Дневник дзен-террориста. 2010 – 2012
Дневник дзен-террориста. 2010 – 2012
Дневник дзен-террориста — это результат попытки автора разобраться в себе, в окружающем мире и в дальнейшем пути развития. Это книга ни о чем и одновременно обо всем: мистика, эзотерика, психология, политика, саморазвитие, юмор… Короче говоря — это книга о дзен-терроризме, а что такое дзен-терроризм?.. Читайте и, возможно, вы поймете это раньше, чем автор книги.
Дневник дзен-террориста. 2004 – 2009
Дневник дзен-террориста. 2004 – 2009
«Дневник дзен-террориста» — это результат попытки автора разобраться в себе, в окружающем мире и в дальнейшем пути развития. Это книга ни о чем и одновременно обо всем: мистика, эзотерика, психология, политика, саморазвитие, юмор… Короче говоря — это книга о дзен-терроризме, а что такое дзен-терроризм?.. Читайте, и, возможно, вы поймете это раньше, чем автор книги.
Записки на портянках
Записки на портянках
В книгу вошли повесть «Записки на портянках» и сборники рассказов «Тринадцать историй о Широчке» и «Байки для чтения в офисе и транспорте», которые объединяет жесткий, откровенный стеб.
Глава 23
Глава 23
«Глава 23» — это антиутопический детектив, темой которого является тотальный контроль над человеческим сознанием. Главный герой романа — санитарный инспектор Денис Паркин. Его задача устранить последствия внештатной ситуации, возникшей в одной из лабораторий Главной Санитарной Инспекции — самой могущественной организации в мире, появившейся сразу после Второй мировой войны и ставшей главным монополистом в области секретных исследований.
Генделев: Стихи. Проза. Поэтика. Текстология (сборник)
Генделев: Стихи. Проза. Поэтика. Текстология (сборник)
В настоящей книге публикуется важная часть литературного наследия выдающегося русско-израильского поэта Михаила Генделева (1950–2009) в сопровождении реального, текстологического и интертекстуального комментария. Наряду с непубликовавшимися прежде или малоизвестными лирическими стихотворениями читатель найдет здесь поэму, тексты песен, шуточные стихи и стихи на случай, обширный блок переводов и переложений, избранную прозу (мемуарные очерки, фельетоны, публицистику, литературно-критические эссе), а помимо собственных произведений Генделева – ряд статей, посвященных различным аспектам его поэтики и текстологическому анализу его рукописей.
Строки (сборник)
Строки (сборник)
Дорогой читатель! Скорее всего, ты решил почитать этот сборник, прочитав мои «Кирпичи» или «Level Up». Поэтому, считаю важным тебя предупредить: двадцать семь размещенных в этом сборнике рассказов и зарисовок, а также одна недописанная повесть, по форме, содержанию и смыслу имеют мало общего с моими романами. Какие-то рассказы писались, как домашнее задание в Открытой литературной школе Алматы, какие-то – от нечего делать, а что-то было вообще постами в моем блоге. Просто мне захотелось подвести некую черту под своим творчеством с осени 2015 по осень 2017 года, собрав все под одной обложкой. Как бы не сложилось твое прочтение, спасибо! С уважением, Данияр
Буквы (сборник)
Буквы (сборник)
Иногда прописные истины до того прописные, что их перестают замечать. Чтобы оставаться Человеком с большой буквы, нужно помнить, что такое хорошо, что такое плохо. Как таблицу умножения. В любое время суток. В «Буквах» – а это цикл рассказов – акцент сделан и на людей, которые помнят, и на людей, которые забыли. Простые истории. И порой очень горькие выводы. «Буквы» – это алфавит совести.
Осколки (сборник)
Осколки (сборник)
Люди – осколки. Кого-то отбрасывает на самую обочину жизни. Кто-то умеет приспособиться, зацепиться. Кто-то оказывается в смешной ситуации. Кто-то – в трагической. Всё вместе – жизнь. Знаменитые девяностые годы прошлого столетия давно прошли. «Осколки» остались. Отображают, как в кривом зеркале, и наше время.
Кирпичи
Кирпичи
Это книга про нашего с вами современника, молодого человека по имени Сергей Резвей. Ему нет ещё и тридцати лет, но уже кажется, что жизнь не удалась. Как найти в себе силы бороться, если ты этого просто-напросто не умеешь? Как добиться уважения коллег, соседей, друзей, если и сам привык считать себя ничтожеством? Как найти настоящую любовь? Ответ прост: нужно захотеть. И кирпичик за кирпичиком, падая и поднимаясь снова, выстраивать свою судьбу.
