Нормальная история

Нормальная история
Год
2019
Жанр
Современная проза
ISBN
978-5-17-115734-0

Перед вами сборник публицистики современного российского писателя, сценариста и художника, а также обладателя многочисленных литературных премий Владимира Сорокина.
Среди статей и эссе Сорокина, созданных в начале XXI века, читатель найдет множество интересных и необычных текстов: воспоминаний, зарисовок, критических заметок и литературных портретов, свидетельств времени и личных впечатлений. Автор рассуждает, чем отличается Москова от Москвы, и создает четкий портрет Подмосковья в семи эпизодах. Делится с читателями воспоминаниями о собственном детстве, школьных годах, студенчестве и знакомстве с литературным и художественным андеграундом восьмидесятых годов прошлого века.
Что произошло с писателем в первый день путешествия по Стране восходящего солнца? Могут ли размышления о внутренностях пылесоса привести к экзистенциальному озарению? Чем мусор в Японии отличается от мусора в России?

Оценка содержания.
Здравствуй, дорогой читатель. Мы уверены, что книга "Нормальная история" Владимир Сорокин полностью захватит ваше воображение. Москова – Москова-а-а-а-а… Рот растягивается то ли в зевоте, то ли в недоумении-удивлении: – Москова?! Что-то болотисто-лягушачье в названии столицы нашей, одновременно с чем-то бабьим, румянощеким, жопасто-грудастым, и с отрыжкою после сытного обеда, в зевоту переходящею, и с деревенской спесью, задором, надрывным окриком, пердежом, гордостью и спесью, теперь уже столичной: – Мы – Москова, а вы кто такие?! Более полувека обитаю в этом городе и в окрестностях его, а что такое Москова – так до конца и не понял. Город? Деревня? Страна? Государство в государстве? Столица. Вот слово, вроде бы все объясняющее и ставящее на место. Но пожуешь его, пожуешь – и выплюнешь: мало в нем проку, ничего по сути не проясняет. Ну, столица. Столиц в мире много. А образ ее каков? Суть в чем? Место, где стоит вертикаль власти. Где сходятся все пути государственные. Это понятнее. Голова огромадного имперского дракона. Ставшего теперь бронтозавром. Все нервы и вены от гигантского многовекового туловища тянутся сюда. Мегаполис, в который несут и везут со всех концов страны. И едут с челобитными. Например, из Горного Алтая. Едут с челобитными на лошадях по горным тропам, с кожаными кошелями золота и изумрудов, под охраной ратников, потом пересаживаются на “мерседесы” с мигалками, укладывают кошели в багажники, едут в Кремль. На картах географических Москва круглая. Яйцо эдакое, с белком спальных районов и желтком центра. А в желтке – бордовый треугольник: Кремль. Как зародыш в яйце из-под деревенской курицы. Созерцание Кремля еще в детском возрасте вызывало оторопь: как-то торжественно и страшно, везде милиционеры, флаг, а рядом еще мумия желтая в сундуке малахитовом лежит, которую надо всем с детства почему-то любить, куранты бьют грозно… Вводили в Кремль за руку, показывали и рассказывали: вот Царь-пушка, вот Царь-колокол. Чудовища! Зев Царь-пушки, готовый тебя проглотить, а потом выстрелить тобою во врагов России. А колокол, который треснул, как мне всегда казалось, от самооглушения… Нет, от Кремля, от сталинских высоток, от “челюсти” Нового Арбата хотелось бежать в московские переулки. В них была прелесть. Уют. Они до сих пор человеческого размера. Наверное, единственное по-настоящему городское в Москве. Кривоколенный, Столовый, Гнездниковский, Староконюшенный… В них хорошо было гулять, разговаривать, пить портвейн и целоваться. Было. Ибо теперь они забиты дорогими и грязными автомобилями. Они стоят там даже ночью. Целоваться рядом с ними как-то не очень эстетично… Очаги человеческого в Москве: переулочки да бульвары. Да еще дворы московские. Хотя дворы нынче все перекрыты шлагбаумами, словно это государственные, запретные зоны. Увы, из уюта переулков быстро вырастаешь и выходишь на проспект. А там высотки, поток машин, ветры государственные и энергии социальные… неуютно. Что теперь с Московою-то? Как-то много всего. После сталинского, хрущевского и. "Нормальная история" Владимир Сорокин читать бесплатно онлайн можно не единожды, ведь с каждым прочтением открываются совсем иные мыслительные грани.