Манускрипт Войнича

Манускрипт Войнича Читать онлайн
Балл: 0
Голосов: 0
Серия
Золотой фонд эзотерики
Год выпуска
2019
Жанр
История
ISBN
978-5-04-102148-1

Все ее страницы исписаны непонятными словами, составленными из загадочных букв, изрисованы изображениями не существующих на Земле растений, звездными картами и обнаженными женщинами…

Обнаруженная в архиве ордена иезуитов в начале XX века, эта удивительная рукопись успела поставить в тупик десятки ученых: филологов, историков, религиоведов, криптографов… Небольшой томик написан при помощи шифра, перед которым спасовали лучшие умы. Манускрипт не прочитан и по сей день.

И сейчас у вас есть удивительная возможность познакомиться с этой рукописью поближе. Перед вами – издание, в котором впервые на русском языке рассматриваются все известные на данный момент версии и теории, связанные с «манускриптом Войнича».

Манускрипт Войнича скачать fb2, epub, pdf, txt бесплатно

Рекомендуем почитать
Старое вино «Легенды Архары» (сборник)
Последние два романа Александра Лыскова – «Красный закат в конце июня» (2014 г.) и «Медленный фокстрот в сельском клубе» (2016 г.) – составили своеобразную дилогию. «Старое вино «Легенды Архары» завершает цикл. Вот что говорит автор о своей новой книге: «После долгого отсутствия приезжаешь в родной город и видишь – знакомым в нём осталось лишь название, как на пустой конфетной обёртке… Архангельск… Я жил в нём,.
Ты не знаешь другого ответа (сборник)
Александр Павлович Морозов – известный русский писатель, автор романов «Программист», «Центр», «Московский Джокер». В его новую книгу вошли стихи разных лет. В представлении поэта «мир без иллюзий – нереален». «Презревши все календари», он устремляется в прошлое и будущее. И настоящее, где «на белые поля ложится чернота», тревожит его «ядерной зимой». И все-таки в музыке его стихов сбывается.
Катенька
«Звонят. Горничная докладывает: – Вас какая-то спрашивает… По презрительному выражению лица и тону голоса чувствую, что «какая-то» – не из важных…».
Н. К. Михайловский
«Позвольте мне в сороковой день памяти Н. К. Михайловского обратить к имени его строки, – может быть, нескладные, но искренние, – которые были набросаны мною, когда вдали от Петербурга я получил первое известие об его смерти. Они остались, – как любят выражаться русские журналисты, – «в моем портфеле», хотя портфелей у них, обыкновенно, не имеется, – потому что – я боялся – тогда они представили бы собою запоздалый некролог, повторение.
Часовой чести
«Когда Н. С. Гумилева арестовали, никто в петербургских литературных кругах не мог угадать, что сей сон означает. Потому что, казалось, не было в них писателя более далекого от политики, чем этот цельный и самый выразительный жрец "искусства для искусства". Я не верил и продолжаю не верить в причастность его к тому заговору, за мнимую связь, с которым он расстрелян, – к так называемому "таганцевскому". Здесь он был ни при чем – я имею к этому утверждению вполне определенные.
Александр Грин о Пушкине
«Сто двадцать пять лет – очень немного на весах истинного искусства. За такое короткое время можно, однако, успеть повернуться спиной к своему собственному восторгу и поставить над вчерашним днем подлинного искусства вопросительный знак…».
Штурман «Четырех ветров»
«…Он был в полном смысле слова – мужчина. Его рыжая грива была густа, как июльская рожь, а широкое, красное от ветра лицо походило на доску, на которой повар крошит мясо…» Он рвётся показать спящим обывателям города «все гавани в мире», но «во всей той окрестности не было ни одного человека, который мог бы его услышать»… «Здесь живут мыши!».
Рай
В этой «причудливо-декадентской» новелле – 3 части: 1. Богатый банкир завещал своё огромное состояние калеке без рук и ног: «местному жителю, самому молодому из всех, не имеющих означенных членов», движимый не состраданием, а ненавистью – «меряя всех по себе» и думая, что калека должен стремиться отомстить людям за их здоровье, и давая средства на эту месть… 2. Пятеро самоубийц собрались на «последний ужин». Отравленный! Банкир,.
Позорный столб
Первыми общественными учреждениями, что воздвигли обитатели Кантервильской колонии, едва осушив болота и выкорчевав пни, были «школа», «гостиница» и «тюрьма». И Позорный столб на площади… Но чем сильнее «люди ненавидят любовь», тем она неизбежней. Ведь «Они жили долго и умерли в один день» – из этой новеллы….
Гранька и его сын
Сын мужика Граньки бросил городскую квартиру, «дорогой граммофон», «венскую мебель», возвратился в родную глухомань и сказал отцу: «Думаешь, – вышел в люди – рай небесный. Вопросы появляются…».
Мрак
«Я никогда не находил удовольствия в так называемых «светлых явлениях», отчасти по скучнейшей их одинаковости, законченности и шаблонности, отчасти по причинам необъяснимого происхождения, лежавшим, надо полагать, в основе моей души со дня рождения. Грубое, топорное зло тоже отталкивало меня, особенно если оно преследовало какую-либо практическую, материальную цель: деньги, наслаждения, вообще – корысть. В жизни более всего нравилось мне зло обдуманное, бесцельное зло.
Распутья
«Я их хранил в приделе Иоанна, Недвижный страж, – хранил огонь лампад. И вот – Она, и к Ней – моя Осанна – Венец трудов – превыше всех наград…».
Молнии искусства
«Время летит, цивилизация растет, человечество прогрессирует. Девятнадцатый век – железный век. Век – вереница ломовых телег, которые мчатся по булыжной мостовой, влекомые загнанными лошадьми, погоняемые желтолицыми, бледнолицыми людьми; у этих людей – нервы издерганы голодом и нуждой; у этих людей – раскрытые рты, из них несется ругань; но не слышно ругани, не слышно крика; только видно, как хлещут кнуты и вожжи; не слышно, потому что оглушительно гремят железные.
Пламень
«Книга, озаглавленная «Пламень», не может быть отнесена ни к какому роду литературных произведений; это – ни «роман», ни «повесть», ни «бытовые очерки», хотя есть признаки и того, и другого, и третьего; книга не только литературно бесформенна, она бесформенна во всех отношениях…».