Нечаянная проза
Нечаянная проза
В книгу включены мягко-ироничные новеллы и полная юмора повесть о детстве известной московской поэтессы Анны Гедымин. Автор относится к своей прозе как к чему-то невероятному, неожиданному, но оттого особенно любимому. А давний почитатель стихов Анны Гедымин, писатель, литературовед, профессор Института журналистики и литературного творчества Алексей Бархатов, разобравшись в истоках прозы поэтессы, находит этот жанр вполне для нее логичным.
Тихие сказки
Тихие сказки
Зинаида Александровна Миркина – известный поэт, переводчик, исследователь, эссеист. Сказки Зинаиды Миркиной написаны и для детей, и для взрослых. Некоторые понятны даже самым маленьким, но говорят что-то такое, о чем и взрослые не всегда задумывались. В этих сказках отразилась жизнь автора и жизнь ее друзей; но иногда новые слушатели вдруг находят в сказке свое собственное, о чем сказочница и не думала. Может быть, и вы найдете что-то свое.
Озеро Сариклен
Озеро Сариклен
Зинаида Александровна Миркина – известный поэт, переводчик, исследователь, эссеист. Творчество Зинаиды Миркиной не умещается ни в одну из жестко очерченных религиозных традиций, но не потому, что противоречит им, а потому, что создает опыт диалога различных традиций. Ее творчество не умещается и в жестко очерченные рамки литературных жанров, не потому, что противоречит им, а потому, что говорит больше, чем обычно говорят стихи или проза. Но если встречу с Богом вынести за рамки культурных традиций, то что же тогда останется от культуры? Рекомендуется для широкого круга читателей.
Пустынные герои (сборник)
Пустынные герои (сборник)
Перед вами литературный сборник, в который вошли произведения уникальных авторов. Никто из них не является профессиональным писателем, но то, что они пишут, интересно огромному количеству читателей, ведь все они очень известные люди. Взгляните на список фамилий – комментарии излишни! Представляем первую книгу серии. В нее вошли 18 текстов репортеров и колумнистов журнала «Русский пионер». Продолжение следует…
Разворот полем симметрии
Разворот полем симметрии
Никита Сафонов (р. 1989) – поэт, критик. Родился в Омске, жил в Рязани. Окончил Санкт-Петербургский горный институт, факультет освоения подземного пространства. Автор книги стихов «Узлы» (2011). Публиковался в журналах «Транслит», «Новое литературное обозрение», «Воздух», на сетевых ресурсах «TextOnly» и «Полутона». Участник фестивалей «Поэтроника» в Москве и Седьмого майского фестиваля новых поэтов. Лауреат Премии Аркадия Драгомощенко (2014). Живет в Санкт-Петербурге. В стихах Никиты Сафонова бросается в глаза их безорудийность – отсутствие не только силлаботонических доспехов, регулярного размера и рифмы, но и «поэтизмов», той суггестивной оснастки, что традиционно отличает поэтический строй от прозаического. Отказываясь от инерции привычных смыслов и типов высказывания, он словно бы разоружает речь в попытке прикоснуться к ее довербальному, асинтаксическому чувствилищу – «белому шуму» слов и вещей.
Степь отпоёт (сборник)
Степь отпоёт (сборник)
Том разножанровых сочинений основоположника русского футуризма и реформатора поэтического языка Велимира Хлебникова (1885–1922). В издание вошли наиболее значительные его тексты – около 200 стихотворений, 26 поэм, большая часть драматических произведений, статьи, декларации, заметки. Настоящее издание – наиболее полное собрание произведений величайшего русского поэта XX века.
