогло! Так помогло! А как твое чувство мести? Успокоилось?

– Пока не знаю, – сказала Марьяна, убедилась, что из принтера вылезает приказ с греющими душу цифрами, и направилась к себе в кабинет.

Она еще ни в чем толком не разобралась. Копаться в раненой душе вчера не хотелось, вчера хотелось мстить. Возможно, что-то ей удалось. Вот только как об этом узнать? Позвонить подлецу и негодяю и поинтересоваться, как у него обстоят дела с районным отделом милиции и не находится ли он в наркологическом отделении? Или сразу позвонить в карантинную зону для подозрений на сибирскую язву, если такая имеется, конечно же. В любом случае Степа сразу догадается, откуда на него свалились все напасти. Но пусть этот любой случай наступит позднее, Марьяне еще нужно со своими чувствами разобраться. Мстить или не мстить ему дальше. И насколько дальше не мстить. Лучше составить план мстительных мероприятий. Нет, она не бюрократ, скорее творческая личность, предпочитающая планировать свое творчество. Она ему такое напланирует!