Избранные страницы
Избранные страницы
Не знаю, как у других писателей, а у меня за жизнь как-то само собой набралось уже несколько автобиографий. За долгие годы сочинительства я выпустил много разных книг в разных жанрах, и к каждой приходилось подбирать соответствующую автобиографию. В предисловии к сборнику пьес сообщалось, что как драматург я родился в 1968 году. В сборнике киноповестей год моего рождения – 1970-й. Поскольку перед вами сборник юмористических произведений, то сейчас хочу всех уведомить, что как юморист я появился на свет гораздо раньше. Произошло это в Москве 12 марта 1940 года. Ровно в 12 часов дня... именно в полдень по радио начали передавать правительственное сообщение о заключении мира в войне с Финляндией. Это известие вызвало огромную радость в родовой палате. Акушерки и врачи возликовали, и некоторые даже бросились танцевать. Роженицы, у которых мужья были в армии, позабыв про боль, смеялись и аплодировали. И тут появился я. И отчаянно стал кричать, чем вызвал дополнительный взрыв радости у собравшейся в палате публики. Собственно говоря, это было мое первое публичное выступление. Не скажу, что помню его в деталях, но странное чувство, когда ты орешь во весь голос, а все вокруг смеются, вошло в подсознание и, думаю, в какой-то мере определило мою творческую судьбу... Григорий Горин
Автобиография
Автобиография
«Насколько мне не изменяет память, я родился в Москве 12 марта 1940 года ровно в двенадцать часов дня. Именно в полдень по радио начали передавать правительственное сообщение о заключении мира в войне с Финляндией. Это известие вызвало, естественно, огромную радость в родовой палате. Акушерки и врачи возликовали и некоторые даже бросились танцевать. Роженицы, у которых мужья были в армии, позабыв про боль, смеялись и аплодировали. И тут появился я. И отчаянно стал кричать… Не скажу, что помню эту сцену в деталях, но то странное чувство, когда ты орешь, а вокруг все смеются – вошло в подсознание и, думаю, в какой-то мере определило мою судьбу…»
Иронические мемуары
Иронические мемуары
«… В преклонном возрасте Фаина Георгиевна Раневская сказала: «Ах, я становлюсь такой старой, что уже забываю собственные мемуары». Так вот, пока память мне не изменяет, я решил делать мемуарные записи об артистах, режиссерах, писателях, с которыми мне повезло работать и дружить… При этом мне хотелось избежать излишней серьезности. Потому что про живых надо рассказывать только весело… Во всяком случае, чтоб посторонние люди, услышав, тоже улыбнулись… Поэтому мемуары у меня иронические …»
Избранное
Избранное
«Григорий Горин был серьезным человеком. Он знал цену написанному и произнесенному слову Он знал, как к слову относятся в России. И потому верил в их магическую силу, способную упорядочить хаос – вовне и внутри нас. Его тексты и станут его судьбой». Михаил Швыдкой
Звоночек
Звоночек
«…С чемоданом в руке Майя заглянула в соседнюю комнату. Гуннар развалился в кресле и, как обычно, читал латышскую газету, которую получал по подписке. Мужа Майя вывезла из Латвии. – Я ухожу! – сказала Майя. – Куда? – спросил Гуннар. – Ты помнишь Матиса, вот тут написано: он на каком-то конкурсе получил первую премию! – Я ухожу насовсем! – продолжила Майя. – Как это говорят у вас по-русски, – Гуннар не выказал ни малейшего беспокойства, – не мели чепухи! Олимпийское спокойствие Гуннара было той самой чертой характера, которая раздражала Майю больше всего. Она развернулась и нервно, нарочито широким шагом, неестественным при ее маленьком росте, шагнула к выходу. Гуннар продолжал читать газету…»
Просто так
Просто так
«… И вот сейчас, когда Юрий Сергеевич Толоконников, инженер министерства с командировочным удостоверением в бумажнике, сорока двух лет, беспартийный, женатый, возвращался в Москву, он чувствовал в душе зов предков, был готов совершить необдуманный поступок и точно знал, что никогда его не совершит. Он смотрел в окно, был вечер, за окном подмаргивали ему огоньки неведомых городов. В купе находиться было невозможно, потому что на верхней полке визгливо храпел толстяк: он сильно набрался на проезжем вокзале, и теперь соседи должны были расплачиваться за это. На нижней полке одна пожилая женщина рассказывала другой не менее пожилой женщине, что хороший творог можно приготовить из обыкновенного кефира. В коридоре орало радио – передавали концерт по заявкам пассажиров, которые не давали никаких заявок. Мужчина в майке сосал помидор, и с волосатых пальцев капало на пол. «Выхожу! – неожиданно решил Толоконников. – Сейчас вот возьму и выйду на любом полустанке. Нет, скорый поезд на полустанках не останавливается. Сойду в каком-нибудь городе, это даже лучше». Тут Юрий Сергеевич еще раз посмотрел в темное окно и перепугался: «Куда же я сойду на ночь глядя?» …»
Любовный контракт
Любовный контракт
«… Когда иностранцы обнаруживали горничную Лизу, то вовсе не хотели улучшать ее английское или французское произношение, а сразу предлагали деньги, с тем чтоб она оказала им пустяковую услугу. Они, тупые, никак не могли понять, почему Лиза отказывается. Какому-то настырному бельгийцу Лиза раздраженно объяснила, что занимается этим по любви, а не за деньги. Бельгиец согласился, что по любви, конечно, лучше, хотя в конечном счете обходится дороже, но он по любви тоже согласен. Лиза же едко заметила, что он ей не нравится. Примитивный бельгиец весьма удивился, как он может не нравиться, когда у него старинный фламандский замок под Антверпеном и завод по производству стиральных машин. Бельгиец был не худшим вариантом, он приехал – уехал, а вот гостиничный охранник Алеша, гордо называвший себя секьюрити, находился в гостинице постоянно, но и он был не самым худшим, ибо существовал еще Дмитрий Саввич. Он приходил в гостиницу для делового контакта с тем самым дебильным бельгийцем, чтобы приобрести у него, конечно, не стиральные машины, а вовсе замок под городом Антверпеном. Но Дмитрий Саввич увидел Лизу и тотчас позабыл про славный город Антверпен, хотя этот город навеки прославлен тем, что в нем проживал и работал великий Питер Пауль Рубенс. Дмитрий Саввич увидел Лизу в форменной одежде, в кружевном чепчике и кружевном фартуке, с японским пылесосом в руке, и задал умный вопрос: – Вы что здесь делаете? Вам с такой королевской внешностью работать горничной?! …»
Одна, но пламенная страсть
Одна, но пламенная страсть
«… Звонки посыпались градом, не давая Алле передышки. Звонки навели Аллу на мысль, что, должно быть, эти разноцветные клочки бумаги действительно ценность. Алла достала один из кляссеров, открыла, и… марки не произвели ни малейшего впечатления, разве что каждая была упакована в прозрачный пакетик. А сбоку от пакетика был присобачен какой-то номер. Алла начала ломать голову, что может обозначать этот номер. Цену? Вряд ли. Что же еще? Алла думала, думала и вспомнила, что бывший Третий муж книг не читал, зато читал и перечитывал французский марочный каталог, хотя французского языка не знал. Она отыскала каталог – толстенную желтую книгу, стала листать и обнаружила, что на каждой странице есть фотографии марок, а под ними мелко – столбики цифр. Алла была не такая уж темная – все-таки работала регистратором в ведомственной поликлинике. …»
Сватать надо зимой!
Сватать надо зимой!
«… Сергей голову поднял, но смотрел не на Лелю, а куда-то в пространство. – А ну, не отворачивайтесь! – прикрикнула Леля. – Осталось последнее – лифчик. Внимание! Р-раз! – Леля сдернула лифчик, выпрямилась, развернула плечи и слегка отвела их назад, как делают профессионалки… И только теперь заговорил Сергей: – У вас гуськи пошли! – Что? – не поняла Леля. – Ну пупырышки от холода. Топят здесь плохо. Зачем вы себя унижаете? – В голосе Сергея не было нотации, только сочувствие, а точнее – жалость. – А раздеваться надо по любви, а не просто так, Леля! А Леля… Леля всхлипнула, сначало тихо, а потом громче, а потом полились слезы…»
Охота на голодного мужчину
Охота на голодного мужчину
«… В детстве Сана болела свинкой. На шее, под правым ухом, вздулся и покраснел шар. Сана, конечно, выздоровела, но свинка сделала свое свинское дело – Сана слегка оглохла на правое ухо. Потом Сана болела редкой болезнью под красивым названием эритема. Потом ездила к тете в Ашхабад и подхватила местную заразу, название которой позабыла, но зараза зато Сану не забыла и оставила у нее на щеке клеймо, вроде тех, которыми когда-то клеймили каторжников. В первую свою туристическую поездку Сана съездила в Бельгию – благополучную и стерильную, как хирургическая салфетка. И в славном городе Брюсселе умудрилась заболеть аж черной оспой. Это был единственный в Бельгии случай заболевания черной оспой за последние двести лет. Отель, в котором останавливалась туристическая группа, срочно закрыли. Всех спутников Саны интернировали куда-то за город без права общения с белым светом. А Сану в специальной санитарной машине под почетным эскортом мотоциклистов сопроводили в инфекционную больницу. Прохожие судачили о том, что, должно быть, заболел приезжий Президент или Премьер-Министр. В больнице для Саны выделили отдельный этаж, и в течение нескольких недель ее обслуживало двенадцать человек, облаченных в скафандры и похожих потому на космонавтов. В конце концов Сана вернулась в Москву с лицом, побитым мелкими рытвинами, как некогда у товарища Сталина. Вернувшись из Бельгии, Сана долго рассматривала себя в зеркале и точно поняла, что с личной жизнью покончено. Но… Сана никак не желала с этим мириться. …»
Суп гороховый и блинчики с вареньем
Суп гороховый и блинчики с вареньем
«… Женино меню было всегда одинаковым – суп гороховый и блинчики с вареньем, чаще всего с вишневым. Еда всегда была баснословно вкусной. У знакомых мужчин Женя проходила под кодовым названием: «Суп с блинчиками». Было еще кое-что, на третье. Желающему остаться на ночь Женя, как в старинном анекдоте, не могла отказать только в двух случаях: когда ее очень об этом просили или когда видела, что человеку очень надо. Раздеваясь, Женя всегда повторяла одно и то же: – Эту идею – суп гороховый и блинчики – я перехватила в Швеции, когда была там в туристической поездке. Они там это едят каждый четверг. Отвернитесь! У меня грудь не такая, чтоб на нее глядеть на свету! Разумеется, никто, кроме редких идиотов, не отворачивался. Великолепная грудь была главным Жениным достоинством. …»
Парижское безумство, или Добиньи
Парижское безумство, или Добиньи
«… – Здесь знаменитый дворец Вогезов! – сообщил переводчик. – Желаете посмотреть? Никодим Петрович послушно шагнул под арку, ведущую к ансамблю Вогезов. И это было в его скромной жизни величайшей ошибкой. Никодим Петрович уселся на скамейке в сквере посреди бессмертного кольца дворцов. Они не произвели на бизнесмена ни малейшего впечатления, стоят вплотную друг к другу, тесно, все дома похожи друг на друга, как близнецы, архитектор дурак, покупатели этого не любят. Никодим Петрович перевел взгляд на конную статую, подумал, что таких статуй и в Петербурге пруд пруди, перевел взгляд на соседнюю скамейку и прежде всего засек кроссовки, подумав, что кроссовки дрянь – китайского производства, над кроссовками джинсы, нет, не фирма, подумал Никодим Петрович, поглядел еще выше, увидел легкую курточку. Был месяц октябрь, и в Париже стояла ласковая, теплая погода. Никодим Петрович небрежно поглядел повыше, обнаружил тонкий женский профиль. Женщина, почувствовав на себе взгляд, невольно обернулась. Теперь Никодим Петрович увидел, казалось бы, простое, но чистое, вдохновенно-нежное лицо с глубокими светлыми глазами, как Мадонна у Филиппо Липпи. Он, конечно, отродясь не слыхал о средневековом итальянском живописце Липпи. Но сердце у Никодима Петровича остановилось, и он подумал, что умер. Он стал белым, как бумага для лазерного принтера. Даже губы побелели. …»
Учитель пения
Учитель пения
«… – Перерыв! – объявил председатель. – Пошли в буфет, товарищи. Мы славно поработали и заслужили булочку с кефиром. – Извините, – вмешался Соломатин. – Я руководитель детского хора. Что мне сказать детям? Председатель недовольно поморщился, а один из членов жюри пошутил и сам рассмеялся собственной шутке: – Передайте им, чтобы хорошо учились! – Вы член жюри по юмору? – спросил Соломатин. – Мы сообщим наше решение, – уныло сказал председатель, – в установленном порядке! – Но это же дети! – повторил Соломатин. – Они установленных порядков не понимают! – Не скандальте! – Председатель двинулся к выходу, но Соломатин загородил ему дорогу. – Кроме «спасибо», товарищи, у вас не нашлось для детей ни одного человеческого слова И почему вы жуете, когда они поют? – Я не имею права высказываться заранее, – вздохнул председатель. – Это же конкурс. Но вы им передайте, пожалуйста, что на фестиваль они безусловно пройдут! – Спасибо большое! – растерянно ответил Ефрем Николаевич. Председатель двинулся к выходу, невесело добавив: – А жевать – я ничего не жую. Это у меня после гриппа воспаление лицевого нерва и тик! И Соломатин почувствовал, что у него самого задергалась щека, от смущения он прикрыл ее рукой. …»
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 ... 341
ЮнитЛиб © 2012-2018 Электронный каталог книг | Обратная связь / Информация для правообладателей
Администрация ресурса выступает категорически против распространения нелегального контента, нарушающего авторское право, а также другие законы Российской Федерации. Предоставленные материалы защищены законом об авторском праве и принадлежат их правообладателям. Веб-ресурс unitlib.ru не имеет и не хранит на сервере электронные архивы (в том числе ссылки ведущие на нелегальный контент), а содержит только аннотации к книгам и разрешенные фрагменты текста (для ознакомления и приобретения полного текста у официального распространителя контента). По всем вопросам, касающимся работы сайта можно обратиться на странице обратной связи.